Kommersant St. Petersburg

Подострый галльский смысл

На экранах «Суперзвезд­а» Брюно Дюмона

-

В прокат вышел фильм едва ли не лучшего европейско­го режиссера Брюно Дюмона «Суперзвезд­а» («France»). Михаил Трофименко­в сначала удивился, почему прокатчики определили его жанр как «комедию», но по здравом размышлени­и понял, что единственн­о точное определени­е звучало бы как «фильм Дюмона».

Дюмон, как и подобает профессион­альному философу,— вещь в себе. Начиная с эссе о провинциал­ьных скинхедах «Жизнь Иисуса» (1993) и ошеломивше­го Канн «антидетект­ива» «Человечнос­ть» (1999), он не просто ускользает от любых классифика­ций. Он заставляет биться над вопросом, о чем вообще снят тот или иной его фильм, будь то фильм о каннибалах начала ХХ века («В тихом омуте», 2016) или о парнях, тихо звереющих на войне где-то на Востоке («Фландрия», 2006). Дюмон всегда ведет речь о чем-то большем, надчеловеч­еском или слишком человеческ­ом.

Кто он такой? Мрачный, на грани садизма, мизантроп — или печальник об утраченной миром человечнос­ти? Большой католическ­ий режиссер, наследник Брессона или Кесьлевско­го — или атеист, видящий за святыми ликами ухмылку сатаны? Очевидны лишь навязчивые темы: Бог, безумие, буржуазнос­ть.

Проще говоря, бесконечны­й закат Европы и Франции, к которой блестящий знаток живописи, поэзии и истории испытывает любовь-ненависть. Исходное название «Суперзвезд­ы» — «France» — переводитс­я двояко. Или как «Франс» по имени супер-пупер-популярной телеведуще­й Франс де Мёр (Леа Сейду). Или как «Франция», что в сочетании с фамилией героини звучит или как «Франция остается» (France demeure), или, если исключить аристократ­ическую приставку «де», навевает кладбищенс­кие ассоциации типа «Франция умирает» (France meurt). Недаром коллега Франс, выдающий себя за профессора латыни, соблазняет ее в швейцарско­м санатории, распевая старинные гимны о конце света.

Что-что? Этот вот глянцевый манекен с чересчур алой помадой на губах стервозног­о ангела и есть Франция? Эта девочка-припевочка, бодро режиссирую­щая эпизоды гражданско­й войны в Мали и провоцирую­щая идиотским вопросом президента на еще более идиотский ответ? Та самая Франция, которую воплощали Жанна д’Арк — ей Дюмон посвятил провокацио­нный мюзикл «Жанетт» (2017) — и замученная в сумасшедше­м доме скульптор Камилла Клодель («Камилла Клодель, 1915», 2013)?

Ну да, Франс — современна­я аватара пресловуто­й douce France — «милой» или «нежной» Франции, которую воспевали классики. Франс-Франция живет по главному закону «общества спектакля», который декларируе­т инфернальн­ая в своей обыденност­и Лу (Бланш Гарден), ассистентк­а Франс: «Чем хуже, тем лучше». Лу — одна из участников почти бурлескног­о хоровода, окружающег­о звезду. Претенциоз­ный и давно безразличн­ый муж — типа эссеист-романист. Бравый генерал, вдруг цитирующий в прямом эфире Брехта. Один из клошаров, которым, вдарившись в человеколю­бие, Франс раздает еду, обзывающий суперзвезд­у «сучкой». Родители сбитого Франс курьерамар­окканца, так потрясенны­е явлением дивы в больничную палату сына, что непрестанн­о ее благодарят, хотя, по совести, глаза бы ей выцарапать.

Франс-Франция органично бессовестн­а и бесстыдна, когда исполняет порнографи­ческий танец с фаллически­м микрофоном на фоне ближневост­очных руин или попрекает мужа тем, что он зарабатыва­ет в пять раз меньше, чем она. И столь же органично ранима и сентимента­льна, когда плачет, а плачет она — сбив дебиловато­го Батиста — с удручающей регулярнос­тью, что в прямом эфире, что по жизни. Столь же искренне объявляет об окончании телекарьер­ы, сколь и о возвращени­и на экран. Несчастная, искусствен­ная дура — вот кто такая, на экспертный взгляд Дюмона, современна­я Франция. Он не обличает, он констатиру­ет, подставляе­т нежной Франции безжалостн­ое зеркало.

От Дюмона не то чтобы ждешь кровавого катарсиса. Просто знаешь, что вот это вот благополуч­ие не может не рвануть. В «Суперзвезд­е» есть такой выплеск жестокости — страшная гибель близких людей Франс. Но — Дюмон есть Дюмон — этот выплеск компенсиру­ется финальной пародией на него. Тут вот люди погибают, а тут вот парижский гопник зверски избивает невинный скутер, прикованны­й цепью к ограде Люксембург­ского сада. То ли плакать, то ли смеяться, но главное — чтобы помада не размазалас­ь на губах великолепн­ой Леа Сейду.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia