Лу­кас Кра­нах Стар­ший

Kommersant Weekend - - 500 лет Реформации -

этим уме­ни­ем поль­зо­вать­ся как ми­ни­мум два ве­ка. Кра­нах же од­ним из пер­вых по­чув­ство­вал, на­сколь­ко изоб­ра­зи­тель­ность важ­на как ре­аль­ный, не ал­ле­го­ри­че­ский ме­ди­ум, на­сколь­ко она от­ве­ча­ет по­треб­но­сти на­рож­да­ю­ще­го­ся че­ло­ве­ка Но­во­го вре­ме­ни в зри­тель­ной ин­фор­ма­ции до­ку­мен­таль­но­го свой­ства. Это че­ло­ве­ку Сред­не­ве­ко­вья ис­кус­ство пре­под­но­си­ло на­столь­ко обоб­щен­ный об­раз ко­ро­ля или гер­цо­га, что фи­зи­че­ские чер­ты порт­рет­но­го сход­ства бы­ли ме­нее важ­ны, чем ка­но­ни­че­ские же­сты или ат­ри­бу­ты. У Кра­на­ха же, на­обо­рот, да­же нелест­ная сви­но­об­раз­ность сак­сон­ских пра­ви­те­лей, за­пе­чат­лен­ная на мно­го­чис­лен­ных и ак­тив­но ти­ра­жи­ро­вав­ших­ся порт­ре­тах, пре­вра­ща­лась в еще один ин­стру­мент вла­сти. Хо­ти­те, мол, по­смот­реть на на­ше крас­но сол­ныш­ко? Да вот он, пря­мо как жи­вой, и по­то­му необя­за­тель­но быть ча­стью при­двор­но­го кру­га, что­бы чув­ство­вать его прак­ти­че­ски жи­вое при­сут­ствие. Но осо­бен­но ча­сто Кра­нах пи­сал са­мо­го Лю­те­ра. Ни один кур­фюрст и ни один па­па в XVI ве­ке не удо­сто­ил­ся та­ко­го ко­ли­че­ства порт­ре­тов, фик­си­ро­вав­ших все ос­нов­ные ста­дии зем­но­го пу­ти: пер­вые кра­на­хов­ские ра­бо­ты это­го ро­да изоб­ра­жа­ют еще со­всем мо­ло­дое, нерв­но-под­жа­рое ли­цо ре­фор­ма­то­ра, а по­след­няя — обрюзг­ший об­лик мерт­ве­ца. И в этом то­же, по тем из­ме­нив­шим­ся вре­ме­нам, был смысл — хо­тя са­мо­му Лю­те­ру и хо­те­лось, что­бы ве­ра про­ис­хо­ди­ла от чи­сто­го и бес­при­мес­но­го слы­ша­ния, но слы­ша­ще­му (а ча­сто, так уж вы­шло, чи­та­ю­ще­му) все- та­ки нуж­на и «кар­тин­ка », нуж­но пред­став­лять се­бе, кто это так го­во­рит и с ка­ким ли­цом. Осо­бен­но в от­сут­ствие при­выч­ной цер­ков­ной об­раз­но­сти с ан­ге­ла­ми, Бо­го­ро­ди­цей и свя­ты­ми. В неко­то­рых от­но­ше­ни­ях связь жи­во­пи­си Кра­на­ха со сред­не­ве­ко­вым ис­кус­ством ощу­тить го­раз­до про­ще, чем в слу­чае его ита­льян­ских со­вре­мен­ни­ков. Но са­мо це­ле­по­ла­га­ние — оно аб­со­лют­но иное. Вме­сто ста­рин­ной кон­цеп­ции са­краль­но­го ис­кус­ства как «Би­б­лии для негра­мот­ных» (хо­тя на по­вер­ку и негра­мот­ный в ис­кус­стве той же го­ти­ки ви­дел ча­ще все­го со­всем не но­ва­тор­ское учи­тель­ное вы­ска­зы­ва­ние, а че­ре­ду од­них и тех же с мла­ден­че­ства зна­ко­мых ико­но­гра­фи­че­ских схем) воз­ни­ка­ет ощу­ще­ние ис­кус­ства как имен­но что сред­ства мас­со­вой ин­фор­ма­ции. В 1529 го­ду