Сло­ва за­клю­че­ния

Kommersant Weekend - - афиша - 10 книг, на­пи­сан­ных в тюрь­ме

В из­да­тель­стве Individuum вы­хо­дит кни­га Оле­га На­валь­но­го «3 1/2. С аре­стант­ским ува­же­ни­ем и брат­ским теплом», на­пи­сан­ная им в за­клю­че­нии и по­свя­щен­ная это­му опы­ту. Она про­дол­жа­ет огром­ную тра­ди­цию: тюрь­ма, ла­герь, ссыл­ка все­гда бы­ли сре­ди мест, где тво­ри­лась ис­то­рия ли­те­ра­ту­ры, ре­ли­гии, фи­ло­со­фии, по­ли­ти­че­ской мыс­ли. Од­ни ли­те­ра­то­ры ока­зы­ва­лись в за­клю­че­нии за убеж­де­ния, за дол­ги, за сек­су­аль­ные при­стра­стия, а ча­сто и за уго­лов­ные пре­ступ­ле­ния. Дру­гие на­чи­на­ли свою ли­те­ра­тур­ную ка­рье­ру имен­но в оди­но­че­стве камеры. Тюрь­ма не толь­ко стес­ня­ла, но и вдох­нов­ля­ла, тре­бо­ва­ла не толь­ко мол­ча­ния, но и сло­ва. Кни­га Оле­га На­валь­но­го — при­мер та­ко­го пи­са­тель­ства, воз­ник­ше­го как про­дол­же­ние за­клю­че­ния. О ней рас­ска­зал ре­дак­тор кни­ги Дмит­рий Го­лу­бов­ский. Weekend вы­брал еще де­вять при­ме­ров из ис­то­рии тю­рем­ной ли­те­ра­ту­ры

Олег На­валь­ный «3 1/ 2. С аре­стант­ским ува­же­ни­ем и брат­ским теплом », 2018

Боль­шую часть сво­ей кни­ги Олег На­валь­ный на­пи­сал и на­ри­со­вал в колонии. Это по­сле­до­ва­тель­ное из­ло­же­ние со­бы­тий, ко­то­рые слу­чи­лись с ним из- за де­ла « Ив Ро­ше »: на­чи­ная с без­дар­но­го след­ствия, че­рез аб­сурд­ный суд и мрач­ную « Бу­тыр­ку » к ис­пра­ви­тель­ной колонии №5 «На­рыш­ки­но», где он про­вел три с лиш­ним го­да, в ос­нов­ном — в ка­ме­ре- оди­ноч­ке. По­вест­во­ва­ние со­про­вож­да­ет­ся че­ре­дой неболь­ших от­ступ­ле­ний, опи­сы­ва­ю­щих быт и нра­вы рос­сий­ской пе­ни­тен­ци­ар­ной си­сте­мы (что та­кое АУЕ, чем « чер­ные » зоны от­ли­ча­ют­ся от « крас­ных », как по­жа­рить шаш­лык на по­ло­тен­це), а так­же рас­ска­за­ми про осуж­ден­но­го Чу­б­ак­ку, ко­то­ро­му вы­па­ло ро­дить­ся в ка­кой- то очень непра­виль­ной Им­пе­рии об­раз­ца 1984 го­да. На­валь­ный под­чер­ки­ва­ет, что его опыт — уни­каль­ный, и его не сто­ит экс­тра­по­ли­ро­вать на всех за­клю­чен­ных Рос­сии: он был в при­ви­ле­ги­ро­ван­ном по­ло­же­нии и под­вер­гал­ся не фи­зи­че­ским, а ско­рее бю­ро­кра­ти­че­ским пыт­кам. За слож­ны­ми вза­и­мо­от­но­ше­ни­я­ми ВОХРа и зэ­ков он на­блю­да­ет немно­го со сто­ро­ны. В ито­ге в его из­ло­же­нии тюрь­ма по­лу­ча­ет­ся не толь­ко страш­ным ме­стом, но и чу­до­вищ­но неле­пым, ино­гда на­по­ми­на­ю­щим, по его сло­вам, «гре­ба­ный пи­о­нер­ский ла­герь „ Ло­пу­шок“».

Апо­стол Па­вел «К Ефе­ся­нам », «К Фи­лип­пий­цам », «К Ко­лос­ся­нам », «К Фи­ли­мо­ну », 60– 64

В 60 го­ду на­шей эры по­сле дол­го­го пу­те­ше­ствия по тюрь­мам им­пе­рии Савл из Тар­са, к это­му вре­ме­ни — Па­вел, про­по­ве­ду­ю­щий но­вую ве­ру в Хри­ста по всему Сре­ди­зем­но­мо­рью, ока­зы­ва­ет­ся в Ри­ме. От­ту­да, из за­клю­че­ния, он пи­шет пять по­сла­ний молодым церк­вям, уче­ни­кам и по­тен­ци­аль­ным хри­сти­а­нам: к Ефе­ся­нам, к Фи­лип­пий­цам, к Ко­лос­ся­нам, к Фи­ли­мо­ну и, по неко­то­рым вер­си­ям, к Евре­ям. Че­рез че­ты­ре го­да, по­сле освобождения и но­во­го пле­не­ния, вновь ока­зав­шись в тюрь­ме, он пи­шет по­след­нее свое по­сла­ние — к Ти­ту. Мож­но ска­зать, что мно­гие из ос­но­во­по­ла­га­ю­щих дог­ма­тов хри­сти­ан­ской ве­ры бы­ли сфор­му­ли­ро­ва­ны имен­но в тю­рем­ной ли­те­ра­ту­ре, а сама еди­ная цер­ковь как ин­сти­ту­ция воз­ник­ла вокруг фи­гу­ры ин­тел­лек­ту­а­ла- за­клю­чен­но­го. В ка­кой­то ме­ре та­ким пред­ста­ет в Еван­ге­ли­ях, осо­бен­но в эпи­зо­дах раз­го­во­ров с Пон­ти­ем Пи­ла­том, и сам Спа­си­тель.

