Пой- ба­ба

Алек­сей Ва­си­льев о Ме­рил Стрип в «При­ма­донне»

Kommersant Weekend - - Кино -

В про­кат вы­хо­дит бле­стя­щая ко­ме­дия Сти­ве­на Фри­рза «При­ма­дон­на » — в ори­ги­на­ле кар­ти­на на­зы­ва­ет­ся «Фло­ренс Фо­стер Джен­кинс » по име­ни глав­ной ге­ро­и­ни, экс­цен­трич­ной мил­ли­о­нер­ши, сла­ву ко­то­рой при­нес­ли пол­ное от­сут­ствие слу­ха и за­слу­жен­ный ти­тул худ­шей пе­ви­цы в ми­ре. За эту роль Ме­рил Стрип по­лу­чи­ла свою 20-ю но­ми­на­цию на «Оскар»

Ме­ри л С трип вспо­ми­на­ла, что как- то в на­ча­ле сво­ей уче­бы в Йель­ской шко­ле дра­мы, ко­гда в обе­ден­ный пе­ре­рыв она на­гру­жа­ла свой под­нос в та­мош­ней сто­ло­вой, ее привлек нече­ло­ве­че­ский го­гот, ис­хо­див­ший от сто­ли­ка сту­ден­тов- ак­те­ров по­стар­ше, сгру­див­ших­ся над маг­ни­то­фо­ном. В те мгно­ве­ния, ко­гда ис­те­ри­че­ский при­па­док у сту­ден­тов спа­дал, из маг­ни­то­фо­на мож­но бы­ло рас­слы­шать что- то нево­об­ра­зи­мое. Он во­пил, ку­дах­тал и за­вы­вал ста­ру­ше­чьим го­ло­сом. Это на­по­ми­на­ло до­маш­нюю за­пись чьей- то ба­бу­ли, ко­то­рой сме­ху ра­ди под­су­ну­ли для ис­пол­не­ния са­мый за­ко­вы­ри­стый клас­си­че­ский ре­пер­ту­ар, с про­тяж­ны­ми вы­со­ки­ми но­та­ми и по­хо­ха­ты­ва­ни­ем. Баб­ка, бы­ва­ло, бла­го­по­луч­но до­би­ра­лась по нот­ной ле­сен­ке до куль­ми­на­ции, но неиз­беж­но сры­ва­лась на крик осип­шей ку­ри­цы. По­ми­мо нот, ста­ру­ха так­же пу­та­лась во фран­цуз­ских, ита­льян­ских и рус­ских сло­вах арий и в ак­цен­тах, и за­пись на­по­ми­на­ла буль­ка­ю­щий ко­тел, в ко­то­рый бро­си­ли речь, бро­си­ли му­зы­ку, вски­пя­ти­ли так, что­бы из них вы­шла вся гра­мо­та, и пе­ре­ме­ша­ли до со­сто­я­ния пол­ной каши, в ко­то­рой вос­торг и па­ни­ка ста­ли неот­де­ли­мы друг от дру­га. Ко­гда Стрип все- та­ки уда­лось до­бить­ся от сту­ден­тов, что это за бред, то вы­яс­ни­лось, что это Фло­ренс Фо­стер Джен­кинс, ко­то­рая в 76 лет не про­сто собрала ан­шлаг в Кар­не­ги-хол­ле, а вы­зва­ла круп­ней­ший ажи­о­таж в ис­то­рии би­лет­ных касс это­го за­ве­де­ния. Стрип и по­ду­мать не мог­ла, что спу­стя 45 лет ее по­про­сят вос­про­из­ве­сти весь этот непо­сти­жи­мый зву­ко­вой бар­дак жи­вьем на ки­но­ка­ме­ру.

