Как устро­ен го­род

Kommersant Weekend - - Афиша - Про­ект Гри­го­рия Ре­взи­на

В 1790 го­ду пред­при­ни­ма­тель Ри­чард Ар­крайт со­еди­нил па­ро­вую ма­ши­ну Джейм­са Уат­та (со­здан­ную в 1769- м) и пря­диль­ную ма­ши­ну Джейм­са Хар­гри­вса (1764) в од­ну си­сте­му и со­здал фаб­ри­ку в Кром­фор­де. Это, ко­неч­но, услов­ная да­та рож­де­ния фаб­ри­ки, мож­но най­ти и дру­гие. Но но­ва­ция Ар­край­та име­ет пре­иму­ще­ства для по­ни­ма­ния фе­но­ме­на.

Пря­диль­ные ма­ши­ны и ткац­кие стан­ки сто­я­ли в ма­стер­ских ре­мес­лен­ни­ков в го­ро­дах Ита­лии, Ан­глии, Бель­гии, да вез­де в Ев­ро­пе, как ми­ни­мум с XII ве­ка, ко­гда воз­ро­ди­лись го­ро­да. Они рас­по­ла­га­лись во дво­рах, внут­ри квар­та­лов — на ули­цу мастер­ская вы­хо­ди­ла лав­кой, в глу­бине бы­ло про­из­вод­ство. Фа­б­ри­ка вы­та­щи­ла про­из­вод­ство из каж­до­го дво­ра, со­бра­ла вме­сте и по­ме­сти­ла в от­дель­ное зда­ние. При­мер­но так же, как до то­го, в XVII ве­ке, те­атр со­брал со все­го го­ро­да про­ис­хо­див­шие на пло­ща­дях и ули­цах ми­сте­ри­аль­ные дра­мы и пред­став­ле­ния и по­ме­стил их в от­дель­ный ан­гар. Но с той раз­ни­цей, что здесь бы­ло со­бра­но нечто непуб­лич­ное, скры­тое в глу­бине, то, что го­род не предъ­яв­лял се­бе са­мо­му,— за­ды.

Го­род уже был, фа­б­ри­ка со­би­ра­ла про­из­вод­ства из го­род­ских ма­стер­ских в но­вое зда­ние на от­ши­бе. Оно рас­по­ла­га­лось на гра­ни­це го­ро­да, на пе­ри­фе­рии. Уди­ви­тель­ным об­ра­зом этот при­вкус со­хра­нил­ся да­же то­гда, ко­гда ста­ли стро­ить го­ро­да, в ко­то­рых за­вод был глав­ным смыс­лом их су­ще­ство­ва­ния. То­ни Гар­нье, ав­тор кни­ги- ма­ни­фе­ста «Ин­ду­стри­аль­ный го­род » (1917), раз­де­лил свой го­род на две ча­сти вдоль до­ро­ги — с од­ной сто­ро­ны за­вод, с дру­гой — жи­лой рай­он. Ча­сти рав­но­вес­ны, за­ни­ма­ют при­мер­но оди­на­ко­вую тер­ри­то­рию, и все рав­но жи­лые квар­та­лы (или мик­ро­рай­о­ны) вос­при­ни­ма­ют­ся как го­род, а пром­зо­на — как фаб­рич­ная пе­ри­фе­рия при нем. По мо­де­ли Гар­нье вы­стро­е­ны сот­ни со­вет­ских го­ро­дов. Фа­б­ри­ка — это все­гда окра­и­на, все­гда сбо­ку.

Фа­б­ри­ка — это преж­де все­го при­спо­соб­ле­ние для про­из­вод­ства, ин­стру­мент, ору­дие тру­да, и в ка­че­стве та­ко­во­го оно име­ет свою ис­то­рию и смысл, ин­же­нер­ный и эко­но­ми­че­ский. Но с го­ро­дом она вза­и­мо­дей­ству­ет не толь­ко че­рез то­ва­ры и день­ги. Она со­зда­ет смыс­лы, хо­тя в си­лу то­го, что это по­боч­ный про­дукт про­из­вод­ства, эти смыс­лы не вполне вы­ска­за­ны и оста­ют­ся на уровне неар­ти­ку­ли­ро­ван­ной ми­фо­ло­гии.

