Не­подъ­ем­ная прав­да

Izvestia - - Первая страница - Ро­ман Сен­чин

Пи­са­тель Ро­ман Сен­чин — о том, как рус­ская ли­те­ра­ту­ра пы­та­лась осмыс­лить вой­ну

Се­год­ня, на­ка­нуне оче­ред­ной го­дов­щи­ны Победы, хо­чет­ся по­го­во­рить о во­ен­ной те­ме в рус­ской ху­до­же­ствен­ной ли­те­ра­ту­ре.

На­чи­ная со «Сло­ва о пол­ку Иго­ре­ве» вой­на пред­став­ля­лась как бе­да, несча­стье, го­ре, нечто ненор­маль­ное в ми­ро­устрой­стве. Осо­бен­но силь­но это чув­ству­ет­ся в «Сло­ве о по­ги­бе­ли Рус­ской зем­ли» и «По­ве­сти о ра­зо­ре­нии Ря­за­ни Ба­ты­ем», по­свя­щен­ных та­та­ро­мон­голь­ско­му

на­ше­ствию. Но в то же вре­мя в этих про­из­ве­де­ни­ях по­ют­ся гим­ны во­ин­ской доб­ле­сти.

Бе­да, про­тив­ное че­ло­ве­че­ской при­ро­де яв­ле­ние, и доб­лесть с тех пор неиз­мен­но со­сед­ству­ют и пе­ре­се­ка­ют­ся в про­из­ве­де­ни­ях о войне.

Во­ен­ную ли­те­ра­ту­ру мож­но раз­де­лить на ту, что пи­са­лась непо­сред­ствен­но во вре­мя вой­ны, и ту, что со­зда­ва­лась поз­же. Че­рез 20–30–50 лет.

Цель пер­вой — под­нять бо­е­вой дух, все­лить ве­ру в по­бе­ду, облегчить во­ен­ные буд­ни. Цель вто­рой — ана­лиз то­го, что про­изо­шло, ка­ки­ми ста­ли вы­жив­шие, по­бе­див­шие и про­иг­рав­шие.

Впро­чем, неко­то­рые пи­са­те­ли на­чи­на­ли ана­ли­зи­ро­вать еще во вре­мя вой­ны. По­жа­луй, самый яр­кий при­мер — «Се­ва­сто­поль­ские рас­ска­зы» Ль­ва Тол­сто­го. Пер­вый — «Се­ва­сто­поль в де­каб­ре» — это, по су­ти, ре­пор­таж из оса­жден­но­го го­ро­да, по­ка­зы­ва­ю­щий ге­ро­изм за­щит­ни­ков. А уже в сле­ду­ю­щем мы чи­та­ем раз­мыш­ле­ния ав­то­ра о вся­кой войне, ко­то­рая «или... есть су­ма­сше­ствие, или еже­ли лю­ди де­ла­ют это су­ма­сше­ствие, то они со­всем не ра­зум­ные со­зда­ния, как у нас по­че­му-то при­ня­то ду­мать».

Тол­стой при­бе­га­ет к са­ти­ре, опи­сы­вая неко­то­рых офи­це­ров: ге­рои ста­но­вят­ся не та­ки­ми уж ге­ро­я­ми. А глав­ное — в раз­гар Крым­ской вой­ны ее участ­ник со­зда­ет чуть ли не па­ци­фист­ское про­из­ве­де­ние.

Что­бы сде­лать рас­сказ про­ход­ным, Па­на­ев из «Со­вре­мен­ни­ка» до­ба­вил к нему сло­ва: «Но не мы на­ча­ли эту вой­ну, не мы вы­зва­ли это страш­ное кро­во­про­ли­тие. Мы за­щи­ща­ем толь­ко род­ной край, род­ную зем­лю и бу­дем за­щи­щать ее до по­след­ней кап­ли кро­ви». Это оскор­би­ло Тол­сто­го, он при­зна­вал­ся: «Луч­ше по­лу­чить 100 па­лок, чем ви­деть их».

Поз­же Лев Ни­ко­ла­е­вич мно­го­крат­но под­твер­ждал свое непри­я­тие лю­бой вой­ны, даже обо­ро­ни­тель­ной, вой­ны за свою ро­ди­ну. Ка­кая мысль про­во­дит­ся в «Войне и ми­ре»? Что не на­до со­про­тив­лять­ся на­ше­ствию, что за­хват­чи­ки са­ми уста­нут, их ар­мия пе­ре­ста­нет су­ще­ство­вать и рас­тво­рит­ся; тол­стов­ский Ку­ту­зов да­ет Бо­ро­дин­ское сра­же­ние про­тив сво­ей во­ли, усту­пая же­ла­нию сол­дат. А кто та­кой плен­ный рус­ский сол­дат Пла­тон Ка­ра­та­ев, фраг­мент о ко­то­ром нас в шко­ле за­став­ля­ли учить чуть ли не на­изусть? Сей­час Ка­ра­та­е­ва на­зва­ли бы кол­ла­бо­ра­ци­о­ни­стом — он об­слу­жи­ва­ет фран­цуз­ских сол­дат, шьет им ру­ба­хи, к то­му же с удо­воль­стви­ем, на­зы­ва­ет со­ко­ли­ка­ми, жа­ле­ет.