Кас­се­та, ко­то­рую слу­ша­ли стар­ше­курс­ни­ки, ско­рее все­го, бы­ла ком­пи­ля­ци­ей сту­дии грам­за­пи­си RCA « Не­ве­ро­ят­ный три­умф че­ло­ве­че­ско­го го­ло­са » , вы­шед­шей на пла­стин­ке в 1970 го­ду (че­рез 25 лет по­сле смер­ти Джен­кинс) и со­став­лен­ной из восьми тре­ков, за­пи­сан­ных, ко­гда ей бы­ло уже за 70. Рас­хо­ды по за­пи­си и пе­ча­ти пла­сти­нок то­гда, в 1940- х, она опла­ти­ла са­ма, и в ито­ге они ста­ли самой при­быль­ной ча­стью до­хо­дов в ис­то­рии нью- йорк­ской фир­мы «Ме­ло­тон », ко­то­рую фрах­то­ва­ла для сво­их эс­ка­пад Джен­кинс. Наслед­ни­ца од­но­го из са­мых вну­ши­тель- ных аме­ри­кан­ских со­сто­я­ний, она мог­ла се­бе это поз­во­лить. Как и 60 (!) клу­бов, ко­то­рые она па­тро­ни­ро­ва­ла. Как и срав­ни­тель­но мо­ло­до­го му­жа, с ма­не­ра­ми и вы­го­во­ром бри­тан­ско­го джентль­ме­на и био­гра­фи­ей про­валь­но­го шекс­пи­ров­ско­го ак­те­ра ( в этой роли Хью Грант сто­про­цент­но умест­но рас­пу­стил пав­ли­ний хвост сво­е­го фир­мен­но­го невоз­му­ти­мо­го ко­миз­ма). Как и по­мощ­ни­ка главного ди­ри­же­ра Мет­ро­по­ли­тен- опе­ра в ка­че­стве пер­со­наль­но­го пре­по­да­ва­те­ля во­ка­ла. Как и Кар­не­ги-холл — но на его сце­ну она сту­пи­ла в 76 лет, за ме­сяц до смер­ти. Би­ле­ты бы­ли рас­про­да­ны за несколь­ко недель до кон­цер­та, и 2000 че­ло­век так и оста­лись мок­нуть в сво­их смо­кин­гах под ок­тябрь­ским до­ждем, не про­рвав­шись на то пред­став­ле­ние.

А ту­да бы­ло из- за чего рвать­ся. До­маш­ние кон­цер­ты Джен­кинс и ее еже­год­ные от­чет­ные ве­че­ра в баль­ном за­ле оте­ля «Рит­цКар­лтон», на ко­то­рые то­же би­ле­ты про­да­ва­ли, а не да­ри­ли, ис­прав­но по­се­ща­ли та­кие му­зы­каль­ные стол­пы Нью- Йор­ка 30– 40-х, как Ко­ул Пор­тер и Ли­ли Понс. По­то­му что Джен­кинс, осме­лив­ша­я­ся за­петь лишь по­сле смер­ти отца, ко­гда ей пе­ре­ва­ли­ло за 40, бы­ла но­мер один — худ­шей пе­ви­цей в ми­ре и во Все­лен­ной. И при этом — страш­но азарт­ной. Она вы­би­ра­ла исключительно труд­ные для ис­пол­не­ния ве­щи вро­де арии Ца­ри­цы но­чи из «Вол­шеб­ной флей­ты » или Лак­ме Де­ли­ба. Не имея спо­соб­но­сти к язы­кам, она, как мы уже упо­ми­на­ли, бра­лась петь стихи Пуш­ки­на в ори­ги­на­ле. При этом на во­прос «Сколь­ко вам лет? » она на­вер­ня­ка от­ве­ти­ла бы « А ну и что же!»: в вы­бо­ре ко­стю­мов она ру­ко­вод­ство­ва­лась чем угод­но, кро­ме воз­рас­та и фи­гу­ры, и на­тя­ги­вая на се­бя ту­ни­ки нимф и ша­ро­ва­ры ба­я­де­рок, а го­ло­ву (точ­нее — па­рик) укра­шая ко­ро­на­ми и звез­да­ми на пру­жин­ках. Это бы­ло страш­но смеш­но, но не вы­зы­ва­ло жа­ло­сти, ка­кую вызывают боль­ные,— ее недо­ся­га­е­мый для боль­шин­ства смерт­ных ку­раж вы­зы­вал вос­торг и пе­ре­да­вал­ся как ве­ли­ко­леп­ная за­ра­за. А ведь больной она то­же бы­ла. В свою первую брач­ную ночь Джен­кинс схва­ти­ла си­фи­лис и ста­ла един­ствен­ной жен­щи­ной, кто про­жил с этим за­бо­ле­ва­ни­ем пол­ве­ка во вре­ме­на от­сут­ствия ан­ти­био­ти­ков.