Ми­гель де Сер­ван­тес Са­а­вед­ра « Хит­ро­ум­ный идаль­го Дон Ки­хот Ла­манч­ский », 1605

В от­ли­чие от мно­гих клас­си­ков ев­ро­пей­ской ли­те­ра­ту­ры Но­во­го вре­ме­ни ( То­ма­са Мо­ра, Ма­киа­вел­ли, Де­фо и про­чих), Сер­ван­тес ока­зал­ся в за­клю­че­нии не за свои тек­сты. К мо­мен­ту со­зда­ния глав­но­го ше­дев­ра ис­пан­ской ли­те­ра­ту­ры его ав­тор не был за­мет­ной фи­гу­рой — небо­га­тый дво­ря­нин, не слиш­ком успеш­ный ни в во­ен­ной, ни в чи­нов­ни­че­ской, ни тем бо­лее в ли­те­ра­тур­ной ка­рье­ре. Дву­мя глав­ны­ми фак­та­ми его био­гра­фии бы­ли ру­ка, по­те­рян­ная в сра­же­нии с тур­ка­ми, и два го­да ал­жир­ско­го пле­на. Как и его бу­ду­щий герой, Сер­ван­тес был ис­ка­те­лем славы и неудач­ни­ком. Сама его кни­га — ди­тя неуда­чи. По­лу­чив долж­ность за­ку­поч­но­го аген­та ко­ро­лев­ско­го фло­та, он от­дал все день­ги обанк­ро­тив­ше­му­ся бан­ки­ру и ока­зал­ся в тюрь­ме — на этот раз уже ис­пан­ской. Там, ес­ли ве­рить ав­тор­ско­му про­ло­гу, он и за­ду­мал свою кни­гу. Как ча­сто бывает, ав­тор по­пы­тал­ся спа­стись, пе­ре­дав пер­со­на­жу груз сво­их бед­ствий. Ведь « Дон Ки­хот » — это кни­га о ли­те­ра­ту­ре как нена­деж­ной по­пыт­ке бе­жать от пле­на реальности. Мож­но ска­зать, что сам ев­ро­пей­ский роман Но­во­го вре­ме­ни воз­ни­ка­ет как во­прос о вы­хо­де из тюрь­мы.

Мар­киз де Сад «120 дней Со­до­ма », 1785

К на­ча­лу эпо­хи Про­све­ще­ния от­прав­ка в тюрь­му неудоб­ных ин­тел­лек­ту­а­лов бы­ла сло­жив­шей­ся тра­ди­ци­ей. Так, с за­клю­че­ния на­чал свою се­рьез­ную ка­рье­ру Воль­тер: в 1717 го­ду он по­пал в Ба­сти­лию за са­ти­ри­че­ские стиш­ки, и уже там на­пи­сал свою первую боль­шую вещь, тра­ге­дию « Эдип ». Спу­стя 65 лет в Ба­сти­лии ока­зал­ся дру­гой на­чи­на­ю­щий ли­те­ра­тор, про­из­ве­де­ния ко­то­ро­го, как ча­сто счи­та­ют, слу­жат для эпо­хи Про­све­ще­ния эпи­ло­гом,— мар­киз До­на­сьен Аль­фонс Фран­с­уа де Сад. За ре­шет­ку он от­пра­вил­ся бла­го­да­ря бес­чис­лен­ным по­хи­ще­ни­ям и из­на­си­ло­ва­ни­ям. И уже там, вы­нуж­ден­ный от­ка­зать­ся от прак­ти­ки, пе­ре­шел к теории. Пер­вые трак­та­ты об аб­со­лют­ном пра­ве же­ла­ния он на­пи­сал в Вен­сен­ском зам­ке, но са­мые из­вест­ные ве­щи бы­ли со­зда­ны в па­риж­ской тюрь­ме. Осво­бож­ден­ный неза­дол­го до штур­ма Ба­сти­лии и оста­вив­ший ру­ко­пись в ка­ме­ре, де Сад счи­тал свой глав­ный ше­девр — хро­ни­ку по­лу­го­до­вой ор­гии, устро­ен­ной гер­цо­гом, епи­ско­пом, бан­ки­ром и су­дьей,— на­ве­ки утра­чен­ным. Чу­дом най­ден­ные, «120 дней Со­до­ма » бы­ли впер­вые опуб­ли­ко­ва­ны толь­ко в 1904 го­ду. То­гда этот ка­та­лог зверств был пред­став­лен как сво­е­го рода ме­ди­цин­ский до­ку­мент. В ХХ ве­ке по­сте­пен­но де Сад пре­вра­тил­ся в ис­точ­ник вдох­но­ве­ния для фи­ло­со­фов и пи­са­те­лей — и од­но­вре­мен­но в поп- фи­гу­ру, тра­ги­ко­ми­че­ское оли­це­тво­ре­ние по­ро­ка.

Стра­ни­ца из днев­ни­ка Оле­га На­валь­но­го ко­то­рый он вел ме­сяц, с 4 марта по 4 ап­ре­ля это­го го­да, на СУСе ( стро­гие усло­вия со­де­жа­ния) и в ШИЗО ( штраф­ной изо­ля­тор)

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.