«У ме­ня под бой ку­ран­тов гэ­би­сты рас­тас­ки­ва­ют героев в раз­ные сто­ро­ны»

Алек­сей Ми­рош­ни­чен­ко о сво­ей « Зо­луш­ке »

Kommersant Weekend - - Театр -

20 де­каб­ря в Перм­ском те­ат­ре опе­ры и ба­ле­та со­сто­ит­ся пре­мье­ра про­ко­фьев­ской «Зо­луш­ки». За пульт вста­нет Те­одор Ку­рент­зис, хо­рео­граф — Алек­сей Ми­рош­ни­чен­ко. Ска­зоч­ный сю­жет за­ме­нен ре­а­ли­сти­че­ским: дей­ствие спек­так­ля про­ис­хо­дит в Москве 1950-х го­дов. Та­тья­на

Кузнецова по­го­во­ри­ла с Алек­се­ем Ми­рош­ни­чен­ко об ис­то­ри­че­ских про­то­ти­пах, ска­зоч­ных ге­ро­ях и неска­зоч­ном бы­те « Зо­луш­ка » вре­мен хру­щёв­ской от­те­пе­ли — это чья идея?

Те­одо­ра. Он ее сфор­му­ли­ро­вал в од­ном пред­ло­же­нии: « В Боль­шом те­ат­ре ста­вят „ Зо­луш­ку“». Я знал, ко­неч­но, что в « Зо­луш­ке » Хайн­ца Шпёр­ли дей­ствие про­ис­хо­дит в ба­лет­ной сту­дии на­ча­ла XX ве­ка, да и Ма­ла­хов пе­ре­нес дей­ствие сказ­ки в ба­лет­ную ком­па­нию. Но Боль­шой те­атр — все- та­ки де­ло дру­гое: кон­крет­ный ис­то­ри­че­ский и по­ли­ти­че­ский кон­текст. Кле­вая идея, мне сра­зу по­нра­ви­лась. Од­на­ко на­до бы­ло еще при­ду­мать ис­то­рию, а не про­сто от­тан­цо­вы­вать музыку. Ведь у Про­ко­фье­ва очень чет­ко про­пи­са­на му­зы­каль­ная дра­ма­тур­гия: и учи­тель тан­цев, и вре­ме­на го­да, и бал, и пу­те­ше­ствие по стра­нам. И ду­э­ты — огром­ные, по­тря­са­ю­щие, слож­ней­шие по му­зы­ке… В об­щем, че­рез ме­сяц я го­во­рю Те­одо­ру: « Ни­че­го не по­лу­ча­ет­ся, с му­зы­кой не сты­ку­ет­ся, да­вай про ка­ре­ту- тык­ву ». Он го­во­рит: «Нет, эта му­зы­ка со­вре­мен­ная, ни­ка­ких ска­зок ». И я на­пи­сал огром­ное либ­рет­то, от ко­то­ро­го сей­час оста­лось три боль­ших аб­за­ца. Это бу­дет 1957 год, Все­мир­ный фе­сти­валь мо­ло­де­жи и сту­ден­тов, к это­му со­бы­тию Глав­ный те­атр СССР ста­вит « Зо­луш­ку », на глав­ную роль при­гла­шен Фран­с­уа Ре­нар, эту­аль Па­риж­ской опе­ры.

Он и есть ска­зоч­ный принц?

Не со­всем. Happy end не бу­дет: Зо­луш­ку — мо­ло­день­кую ба­ле­ри­ну Ве­ру — с ним раз­лу­чат. Фран­с­уа вы­шлют из стра­ны, за­по- до­зрив в шпи­о­на­же, а ее за предо­су­ди­тель­ную связь с ино­стран­цем со­шлют в го­род Мо­ло­тов — то есть в Пермь (исто­ри­че­ское на­зва­ние ему вер­ну­ли как раз в 1957 го­ду). На­сто­я­щим прин­цем ока­жет­ся та­лант­ли­вый ба­лет­мей­стер Юрий Звез­доч­кин — его про­то­ти­пом был Юрий Гри­го­ро­вич. « Зо­луш­ку » ми­нистр куль­ту­ры по­ру­ча­ет ста­вить имен­но ему, а по­ста­нов­ку ма­сти­то­го ба­лет­мей­сте­ра при­зна­ет эс­те­ти­че­ски уста­рев­шей. И вот по­сле та­ко­го ка­рьер­но­го успе­ха Юра уедет за Ве­рой в Пермь.

В ко­го пре­вра­ти­лись осталь­ные ска­зоч­ные пер­со­на­жи?

Ма­че­ха у нас — при­ма- ба­ле­ри­на Оль­га Сви­сто­кры­ло­ва, сест­ры — со­лист­ки труп­пы, ее при­хле­ба­тель­ни­цы. А фея — фей: Яков Аро­но­вич Фей­ман, ста­рей­ший ма­стер по из­го­тов­ле­нию обу­ви. Он да­рит Ве­ре ска­зоч­ные пу­ан­ты — ведь обувь для ар­ти­ста ба­ле­та жиз­нен­но важ­ное де­ло. Кста­ти, тут опять перм­ские кон­но­та­ции: в те­ат­ре ра­бо­тал пу­ант­ный волшебник Яков Ио­си­фо­вич. Вдво­ем с же­ной они обу­ва­ли всю труп­пу.

Сей­час пу­ан­ты то­же шьют в те­ат­ре?

Да, но в ос­нов­ном для шко­лы. Ба­ле­ри­ны пе­ре­шли на Grishko, Гей­не­ра. Хо­тя на­ша Зо­луш­ка, Са­ша Суро­де­е­ва, не мо­жет танцевать в этих ге­ли­е­вых гон­до­нах, она при­вык­ла к те­ат­раль­ным, по ста­рин­ке под­кла­ды­ва­ет в пу­ан­ты ват­ку, кле­ен­ку — это дол­го, а на­де­вать их она долж­на пря­мо на сцене. Мы по се­кун­до­ме­ру рас­счи­ты­ва­ли, сколь­ко му­зы­ки это зай­мет.

Эс­киз де­ко­ра­ции, сце­но­граф Альо­на Пи­ка­ло­ва

Эс­ки­зы ко­стю­мов, ху­дож­ник Та­тья­на Но­ги­но­ва

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.