«Смерть — мой дав­ний спут­ник. Я при­вык­ла жить с ней. И ес­ли ме­ня убьет кон­церт в Кар­не­ги-холл, я бу­ду толь­ко ра­да », — озву­чи­ва­ет Стрип ле­ген­дар­ную фра­зу Джен­кинс. И еще од­ну: «Мо­жет, про ме­ня мно­го кто ска­жет, что я не мог­ла петь. Но уж точно ни­кто не смо­жет ска­зать, что я не пе­ла ».

В этом филь­ме Стрип неот­ли­чи­мо по­хо­жа на Лю­бовь Ор­ло­ву с ее уни­каль­ным одер­жи­мым вы­ра­же­ни­ем, ко­гда та со­би­ра­лась взять круп­ную но­ту — а про пе­ние Ор­ло­вой отлично ска­за­но Ра­нев­ской, что, мол, «всем Лю­боч­ка хо­ро­ша, и доб­рая, и ду­ша ком­па­нии, но как нач­нет петь — так как буд­то кто- то по­пи­са­ет в вед­ро ». Крайне со­мни­тель­но, что­бы Стрип бы­ла зна­ко­ма с об­ра­за­ми на­шей глав­ной звез­ды, осо­бен­но позд­ни­ми, вро­де « Сквор­ца и Ли­ры » (1974), на ко­то­рые ее Фло­ренс осо­бен­но силь­но сма­хи­ва­ет. Но та­кое точ­ное по­па­да­ние в образ Ор­ло­вой, в 72 го­да са­мо­заб­вен­но иг­рав­шей (и пев­шей) роль 18-лет­ней неве­сты, ка­жет­ся счаст­ли­вой транс­цен­дент­ной до­гад­кой ве­ли­кой ак­три­сы.

«При­ма­дон­на » бы, ко­неч­но, смот­ре­лась не так, ес­ли б в ней сыг­ра­ла про­сто от­лич­ная ак­три­са вро­де Джу­ди Денч. Самая суть этой картины — в на­сла­жде­нии от то­го, как ду­ра­чит­ся ге­ний, ак­три­са, у ко­то­рой нет про­блем, ко­то­рая по­шла в про­фес­сию не по ка­ким- то взве­шен­ным со­об­ра­же­ни­ям, а по­то­му что она в ней ле­та­ет. И она при этом — насто­я­щая гол­ли­вуд­ская ки­но­звез­да, что на­граж­да­ет кар­ти­ну ка­ким­то осо­бым зна­ком ка­че­ства. Насла­жде­ние это мно­го­крат­но усиливается тем, что ду­ра­чит­ся Стрип под ру­ко­вод­ством и при со­труд­ни­че­стве исключительно та­лант­ли­во­го кол­лек­ти­ва, со­брав­ше­го­ся с един­ствен­ной це­лью — со­здать ве­ли­ко­леп­ную, со­раз­мер­ную рам­ку для ее бан­дит­ской вы­лаз­ки в са­лон­ную по ан­ту­ра­жу и пло­щад­ную по по­вад­кам ко­ме­дию.