По­сле окон­ча­ния ин­ду­стри­аль­ной ци­ви­ли­за­ции в зда­ни­ях це­хов ста­ли де­лать му­зеи со­вре­мен­но­го ис­кус­ства. Это очень про­яви­ло сход­ство це­ха и хра­ма. Про­тя­жен­ные про­стран­ства с ухо­дя­щей вдаль пер­спек­ти­вой, ритм про­ме­жу­точ­ных стол­бов, несу­щих ажур­ные фер­мы пе­ре­кры­тий, свет свер­ху, из ше­до­вых окон, от­да­лен­но на­по­ми­на­ю­щих ок­на кле­ри­сто­рия,— все это ка­жет­ся мо­дер­ни­зи­ро­ван­ной ба­зи­ли­кой. И как в ба­зи­ли­ке каж­дое ме­сто устрем­ле­но к ал­та­рю, так и в це­ху каж­дая пло­щад­ка встро­е­на в дви­же­ние, толь­ко дви­га­лись не лю­ди, но из­де­лия. Ве­щи — они не са­ми по се­бе, они — ме­то­ни­мии со­ци­аль­но­го вза­и­мо­дей­ствия, фе­ти­ши кол­лек­тив­но­сти. В этой оп­ти­ке про­из­вод­ство вы­гля­дит как ри­ту­ал ин­ду­стри­аль­но­го куль­та.

Культ по­те­рян, и по­те­рян ку­да ос­но­ва­тель­нее, чем тра­ди­ци­он­ные ре­ли­гии. Но его лег­ко ре­кон­стру­и­ро­вать. Мы зна­ем схо­жие с ба­зи­ли­ка­ми про­из­вод­ствен­ные про­стран­ства и до ре­во­лю­ции Ар­край­та — ска­жем, ве­не­ци­ан­ский Ар­се­нал, за­кон­чен­ный в XVI ве­ке. Что за­ме­ня­ло в них па­ро­вую ма­ши­ну и стан­ки? Тех­но­ло­гия стро­и­тель­ства ко­раб­лей, ко­то­рую ис­то­ри­ки про­из­вод­ства лю­бят на­зы­вать « пер­вым кон­вей­е­ром ». Не так важ­но, ка­кой она бы­ла, важ­но, что она бы­ла тай­ной. По­пыт­ка вы­яс­нить или вы­дать тай­ны из­го­тов­ле­ния ко­раб­лей ка­ра­лась смер­тью.

Сред­не­ве­ко­вые ре­мес­лен­ни­ки бе­рег­ли тай­ны про­из­вод­ства, ко­то­рые пред­став­ля­ли со­бой нечто сред­нее меж­ду тех­но­ло­ги­че-

ски­ми ре­цеп­та­ми и ма­ги­че­ски­ми фор­му­ла­ми. За­ме­ча­тель­ный рос­сий­ский ме­ди­е­вист Дмит­рий Ха­ри­то­но­вич в чис­ле ин­гре­ди­ен­тов сред­не­ве­ко­вой ре­цеп­ту­ры упо­ми­на­ет пе­пел ва­си­лис­ка, кровь дра­ко­на, желчь яст­ре­ба, мо­чу ры­же­го маль­чи­ка — в его фор­му­ли­ров­ке «про­из­вод­ствен­ный акт ре­мес­лен­ни­ка мог рас­смат­ри­вать­ся как оско­лок неко­е­го ма­ги­че­ско­го ри­ту­а­ла ». Тех­но­ло­гия про­из­вод­ства ко­раб­лей — из то­го же ря­да. По­сред­ством неких тай­ных и непо­сти­жи­мых опе­ра­ций рож­да­ет­ся то, че­го рань­ше не бы­ло,— в этом есть при­вкус чу­да. Так вот, па­ро­вая ма­ши­на за­ме­ни­ла ри­ту­ал. Слож­ное, непо­сти­жи­мое, жи­ву­щее сво­ей жиз­нью нечто, ко­то­рое под­чи­ня­ет се­бе фи­зи­че­ский мир.

Это про­яс­ня­ет куль­тур­ный ста­тус ма­ши­ны. Она — ове­ществ­лен­ная ма­гия, ав­то­мат, ад­ская ма­шин­ка.