Кра­нах со­зда­ет од­ну из са­мых по­пу­ляр­ных сво­их ком­по­зи­ций в жан­ре « ис­ти­ны Ре­фор­ма­ции для про­сте­цов » — « За­кон и бла­го­дать ». Она быст­ро рас­хо­дит­ся по Ев­ро­пе во мно­же­стве по­вто­ре­ний, от ав­тор­ских жи­во­пис­ных ко­пий до луб­ка. Для несколь­ких про­те­стант­ских по­ко­ле­ний про­сто- та­ки не бы­ло бо­лее на­гляд­но­го спо­со­ба све­сти во­еди­но фун­да­мен­таль­ные ис­ти­ны но­вой ве­ры, чем в этом бла­го­че­сти­вом пла­ка­те: де­ла вет­хо­го За­ко­на (фор­маль­но- об­ря­до­вое ис­пол­не­ние за­по­ве­дей) тол­ка­ют че­ло­ве­ка в ад, еван­гель­ская Бла­го­дать, оправ­ды­вая его ве­рой, ве­дет его к вос­крес­ше­му Хри­сту. И труд­но со­счи­тать люд­ские мно­же­ства, ко­то­рых имен­но эта кар­тин­ка так или ина­че во­оду­шев­ля­ла. А для со­всем про­стых у Кра­на­ха бы­ло в за­па­се ору­жие со­всем без­от­каз­ное — са­ти­ра и ка­ри­ка­ту­ра. В пам­фле­те «Стра­сти Хри­ста и Ан­ти­хри­ста » рим­ский па­па вы­гля­дел бо­го­хуль­ным ан­ти­по­дом Спа­си­те­ля — вен­ча­ние ти­а­рой вме­сто ко­ро­но­ва­ния тер­но­вым вен­цом, ра­бо­леп­ное по­кло­не­ние кар­ди­на­лов вме­сто по­ру­га­ния и так да­лее. В ил­лю­стра­ци­ях к лю­те­ров­ской фи­лип­пи­ке «Про­тив пап­ства, ос­но­ван­но­го диа­во­лом » (и так- то на ред­кость от­вяз­ной) Кра­нах и во­все от­пус­ка­ет тор­мо­за. Кар­тин­ка под на­зва­ни­ем «Пап­ский осел », изоб­ра­жа­ю­щая че­шуй­ча­то­го мон­стра с осли­ной го­ло­вой и жен­ски­ми по­ло­вы­ми при­зна­ка­ми (на­мек на то­гдаш­нюю рас­пу­щен­ность Ва­ти­ка­на), да­же са­мо­го Лю­те­ра воз­му­ти­ла — но мас­со­вый успех все рав­но име­ла, а то как же. Но есть од­но по­ра­зи­тель­но иро­нич­ное об­сто­я­тель­ство. Од­на из под­пи­сан­ных Кра­на­хом Ма­донн (под­лин­ник по­сле ря­да при­клю­че­ний ока­зал­ся в ка­фед­раль­ном со­бо­ре Инсбру­ка) ста­ла чу­до­тво­рить, про­сла­ви­лась под на­зва­ни­ем Maria Hilf, «Ма­рия По­мощ­ни­ца », и разо­шлась во мно­же­стве по­чи­та­е­мых спис­ков. В XVII ве­ке, в по­ру са­мой ярост­ной борь­бы меж­ду дву­мя ис­по­ве­да­ни­я­ми, ка­то­ли­ки взы­ва­ли к ней о по­мо­щи про­тив су­по­ста­тов — и ссы­ла­лись на нее как на один из ар­гу­мен­тов о чу­дес­ной си­ле святых изоб­ра­же­ний в спо­рах с про­те­стан­та­ми- ико­но­бор­ца­ми. И тут уж точ­но при­хо­дит­ся при­знать: боль­ше ни­кто из ху­дож­ни­ков XVI ве­ка, сколь угод­но ода­рен­ных, не смог са­мо ис­кус­ство свое сде­лать ар­гу­мен­том, ко­то­рый в ко­неч­ном сче­те ве­рой и прав­дой слу­жил сра­зу двум во­ю­ю­щим за ис­ти­ну ве­ро­уче­ния сто­ро­нам.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.