По­ста­нов­щик картины, бри­та­нец Сти­вен Фри­рз, на­чал ста­вить филь­мы так же позд­но, как его ны­неш­няя ге­ро­и­ня на­ча­ла петь,— в 44 го­да. За два десятилетия до то­го, как про­бле­ма бе­жен­цев и од­но­по­лые бра­ки ста­ли ма­ги­страль­ны­ми те­ма­ми но­во­стей и ки­но, в 1985 го­ду он про­сла­вил­ся хи­то­вой ко­ме­ди­ей «Моя пре­крас­ная пра­чеч­ная », со­еди­нив­шей и ту и дру­гую. Его са­мым гром­ким филь­мом оста­ют­ся, по­жа­луй, « Опас­ные свя­зи » с Гленн Кло­уз и Джо­ном Мал­ко­ви­чем, эта­лон­ная эк­ра- ни­за­ция это­го ста­рин­но­го фран­цуз­ско­го эпи­сто­ляр­но­го ро­ма­на. Он сни­мал филь­мы о со­вре­мен­ных спортс­ме­нах и о пер­вом стрип- клу­бе Лон­до­на 1930-х, на­хо­дил на съе­моч­ной пло­щад­ке об­щий язык с ки­но­звез­да­ми все­го ми­ра — от Ша­ши Ка­пу­ра до Од­ри То­ту. Фри­рз пред­став­ля­ет со­бой уни­каль­ный слу­чай режиссера ав­тор­ско­го ки­но, фе­сти­валь­но­го и ос­ка­ров­ско­го лю­бим­ца, у ко­то­ро­го пол­но­стью от­сут­ству­ет ав­тор­ская при­страст­ность, будь то в вы­бо­ре пред­ме­тов для раз­го­во­ра или ре­жис­сер­ском по­чер­ке. Но ко­гда ему ста­ви­ли это в ви­ну, он от­ве­чал: « Я про­сто пы­та­юсь чест­но вы­пол­нять ра­бо­ту. Мой ав­тор­ский под­ход — де­лать все необ­хо­ди­мое, что­бы со­сто­ял­ся дан­ный кон­крет­ный фильм ». Та­ким об­ра­зом, его ав­тор­ство — срод­ни ав­тор­ству ве­ли­ких ма­сте­ров Гол­ли­ву­да 30– 40-х вро­де Хо­ук­са и Кью­ко­ра. И род­ство имен­но с эти­ми ре­жис­се­ра­ми, с их од­но­вре­мен­но со­вер­шен­но чок­ну­ты­ми, по­дет­ски раз­вин­чен­ны­ми и уди­ви­тель­но здра­вы­ми, по-де­ло­во­му со­бран­ны­ми ко­ме­ди­я­ми 1930–1940-х, «Вос­пи­та­ние крош­ки » и « Фи­ла­дель­фий­ская ис­то­рия » , осо­бен­но оче­вид­но в « При­ма­донне ». По­ка идет фильм, вы не опом­ни­тесь: ва­ше де­ло сме­ять­ся. По­чти сплошь ин­те­рьер­ный, сплошь из арий, он лишь на пол­ми­ну­ты и все­го ра­за че­ты­ре вы­бе­га­ет на ули­цы Нью- Йор­ка — но имен­но за счет крат­ко­сти этих вы­ла­зок да­ет опья­нить­ся этим го­ро­дом. Да­ет по­чув­ство­вать, что та­кое за­пру­жи­нить имен­но по этим мо­сто­вым в 1944 го­ду, где про­да­ют «Пост » и га­зи­ров­ку, по­ки­нув одур­ма­нен­ные Рах­ма­ни­но­вым по­кои Джен­кинс. Ко­гда уже пах­ну­ло чем- то бу­ду­щим, чем- то сво­бод­ным, Че­том Бей­ке­ром — в ту­ма­нах и клак­со­нах, Джейм­сом Ди­ном — в кеп­ках бро­са­ю­щих друг на дру­га лю­бо­пыт­ные взгля­ды за­шиф­ро­ван­ных ге­ев, Прес­ли — в пья­ной верт­ля­во­сти по­сле­по­лу­ден­ных про­хо­жих, Ву­ди Ал­ле­ном — в но­сталь­ги­че­ской чер­но- бе­лой ил­лю­ми­на­ции мо­стов. Но пах­ну­ло еще очень из­да­ле­ка и со­вер­шен­но нечет­ко, и главное счастье — осо­зна­вать, что луч­шее, то, к че­му стре­мишь­ся,— еще да­ле­ко, да­ле­ко впе­ре­ди. А по­ка еще не на­до па­рить­ся, бун­то­вать и от­ста­и­вать пра­ва — мож­но про­сто со­би­рать­ся ком­па­ни­ей, вы­стра­и­вать­ся за би­ле­та­ми и хо­хо­тать над Фло­ренс Фо­стер Джен­кинс. В прокате с 18 ок­тяб­ря

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.