«При­ро­да ак­те­ра за­ча­стую ум­нее, чем его моз­ги»

Ар­тист Алек­сей Мо­ро­зов — о твор­че­ском ста­нов­ле­нии, поль­зе 40 дуб­лей и ше­ве­лю­ре Рэй­фа Файн­са

Izvestia - - Первая страница - Ев­ге­ний Ав­ра­мен­ко

Ар­тист Алек­сей Мо­ро­зов — о поль­зе 40 дуб­лей и ше­ве­лю­ре Рэй­фа Файн­са

Фильм «Ну­ре­ев. Бе­лый во­рон» за три дня про­ка­та со­брал кас­су бо­лее чем в 8 млн руб­лей — от­лич­ный ре­зуль­тат для ав­тор­ской кар­ти­ны об эли­тар­ном ис­кус­стве ба­ле­та. На пре­мье­ре, со­сто­яв­шей­ся в са­мом на­ча­ле 41-го Мос­ков­ско­го меж­ду­на­род­но­го ки­но­фе­сти­ва­ля, пуб­ли­ка ова­ци­ей при­вет­ство­ва­ла ре­жис­се­ра кар­ти­ны Рэй­фа Файн­са (мэтр по­лу­чил приз ММКФ «За по­ко­ре­ние вер­шин ак­тер­ско­го ма­стер­ства») и твор­че­скую ко­ман­ду, в со­став ко­то­рой во­шел Алек­сей Мо­ро­зов, сыг­рав­ший роль ан­та­го­ни­ста глав­но­го ге­роя. Кор­ре­спон­ден­ту «Из­ве­стий» ак­тер рас­ска­зал о том, как по­вли­я­ли на него го­ды, про­ве­ден­ные за ку­ли­са­ми те­ат­ра ку­кол, а так­же за­чем ар­ти­сту нуж­но по­сто­ян­но ис­пы­ты­вать се­бя.

Что мо­же­те ска­зать о ра­бо­те с Файн­сом? Как это — сни­мать­ся у ми­ро­вой звез­ды?

«Бе­лый во­рон» стал са­мым слож­ным — в хо­ро­шем смыс­ле — про­ек­том в мо­ей био­гра­фии. До это­го я не встре­чал в ки­но та­ко­го мак­си­ма­лиз­ма и та­кой тща­тель­но­сти. Съ­е­моч­ные дни бы­ли жест­ко рас­пла­ни­ро­ва­ны уже за пол­го­да до на­ча­ла. В рос­сий­ском ки­но так не бы­ва­ет, у нас в по­ряд­ке ве­щей от­ме­ны смен, пе­ре­но­сы... Рэйф за пол­го­да знал, в ка­кой день что бу­дет сни­мать­ся, так оно и бы­ло. Над каж­дой сце­ной ра­бо­та­ли до тех пор, по­ка не по­лу­ча­лось то, что нуж­но, до­хо­ди­ло до 40 дуб­лей, при­чем сни­мал­ся фильм на до­ро­гую плен­ку.

По­сле каж­до­го дуб­ля Рэйф под­хо­дил ко мне со сло­ва­ми: «Это бы­ло по­тря­са­ю­ще, как же здо­ро­во то, что ты де­ла­ешь. В сле­ду­ю­щем дуб­ле про­сто по­вто­ри свою ге­ни­аль­ную иг­ру». И ко­гда к те­бе с та­ки­ми сло­ва­ми под­хо­дит сам Файнс, у те­бя крылья вы­рас­та­ют, ты ста­ра­ешь­ся быть еще луч­ше, точ­нее, сво­бод­нее. На пло­щад­ке у Файн­са чув­ству­ешь се­бя вы­да­ю­щим­ся ар­ти­стом (по­ни­мая, что не яв­ля­ешь­ся им).

По­ра­жа­ла са­мо­от­вер­жен­ность съе­моч­ной ко­ман­ды и са­мо­го Рэй­фа. Сни­ма­ясь в ро­ли немо­ло­до­го на­став­ни­ка Ну­ре­ева, Файнс вы­брил се­бе лы­си­ну, не же­лая ни­ка­ких на­кла­док. Вот так — взял и вы­брил, по­жерт­во­вал сво­ей ше­ве­лю­рой ра­ди ро­ли.

Че­му глав­но­му вы на­учи­лись во вре­мя этой ра­бо­ты?

