Исти­на ве­ры как пла­кат

По­че­му ис­кус­ство ока­за­лось са­мым важ­ным СМИ

Kommersant Weekend - - Содержание - Сер­гей Ход­нев

В 1525 го­ду в Ве­не­ции умер Кар­пач­чо, а во Фло­рен­ции Ми­ке­лан­дже­ло на­чал стро­ить « Ла­у­рен­ци­а­ну », хра­ни­ли­ще для ве­ли­кой Биб­лио­те­ки Ме­ди­чи при хра­ме Сан- Ло­рен­цо. В 1525- м же го­ду в Страс­бур­ге мест­ные жи­во­пис­цы взбун­то­ва­лись и по­да­ли го­род­ско­му ру­ко­вод­ству жа­ло­бу на свое ми­зе­ра­бель­ное со­сто­я­ние. Они про­си­ли (на это нуж­но бы­ло офи­ци­аль­ное раз­ре­ше­ние, по­то­му что ста­рую це­хо­вую струк­ту­ру ни­кто не от­ме­нял) раз­ре­шить им за­ни­мать­ся дру­гим ре­меслом — по­сколь­ку по художественной ча­сти де­лать им, мол, боль­ше нече­го и де­тей кор­мить то­же нечем. А все по­то­му, пе­ча­лят­ся ма­сте­ра, что «че­рез сло­во Бо­жие по­чте­ние к об­ра­зам за­мет­но нис­па­ло». Цер­ков­ные и око­ло­цер­ков­ные за­ка­зы — от боль­ших ал­та­рей до гро­шо­вых ex-voto — в про­те­стантст ву­ю­щем го­ро­де вне­зап­но пе­ре­ста­ли су­ще­ство­вать. Сам Лю­тер не то что­бы в этом был по­ви­нен лич­но. Суе­ве­рия, свя­зан­ные с чу­до­твор­ны­ми изоб­ра­же­ни­я­ми, он ру­гал; о хра­мо­вом ве­ли­ко­ле­пии от­зы­вал­ся кис­ло (в кон­це кон­цов, его вит­тен­берг­ские те­зи­сы от­ча­сти вы­зва­ны к жиз­ни тра­та­ми пап­ства на стро­и­тель­ство но­вой ба­зи­ли­ки Св. Пет­ра) — и во­об­ще счи­тал, что слы­ша­ние учи­тель­но­го сло­ва важ­нее для фор­ми­ро­ва­ния хри­сти­а­ни­на, чем лю­бой ви­зу­аль­ный опыт. Но прин­ци­пи­аль­но счи­тать лю­бое изоб­ра­же­ние идо­ло­по­клон­ством (а из бук­вы Пи­са­ния та­кой вы­вод де­ла­ли слиш­ком мно­гие, вот и в Страс­бур­ге слу­чи­лось) не со­гла­шал­ся, ис­кус­ство в об­щем и це­лом тер­пел. А ино­гда и на свой лад це­нил. Од­на­ко грань, от­де­ляв­шая про­те­стан­тизм — весь про­те­стан­тизм — от то­таль­но­го за­пре­та на фи­гу­ра­тив­ное ис­кус­ство, бы­ла очень тон­ка. И неиз­вест­но, удер­жал­ся бы тот же Лю­тер от то­го, что­бы ее пе­рей­ти, ес­ли бы не Лу­кас Кра­нах. Тот был не ка­кая- ни­будь эль­зас­ская голь­те­па, страс­бург­ский про­ле­та­рий ху­до­же­ствен­но­го тру­да, а при­двор­ный жи­во­пи­сец, лю­би­мец сак­сон­ских гер­цо­гов, ко­то­рые Ре­фор­ма­цию, ко­неч­но, под­дер­жи­ва­ли все­ми си­ла­ми, но от по­до­ба­ю­щей ре­нес­санс­ным го­су­да­рям люб­ви к изящ­ным ис­кус­ствам от­ка­зы­вать­ся ре­ши­тель­но не со­би­ра­лись при лю­бой кон­фес­си­о­наль­ной по­го­де. Лю­те­ру он был один из бли­жай­ших дру­зей; пря­чась по­сле эдик­та Вормс­ско­го рейхс­та­га, объ­явив­ше­го его вне за­ко­на, ре­фор­ма­тор чуть ли не са­мое про­чув­ство­ван­ное письмо по это­му по­во­ду от­пра­вил имен­но Кра­на­ху. Поз­же Кра­нах при­ютит у се­бя сбе­жав­шую из бе­не­дик­тин­ско­го мо­на­сты­ря Ка­та­ри­ну фон Бо­ра, и он же бу­дет сви­де­те­лем на сва­дьбе Ка­та­ри­ны и Лю­те­ра. Все это со­вер­шен­но не ме­ша­ло Кра­на­ху, а точ­нее его без­раз­мер­ной ма­стер­ской, ис­пол­нять лю­бые за­ка­зы — хоть ду­хов­ные, хоть на­про­па­лую свет­ские, хоть ка­то­ли­че­ские, хоть про­те­стант­ские; лишь бы пла­ти­ли. О непре­мен­ном ху­до­же­ствен­ном до­сто­ин­стве все­го это­го при­пло­да го­во­рить, увы, не при­хо­дит­ся. Но при этом Кра­нах уди­ви­тель­но точ­но — пра­во, как ма­ло кто из его со­вре­мен­ни­ков во всей Ев­ро­пе — умел бук­валь­но нут­ром уга­дать, что имен­но тре­бу­ет­ся от жи­во­пи­си по дей­ству­ю­щей по­вест­ке дня. Чем из сво­их при­клад­ных воз­мож­но­стей ис­кус­ство мо­жет по­слу­жить про­стым и оче­вид­ным ин­фор­ма­ци­он­но-пуб­ли­ци­сти­че­ским це­лям. То есть по­стро­ить рас­пис­ную три­ум­фаль­ную ар­ку по слу­чаю оче­ред­ной ко­ро­на­ции, на­пи­сать оче­ред­но­го пра­ви­те­ля ко­ле­но­пре­кло­нен­ным пе­ред Бо­го­ро­ди­цей — это и рань­ше уме­ли, и бу­дут еще

Лу­кас Кра­нах Стар­ший. «За­кон и бла­го­дать», 1529 год

Лу­кас Кра­нах Стар­ший. Ка­ри­ка­ту­ра «Пап­ский осел», 1523 год

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.