Мон­таж ка­та­стро­фы

Игорь Гу­лин о сти­хах Гер­ты Мюл­лер

Kommersant Weekend - - Книги -

В из­да­тель­стве « Ли­те­ра­ту­ра без гра­ниц » вы­шло два по­э­ти­че­ских сбор­ни­ка Гер­ты Мюл­лер, из­вест­ной в Рос­сии сво­и­ми ро­ма­на­ми о вы­жи­ва­нии тон­ких ин­тел­лек­ту­а­лов в то­та­ли­тар­ном об­ще­стве, и те­перь от­кры­ва­ю­щей­ся в дру­гой ипо­ста­си — по­эта-нео­аван­гар­ди­ста

В 2 0 0 9 год у Гер­та Мюл­лер, не­мец­кая пи­са­тель­ни­ца ро­дом из Ру­мы­нии, по­лу­чи­ла Но­бе­лев­скую пре­мию по ли­те­ра­ту­ре. Это бы­ло по­ли­ти­че­ское ре­ше­ние — как обыч­но бы­ва­ет с этой пре­ми­ей. Мюл­лер вы­бра­ли не за эс­те­ти­че­ское со­вер­шен­ство тек­стов. Ско­рее — за по­чти ста­ро­мод­ное упор­ство в изоб­ра­же­нии ужа­сов то­та­ли­та­риз­ма, за яс­ность взгля­дов, от­каз от ре­ля­ти­виз­ма. Она — один из немно­гих боль­ших ев­ро­пей­ских ав­то­ров по­ко­ле­ния 1980-х, ко­то­рых пол­но­стью обо­шли со­блаз­ны пост­мо­дер­на. Это ка­са­ет­ся не толь­ко стиля, но и по­зи­ции — дол­га ли­те­ра­то­ра го­во­рить о трав­мах ис­то­рии от пер­во­го ли­ца, не пе­ре­да­вая речь дру­гим, не остав­ляя иро­ни­че­ских ла­зе­ек. Ес­ли при­над­леж­ность к ху­до­же­ствен­ной ли­те­ра­ту­ре дру­го­го недав­не­го но­бе­лев­ско­го ла­у­ре­а­та, Свет­ла­ны Алек­си­е­вич, вы­зы­ва­ет во­про­сы, Мюл­лер от них из­бав­ле­на. Она — мо­дер­нист­ский клас­сик, жи­ву­щий в од­ном язы­ко­вом ми­ре с Це­ла­ном или Пла­то­но­вым. Су­ще­ство­ва­ние сей­час та­ко­го ав­то­ра вос­хи­ща­ет и оза­да­чи­ва­ет. И имен­но ее сти­хи тут, ка­жет­ся, мо­гут кое- что про­яс­нить.

В Рос­сии Мюл­лер узна­ли по­сле все той же пре­мии. До то­го бы­ла па­ра кро­хот­ных рас­ска­зов в «Ино­стран­ной ли­те­ра­ту­ре», по­сле — пе­ре­вод трех за­ме­ча­тель­ных ро­ма­нов ( луч­ший из них, на­пи­сан­ный еще до бег­ства пи­са­тель­ни­цы в Гер­ма­нию из со­ци­а­ли­сти­че­ской Ру­мы­нии, «Че­ло­век в этом ми­ре боль­шой фа­зан », прав­да, то­же остал­ся жур­наль­ной пуб­ли­ка­ци­ей, так и не вы­шел кни­гой). Сбор­ни­ки « Как да­ме жить в пуч­ке во­лос » и «Блед­ные гос­по­да с ча­шеч­кой ко­фе в ру­ках » вы­хо­дят по­сле до­воль­но боль­шо­го пе­ре­ры­ва в рус­ских пуб­ли­ка­ци­ях Мюл­лер. Эта за­держ­ка объ­яс­ни­ма: по­э­зия Мюл­лер ма­ло под­да­ет­ся пе­ре­во­ду. Бу­дучи сколь угод­но точ­ным, он в лю­бом слу­чае вы­нуж­ден за­ту­ше­вы­вать сам ма­те­ри­аль­ный прин­цип этих стихов. По­это­му важ­но, что из­да­ния — би­линг­валь­ные. Да­же ес­ли не чи­тать по- немец­ки, мож­но изу­чать фак­ту­ру ори­ги­на­лов. Эта ра­бо­та гла­за при встре­че с тек­ста­ми Мюл­лер не ме­нее важ­на, чем соб­ствен­но чте­ние.