Рэйф ча­сто го­во­рил: Lesha, do it very simple. Very simple. То есть сыг­рай мак­си­маль­но про­сто. Сна­ча­ла это вы­зы­ва­ло со­про­тив­ле­ние: хо­те­лось сде­лать яр­че, силь­нее. Но Файнс при­во­дил ме­ня к аб­со­лют­ной про­сто­те су­ще­ство­ва­ния в кад­ре. Ак­те­ру нуж­но до­ве­рять сво­ей при­ро­де, ко­то­рая за­ча­стую го­раз­до ум­нее, чем его моз­ги.

Кста­ти, эту ра­дост­ную сво­бо­ду я ощу­тил еще на эта­пе проб, ко­гда Файнс про­во­дил ка­стинг. Во­об­ще-то для ак­те­ра это про­цесс непри­ят­ный: те­бя вы­би­ра­ют, как вещь в ма­га­зине. А здесь я пол­но­стью рас­сла­бил­ся, и про­бы ста­ли для ме­ня ча­стью ра­бо­ты над ро­лью.

Вы срав­ни­ли ев­ро­пей­ское ки­но­про­из­вод­ство с оте­че­ствен­ным не в поль­зу по­след­не­го. Но мно­гие се­ри­а­лы у нас сни­ма­ют­ся очень ка­че­ствен­но.

Из сво­их экран­ных про­ек­тов по­след­не­го вре­ме­ни я бы с этой точ­ки зре­ния вы­де­лил фильм «28 пан­фи­лов­цев», се­ри­а­лы «Та­ин­ствен­ная страсть», «Спе­цы». Сни­ма­ясь в тех же «Спе­цах», я по­ни­мал, что это хо­ро­ший сце­на­рий, но не ожи­дал, что сам под­ся­ду на него как обыч­ный зри­тель, слов­но в нем и не иг­рал.

Глав­ные ге­рои там — сле­до­ва­те­ли, кри­ми­на­ли­сты, и у нас на пло­щад­ке еже­днев­но при­сут­ство­вал опыт­ный экс­перт. И я те­перь знаю, как брать со­скоб с ули­ки, ка­ко­го цве­та дол­жен быть хим­рас­твор, как вы­све­чи­вать остат­ки кро­ви, ко­то­рую во­об­ще-то нель­зя пол­но­стью смыть. Знаю, как пре­ступ­ни­ки за­ме­та­ют сле­ды и как их об­на­ру­жи­вать. Мне ка­жет­ся, я сам мог бы по­ра­бо­тать кри­ми­на­ли­стом...

Вы неред­ко иг­ра­е­те пер­со­на­жей, у ко­то­рых есть ре­аль­ные про­то­ти­пы: в «Та­ин­ствен­ной стра­сти» — Ва­си­лий Ак­се­нов, в «28 пан­фи­лов­цах» — по­лит­рук Ва­си­лий Клоч­ков, в «Рас­ко­ле» — при­бли­жен­ный ца­ря Алек­сея Ми­хай­ло­ви­ча Фе­дор Рти­щев. Это на­кла­ды­ва­ет ка­кой-то от­пе­ча­ток на ва­ши ро­ли и под­го­тов­ку к ним?

Ко­гда я иг­раю ре­аль­ных лю­дей, для ме­ня, ко­неч­но, важ­но по­гру­зить­ся в ма­те­ри­а­лы об их жиз­ни: тут ска­зы­ва­ют­ся и шко­ла — я учил­ся у Ве­ни­а­ми­на Ми­хай­ло­ви­ча Филь­ш­тин­ско­го, и мно­го­лет­няя ра­бо­та со Ль­вом Аб­ра­мо­ви­чем До­ди­ным, ко­то­рый по ме­то­ду ра­бо­ты — ре­жис­сер-ис­сле­до­ва­тель. На­при­мер, сей­час он ра­бо­та­ет над «Бра­тья­ми Ка­ра­ма­зо­вы­ми», и в рас­пи­са­нии да­же бы­ло на­пи­са­но не «ре­пе­ти­ция», а «изу­че­ние». Под­ход — уни­вер­си­тет­ский, фун­да­мен­таль­ный.

Но в мо­мент съем­ки мне важ­но за­быть все, что я чи­тал о сво­ем пер­со­на­же (он в лю­бом слу­чае уже си­дит во мне), до­ве­рить­ся сво­ей при­ро­де. Пом­ню, ко­гда я уви­дел се­бя на экране в ро­ли Ак­се­но­ва, уди­вил­ся то­му, как взял ста­кан. В жиз­ни я де­лаю это ина­че, у ме­ня дру­гая пла­сти­ка. От­ку­да этот жест воз­ник? Да Бог его зна­ет. Про­сто в луч­шие мо­мен­ты съе­мок я до­ве­рил­ся се­бе. В ка­кие-то не до­ве­рил­ся, и это то­же вид­но.

По­че­му ушли от До­ди­на? Вы ведь в МДТ око­ло 15 лет ра­бо­та­ли.

По прав­де, я и до это­го по­ки­дал МДТ — вы­нуж­ден­но, на три го­да. На тот мо­мент у ме­ня был твор­че­ский и фи­нан­со­вый кри­зис, и я со­всем ухо­дил из про­фес­сии, ра­бо­тал в сфе­ре пи­а­ра. Про­чи­тал книж­ку «Пи­ар для чай­ни­ков» и устро­ил­ся в пи­тер­ское ре­клам­ное агент­ство, а вско­ре пе­ре­брал­ся в Моск­ву, где ра­бо­тал сна­ча­ла пи­ар-ме­не­дже­ром, ак­ка­унт­ди­рек­то­ром, а по­том ме­ня пе­ре­ма­ни­ли на долж­ность пи­ар-ди­рек­то­ра...

Ин­те­рес­но, как вы ди­рек­тор­ство­ва­ли?

От­нес­ся к это­му как к но­вой ро­ли. Еже­днев­но иг­рал кру­то­го пи­ар-ди­рек­то­ра, ма­ло что в этом по­ни­мая. Ви­ди­мо, мое ис­пол­не­ние ро­ли бы­ло успеш­ным, ме­ня да­же пе­ре­ма­ни­ва­ли из од­но­го агент­ства в дру­гое. Но в ка­кой-то мо­мент я по­нял, что дру­гой ро­ли уже не бу­дет. Имен­но то­гда мне по­зво­нил ве­ли­кий пе­да­гог Ва­ле­рий Ни­ко­ла­е­вич Га­лен­де­ев и при­гла­сил на про­бы ро­ли Шу­та в но­вый спек­такль До­ди­на «Ко­роль Лир». Так я вер­нул­ся в Пи­тер и в МДТ. Вер­нул­ся с дру­ги­ми моз­га­ми. На­чал что-то по­ни­мать про то, как устро­е­на жизнь. Хо­тел слу­жить те­ат­ру, как бы па­фос­но это ни про­зву­ча­ло. Иде­а­лизм и ощу­ще­ние слу­же­ния ме­ня мно­го лет в МДТ дер­жа­ли, да­ва­ли си­лу.

Мне ка­жет­ся, в этом плане для вас при­ме­ром все­гда мог слу­жить отец, ак­тер­ку­коль­ник Ва­лен­тин Мо­ро­зов, вся жизнь ко­то­ро­го нераз­рыв­но свя­за­на с Санк­тПе­тер­бург­ским ку­коль­ным те­ат­ром.

Я все дет­ство про­вел за ку­ли­са­ми, не по од­но­му ра­зу ви­дел все спек­так­ли с уча­сти­ем от­ца, он брал ме­ня с со­бой на га­стро­ли. Да, это при­мер под­лин­но­го слу­же­ния ис­кус­ству, не под­креп­лен­но­го боль­ши­ми го­но­ра­ра­ми или звезд­ной сла­вой. В лю­бой са­мой труд­ной си­ту­а­ции я чув­ствую за со­бой его мо­раль­ную под­держ­ку.

Вы с ва­шей кол­ле­гой по МДТ Еле­ной Ка­ли­ни­ной несколь­ко лет на­зад блес­ну­ли в спек­так­ле Ан­д­рия Жол­да­ка «Ма­дам Бо­ва­ри» в те­ат­ре «Рус­ская ан­тре­при­за им. А. Ми­ро­но­ва». И по­сле это­го ва­ша судь­ба опять кру­то пе­ре­ме­ни­лась.

Ду­маю, ра­бо­та с Жол­да­ком в боль­шой сте­пе­ни по­вли­я­ла на наш с Ле­ной уход от Ль­ва Аб­ра­мо­ви­ча, хо­тя я за­дер­жал­ся доль­ше. Ан­дрий взрых­лил наш ак­тер­ский ап­па­рат, очень нас встре­во­жил — и твор­че­ски, и лич­ност­но.

