Глав­ный, аб­со­лют­но узнаваемый ход: овощ как жен­щи­на, жен­щи­на как овощ, чи­стая по­хоть фор­мы, от­де­лен­ной от че­ло­ве­ка

« По­гру­же­ние » Уин­на Бал­ло­ка

Kommersant Weekend - - Первая Страница - Игорь Гулин

В Цен­тре фо­то­гра­фии име­ни бра­тьев Люмьер от­кры­лась вы­став­ка аме­ри­кан­ско­го фо­то­гра­фа- сюр­ре­а­ли­ста Уин­на Бал­ло­ка, не­дав­но окон­ча­тель­но утвер­жден­но­го в ро­ли клас­си­ка

У Уин­на Ба ллок а есть вполне от­чет­ли­вое ме­сто в ис­то­рии ис­кус­ства — один из пи­о­не­ров аме­ри­кан­ской сюр­ре­а­ли­сти­че­ской фо­то­гра­фии, пе­вец рас­плыв­ча­то­стей, эро­ти­ки чи­стой фор­мы, оке­а­нов в кап­лях и т. д. Он — до­воль­но вер­ный по­сле­до­ва­тель сво­е­го бо­лее из­вест­но­го стар­ше­го дру­га Эд­вар­да Уэ­с­то­на. Прав­да, у то­го есть один глав­ный, аб­со­лют­но узнаваемый ход: овощ как жен­щи­на, жен­щи­на как овощ, чи­стая по­хоть фор­мы, от­де­лен­ной от че­ло­ве­ка. Бал­лок ме­нее стра­стен, но го­раз­до бо­лее раз­но­об­ра­зен. Древ­ние ле­са и гран­ди­оз­ные ка­рье­ры, мла­ден­цы и секвойи, ра­куш­ки, яб­лоч­ки и про­чие при­ят­ные ар­хе­ти­пы. И на­обо­рот — ве­щи, те­ря­ю­щие об­лик, ма­те­ри­аль­ность в при­сут­ствии твор­ца, то­ну­щие в све­те (Бал­лок, по­ми­мо про­че­го, мно­го экс­пе­ри­мен­ти­ро­вал с тех­ни­ка­ми про­яв­ки).

В от­но­ше­нии при­е­мов, эс­те­ти­ки Бал­лок — крайне по­сле­до­ва­тель­ный сюр­ре­а­лист (по ли­нии Ма­на Рея и Майи Де­рен), и нель­зя ска­зать, что для 50-х — 60-х, глав­но­го его пе­ри­о­да, бал­ло­ков­ские кадры вы­гля­дят так уж ре­во­лю­ци­он­но. Важ­нее дру­гое — он сюр­ре­а­лист имен­но аме­ри­кан­ский, все его твор­че­ство впи­сы­ва­ет­ся в боль­шой аме­ри­кан­ский миф. Об от­кры­ва­ю­щей­ся за­но­во древ­но­сти, о пер­вых вре­ме­нах и огром­ных про­стран­ствах, по­па­да­ю­щих в оп­ти­ку со­вре­мен­но­го

Бал­лок — сюр­ре­а­лист имен­но аме­ри­кан­ский, все его твор­че­ство впи­сы­ва­ет­ся в боль­шой аме­ри­кан­ский миф

че­ло­ве­ка, с его но­вей­ши­ми тех­ни­че­ски­ми сред­ства­ми, и это­го че­ло­ве­ка ме­ня­ю­щих, пре­вра­ща­ю­щих в жи­вот­ное или в чи­стый дух, в ре­бен­ка и в ка­мень. О ди­ко­сти, в ко­то­рую на­до впасть и спа­стись. Ко­гда мы ви­дим фо­то­гра­фии Бал­ло­ка, в го­ло­ве мо­мен­таль­но вы­стра­и­ва­ет­ся ка­кой- то ряд с Уол­том Уит­ме­ном и Ген­ри То­ро, Эн­д­рю Уай­е­том и Тер­рен­сом Ма­ли­ком, филь­мом « За­б­ри­с­ки- пойнт » и груп­пой The Doors. Не то что­бы Бал­лок до­бав­лял для нас что- то ра­ди­каль­но но­вое к этой ка­жу­щей­ся уже немно­го ар­хив­ной чув­ствен­но­сти. Его стран­но­сти вы­зы­ва­ют ско­рее узна­ва­ние, чем удив­ле­ние.

В ка­ком- то смыс­ле про­бле­ма в том, что его ми­ро­вая сла­ва немно­го за­поз­да­ла. Бал­лок умер 40 лет на­зад, но пер­вая его боль­шая по­смерт­ная ре­тро­спек­ти­ва про­шла в США толь­ко в про­шлом го­ду. В Москве его по­ка­зы­ва­ют имен­но в ро­ли толь­ко что ка­но­ни­зи­ро­ван­но­го, но­во­го клас­си­ка. Со­всем при этом необя­за­тель­но­го, слиш­ком на­ро­чи­то глу­бо­ко­мыс­лен­но­го и од­но­вре­мен­но — слиш­ком хип­по­во­го. При этом Бал­ло­ка ко­неч­но же есть за что полюбить. В первую оче­редь, за то, что в луч­ших сво­их ве­щах он дей­стви­тель­но умел смот­реть взгля­дом как бы не со­всем че­ло­ве­ка, ис­пы­ты­вая при этом к сво­им ма­те­ри­ям — кам­ням, хво­щам — ка­кое- то крайне че­ло­ве­че­ское чув­ство (то же, что к веч­ным его по­те­ряв­шим­ся де­воч­кам). Точ­нее все­го его бы­ло бы наз­вать за­бо­той.

Центр фо­то­гра­фии име­ни бра­тьев Люмьер, до 10 мая

«На­ви­га­ция без при­бо­ров», 1957 год

«Ре­бе­нок в ле­су», 1951 год

«Мор­ские паль­мы», 1968 год

«Эро­зия», 1959 год

«Иеро­гли­фы», 1951 год

«Во­до­е­мы Пойнт Ло­бос», 1957 год

«Ре­бе­нок на лес­ной до­ро­ге», 1958 год

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.