Дело в том, что эти сти­хи — кол­ла­жи. Сло­ва в них вы­ре­за­ны из га­зет, жур­на­лов, из­ред­ка — чу­жих книг. Эти сло­ва — все разного раз­ме­ра и цве­та, на­бра­ны раз­ным шриф­том. Каж­дое несет на се­бе след неви­ди­мо­го и неве­до­мо­го нам кон­тек­ста. Ско­рее все­го, кон­тек­ста тре­вож­но­го, трав­ма­ти­че­ско­го — ка­кой еще бы­ва­ет в га­зе­тах? Мы чи­та­ем не толь­ко сло­ва, мы чи­та­ем швы меж­ду ни­ми — зи­я­ния обо­рван­ных свя­зей. На­си­лие, о ко­то­ром ска­за­но или под­черк­ну­то не ска­за­но в этих текстах, по­вто­ря­ет­ся на ма­те­ри­аль­ном уровне — в на­си­лии мон­та­жа, в ак­тах раз­ре­за и склей­ки.

Уди­ви­тель­но то, что на уровне по­э­ти­ки это крайне гар­мо­нич­ные сти­хи. Как и романы Мюл­лер, это тек­сты с изыс­кан­ны­ми ме­та­фо­ра­ми, тон­ки­ми со­зву­чи­я­ми и рит­ми­че­ски­ми ко­ле­ба­ни­я­ми, изящ­ны­ми па­ра­док­са­ми. Как и романы, они в ос­нов­ном рас­ска­зы­ва­ют о ма­лень­ких ка­та­стро­фах внут­ри боль­ших ка­та­строф: о том, как об­ще­ство уби­ва­ет, рас­се­ка­ет че­ло­ве­ка — кром­са­ет его на кус­ки. Как и с ро­ма­на­ми, тут воз­ни­ка­ет во­прос: как че­ло­век спо­со­бен вы­ра­зить этот чу­до­вищ­ный опыт в текстах на­столь­ко кра­си­вых?

Фор­ма стихов Мюл­лер под­ска­зы­ва­ет от­вет на этот во­прос. Она вы­да­ет прин­ци­пи­аль­ную неор­га­нич­ность этой ор­га­ни­ки: ил­лю­зор­ность по­кор­ной гар­мо­нии, фальшь бла­го­по­лу­чия. В за­стыв­шей ка­та­стро­фе то­таль­но­го мон­та­жа сам язык ока­зы­ва­ет­ся про­ни­зан скры­тым на­си­ли­ем — как про­ни­за­на им в ми­ре Мюл­лер вся со­ци­аль­ная дей­стви­тель­ность. Язык, как и лю­ди, все­гда го­тов пре­дать и ока­зать неожи­дан­ную по­мощь. Но с ним, как и с людь­ми, нель­зя до­го­во­рить­ся. Что­бы за­ста­вить его го­во­рить прав­ду, язык — как ос­но­ву фаль­ши­во­го по­коя со­ци­у­ма — на­до, ска­жем так, ло­вить за язык, му­чить, рас­се­кать — пла­тить ему его же мо­не­той. ( По­это­му Мюл­лер ча­сто ре­жет сло­ва по­сре­дине, со­став­ля­ет из них сбор­ных мон­стров, ма­лень­ких фран­кен­штей­нов.)

Это ка­са­ет­ся и то­го, кто го­во­рит, воз­мож­но­сти рас­ска­за от пер­во­го ли­ца. Са­мо « я » в этих текстах прин­ци­пи­аль­но неор­га­нич­но. Оно — та­кой же мон­таж, ре­зуль­тат скле­ек — сад­ня­щих швов, при­кры­ва­ю­щих ли­ше­ния, утра­ты и трав­мы. У него нет сво­их слов: толь­ко украд­кой со­бран­ные чу­жие. По­это­му его по­сла­ния на­по­ми­на­ют шпи­он­ские шиф­ров­ки, ано­ним­ные пись­ма о по­мо­щи или за­пис­ки с тре­бо­ва­ни­ем вы­ку­па. Это до­ку­мен­ты по­след­ней, ре­ши­тель­ной важ­но­сти. Их цель — ско­рее спа­се­ние, чем сви­де­тель­ство.

Эта уста­нов­ка от­ли­ча­ет кни­ги Мюл­лер от боль­шо­го ко­ли­че­ства ли­те­ра­ту­ры, по­свя­щен­ной опы­ту вы­жи­ва­ния при то­та­ли­тар­ных ре­жи­мах. Она не ищет язык для опи­са­ния ка­та­стро­фы, но за­но­во разыг­ры­ва­ет ка­та­стро­фу в са­мом те­ле язы­ка. Гер­та Мюл­лер. Как да­ме жить в пуч­ке во­лос. Озолние­ки: Ли­те­ра­ту­ра без гра­ниц, 2018. Пе­ре­вод Алек­сея Про­ко­пье­ва Гер­та Мюл­лер. Блед­ные гос­по­да с ча­шеч­кой ко­фе в ру­ках. Озолние­ки: Ли­те­ра­ту­ра без гра­ниц, 2018. Пе­ре­вод Бо­ри­са Ша­пи­ро

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.