Он про­во­дил ка­стинг в од­ном из пи­тер­ских те­ат­ров, со­би­ра­ясь ста­вить Голь­до­ни. Кол­ле­га по­про­си­ла ме­ня по­быть ее парт­не­ром на по­ка­зе. Я за­хо­тел по­чи­тать о Жол­да­ке и на­шел в ин­тер­не­те его пись­мо ар­ти­стам, где он пи­шет, что со­вре­мен­ные ак­те­ры за­бы­ли

свое пред­на­зна­че­ние, за­бы­ли, как вы­рас­та­ют ког­ти и бур­лит жи­вая кровь, что пер­вый ак­тер — Про­ме­тей, при­нес­ший огонь лю­дям... И по­нял: да, с та­ким ре­жис­се­ром я хо­чу ра­бо­тать! Жол­дак вду­ва­ет в ак­те­ра неве­ро­ят­ную энер­гию. Про­ект по Голь­до­ни в ито­ге не со­сто­ял­ся, но ко­гда Ру­дольф Фур­ма­нов при­гла­сил его в свой те­атр на по­ста­нов­ку «Ма­дам Бо­ва­ри», тот по­звал Ле­ну и ме­ня.

Вы ста­ли по-дру­го­му иг­рать?

Со­всем ина­че. Мне важ­но бы­ло скре­ще­ние все­го то­го, че­му ме­ня на­учил До­дин, с аб­со­лют­но дру­гим под­хо­дом Жол­да­ка. Под­чер­ки­ваю: ва­жен имен­но встреч­ный опыт: те­атр ис­сле­до­ва­тель­ски мед­лен­ный и те­атр бе­ше­ных кван­то­вых ско­ро­стей. Ан­дрий го­во­рил, что ак­тер дол­жен иг­рать, ощу­щая под со­бой про­пасть. Ес­ли не так шаг сде­ла­ешь — по­ле­тишь вниз. Ощу­ще­ние, что ты сей­час иг­ра­ешь как буд­то в по­след­ний раз, да­ет боль­шие ре­сур­сы.

С До­ди­ным ак­те­ру то­же непро­сто — нуж­но вы­дер­жать мощ­ный пласт куль­ту­ры, ко­то­рым он опе­ри­ру­ет. У него спек­так­ли по­то­му и вы­рас­та­ют с го­да­ми, что ар­ти­сты сра­зу не мо­гут про­пу­стить че­рез се­бя весь объ­ем смыс­лов. До­дин — стай­ер, Жол­дак — сприн­тер.

Сей­час вы не иг­ра­е­те в ре­пер­ту­ар­ном те­ат­ре. По­нят­но, что фри­лан­сер­ство да­ет сво­бо­ду. Есть ли в нем ми­ну­сы?

Плю­сов боль­ше, ина­че бы не ушел. Преж­де все­го, я сам ру­ко­во­жу сво­им гра­фи­ком и твор­че­ской жиз­нью в це­лом. С дру­гой сто­ро­ны, из-за плот­ной ра­бо­ты в ки­но я вы­нуж­ден был от­ка­зать­ся от ин­те­рес­ных те­ат­раль­ных про­ек­тов. Но то, что я впи­тал у До­ди­на, все­гда со мной. Внут­ренне све­ря­юсь с воз­мож­ным раз­бо­ром ро­ли Ль­вом Аб­ра­мо­ви­чем, иг­рая в спек­так­лях дру­гих те­ат­ров.

Мно­гие считают, что ак­те­ру обя­за­тель­но нуж­но ра­бо­тать в те­ат­ре, это необ­хо­ди­мый тре­нинг. Но в те­ат­рах с вер­ти­каль­ной си­сте­мой управ­ле­ния все уже при­мер­но по­ни­ма­ют, что ты мо­жешь, а что — нет. Ху­же все­го, ты сам на­чи­на­ешь в это ве­рить. А нуж­но ве­рить, что ты мо­жешь все. Отчаянно бро­сать се­бя во что-то но­вое, прорываться. Тем бо­лее сей­час у ак­те­ра огром­ное ко­ли­че­ство воз­мож­но­стей, лет 20 на­зад та­кое и пред­ста­вить се­бе бы­ло нель­зя.

НУЖ­НО ВЕ­РИТЬ, ЧТО ТЫ МО­ЖЕШЬ ВСЕ. ОТЧАЯННО БРО САТЬ СЕ­БЯ ВО ЧТОТО НО­ВОЕ, ПРОРЫВАТЬСЯ. ТЕМ БО­ЛЕЕ СЕЙ­ЧАС У АК­ТЕ­РА ОГРОМ­НОЕ КО­ЛИ­ЧЕ­СТВО ВОЗ­МОЖ­НО СТЕЙ, ЛЕТ 20 НА­ЗАД ТА­КОЕ И ПРЕД­СТА­ВИТЬ СЕ­БЕ БЫ­ЛО НЕЛЬ­ЗЯ

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.