Лев Тол­стой во­е­вал, по соб­ствен­но­му при­зна­нию, «уби­вал лю­дей». С его от­но­ше­ни­ем к войне как та­ко­вой спо­рить, ко­неч­но, невоз­мож­но. Тем бо­лее что его под­дер­жи­ва­ли сво­им твор­че­ством позд­ней­шие ли­те­ра­то­ры, участ­во­вав­шие в вой­нах. От Гар­ши­на до При­ле­пи­на в ро­мане «Па­то­ло­гии» и фи­на­ле кни­ги «Неко­то­рые не по­па­дут в ад».

В 1970-е, на ко­то­рые при­шлось мое дет­ство, бы­ло мно­го кни­жек «для млад­ше­го школь­но­го воз­рас­та», где о Граж­дан­ской и Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­нах пи­са­лось ли­хо: крас­ные ру­би­ли и ру­би­ли бе­ля­ков, со­вет­ские во­и­ны сотнями сек­ли из пу­ле­ме­тов и ав­то­ма­тов фашистов. Ес­ли ко­го-то из ге­ро­ев ра­ни­ли, до­ста­точ­но бы­ло пе­ре­вя­зать ра­ну, и он мгно­вен­но вы­здо­рав­ли­вал, сно­ва бро­сал­ся в бой.

Да, пат­ри­о­ти­че­ское вос­пи­та­ние, но ведь ря­дом бы­ли «Ти­хий Дон», «Раз­гром», «Два ми­ра», «Га­дю­ка», «Со­рок пер­вый», «Уби­ты под Моск­вой», «Они сра­жа­лись за Ро­ди­ну», «Го­ря­чий снег», «Саш­ка»... У ме­ня до сих пор некое раз­дво­е­ние в ду­ше — где на­сто­я­щая прав­да? В тех дет­ских книж­ках, где все яс­но, раз­де­ле­но в тек­сте, как на ил­лю­стра­ци­ях: свет­лые со­вет­ские бой­цы бьют по вра­гам, а вот тем­ные вра­ги ва­лят­ся на зем­лю? Или же в тех кни­гах, где, ес­ли они о Граж­дан­ской, твер­до не на­пи­са­но, кто свой, а кто чу­жой, а ес­ли о Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной, то рас­ска­зы­ва­ет­ся, что на­ши не толь­ко би­ли вра­га в хвост и в гри­ву, но и от­сту­па­ли, и гиб­ли...

К со­жа­ле­нию, тен­ден­ция ли­хих книг и филь­мов о Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной в по­след­ние го­ды воз­ро­ди­лась. По­нят­но, что эта тен­ден­ция воз­ник­ла в от­вет на про­зу и ки­не­ма­то­граф 1990-х, ко­гда взгляд на вой­ну был та­ким: мы про­сто за­ва­ли­ва­ли гит­ле­ров­ские око­пы тру­па­ми сво­их сол­дат. Те­перь же од­на груп­па советских ди­вер­сан­тов уни­что­жа­ет чуть ли не ди­ви­зию гит­ле­ров­цев.

Это бу­дет на­вер­ня­ка про­дол­жать­ся. Ве­те­ра­ны ухо­дят, сви­де­те­лей и участ­ни­ков вой­ны все мень­ше. Ска­зать прав­ду уже по­чти неко­му. А тема-то не ис­чер­па­на, на­обо­рот, на нее все боль­ший спрос. Лю­ди хо­тят смот­реть и чи­тать, как мы по­беж­да­ем.

«Кто не был на войне, не име­ет пра­ва го­во­рить о ней». Эти сло­ва при­пи­сы­ва­ют Мар­лен Дит­рих, по­те­ряв­шей из-за при­хо­да на­ци­о­нал-со­ци­а­ли­стов к вла­сти свою ро­ди­ну.

На­вер­ное, она пра­ва. Да и у не быв­ших на войне по­про­сту не по­лу­ча­ет­ся. Вы­хо­дят сказ­ки, то страш­ные, то, как ни стран­но, ве­се­лые... Что они мо­гут сде­лать до­сто­вер­но, так это пред­ста­вить че­ло­ве­ка во вре­мя вой­ны. Из удач по­след­не­го вре­ме­ни — фильм Алек­сея Фе­дор­чен­ко «Вой­на Ан­ны». Там, по су­ти, нет вой­ны, а есть че­ло­век — ма­лень­кая де­воч­ка, ко­то­рую хо­тят убить, сде­лать так, что­бы ее не бы­ло на зем­ле. А она пря­чет­ся и все­ми си­ла­ми пы­та­ет­ся на ней остать­ся...

Бы­ло вре­мя, ко­гда об­ще­ство жда­ло боль­шую, ис­чер­пы­ва­ю­щую кни­гу о Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной. Та­кой кни­ги уже, ско­рее все­го, не бу­дет. Оста­лись де­сят­ки ве­ли­ких про­из­ве­де­ний, ко­то­рые ис­то­рия, вре­мя со­бе­рут на­вер­ня­ка в еди­ное по­лот­но. Хо­тя, как на­пи­сал Вик­тор Аста­фьев в од­ном из по­след­них ро­ма­нов «Про­кля­ты и уби­ты», «всю прав­ду о войне зна­ет толь­ко Бог, и прав­да эта неподъ­ем­на».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.