Эрик Хоб­сба­ум по­ка­зал, что ев­ро­пей­ская ре­во­лю­ция име­ет два из­во­да — фран­цуз­ская со­ци­аль­ная и ан­глий­ская про­мыш­лен­ная,— но при этом пе­ред на­ми од­на ре­во­лю­ция, на­прав­лен­ная на то­таль­ную мо­дер­ни­за­цию об­ще­ства. Это един­ство при­во­дит к па­ра­док­саль­ным те­зи­сам. Ска­жем, к идее, что тех­ни­че­ско­го про­грес­са мож­но до­бить­ся пу­тем свер­же­ния ре­жи­ма и каз­ней ари­сто­кра­тии. Или, на­про­тив, что про­гресс тех­ни­ки и тех­но­ло­гии при­во­дит к уста­нов­ле­нию со­ци­аль­ной гар­мо­нии. И то и дру­гое недо­ка­зу­е­мо и да­же ско­рее про­ти­во­ре­чит на­блю­да­е­мым фак­там, что не сму­ща­ло адеп­тов ре­во­лю­ции.

Это пред­мет ве­ры, ре­ли­гии ин­ду­стри­аль­но­го про­грес­са. «По­ко­ре­ние сил при­ро­ды, ма­шин­ное про­из­вод­ство, при­ме­не­ние хи­мии в про­мыш­лен­но­сти и зем­ле­де­лии, па­ро­ход­ство, же­лез­ные до­ро­ги, элек­три­че­ский те­ле­граф, осво­е­ние для зем­ле­де­лия це­лых ча­стей све­та, при­спо­соб­ле­ние рек для су­до­ход­ства, це­лые, слов­но вы­зван­ные из-под зем­ли, мас­сы на­се­ле­ния,— ка­кое из преж­них сто­ле­тий мог­ло по­до­зре­вать, что та­кие про­из­во­ди­тель­ные си­лы дрем­лют в нед­рах об­ще­ствен­но­го тру­да!» — го­во­рят Маркс и Эн­гельс в «Ма­ни­фе­сте Ком­му­ни­сти­че­ской пар­тии». Здесь важ­но не толь­ко вос­хи­ще­ние про­грес­сом, но и ощу­ще­ние, что дух его дрем­лет в нед­рах, со­кры­тый и нераз­бу­жен­ный. Здесь вспо­ми­на­ет­ся сце­но­гра­фия к филь­му Фри­ца Лан­га «Мет­ро­по­лис », где все про­из­вод­ство скры­то под зем­лей, в нед­рах го­ро­да, на­по­ми­на­ю­щих ру­и­ны Пи­ра­не­зи.

Итак, на окра­ине го­ро­да рас­по­ла­га­ет­ся зда­ние, внут­ри ко­то­ро­го про­ис­хо­дит некий про­цесс рож­де­ния ве­щей, управ­ля­е­мый ма­ши­ной. Здесь есть нечто от фан­та­сти­че­ских ан­ти­уто­пий, но я хо­тел бы под­черк­нуть, что на са­мом де­ле это про­стая ре­аль­ность, яв­лен­ная нам в сот­нях го­ро­дов. Это как раз и со­зда­ет эф­фект невы­ска­зан­ной ми­фо­ло­гии — миф вот он, он пря­мо в струк­ту­ре го­ро­да, сто­ит про­сто об­ра­тить вни­ма­ние на струк­ту­ру про­стран­ства. Фа­б­ри­ка — не го­род, она аль­тер­на­ти­ва го­ро­ду. Это осо­бая окра­и­на — она ра­ци­о­наль­на.

В тра­ди­ци­он­ном го­ро­де свет Ра­зу­ма обыч­но си­я­ет над глав­ной двор­цо­вой или со­бор­ной пло­ща­дью и по­сте­пен­но те­ря­ет­ся в ин­три­гах улиц на пе­ри­фе­рии. В ин­ду­стри­аль­ном го­ро­де, на­обо­рот, ста­рый центр ро­ман­ти­чен сво­ей ир­ра­ци­о­наль­но­стью, за­то пе­ри­фе­рия — это сон учи­те­ля гео­мет­рии. Зда­ния — оди­на­ко­вые пря­мо­уголь­ни­ки, меж­ду ни­ми — оди­на­ко­вые от­рез­ки, все под пря­мым уг­лом. Каж­дый объ­ем не име­ет смыс­ла сам по се­бе: он эле­мент тех­но­ло­ги­че­ской це­поч­ки. В го­ро­де N дом Пет­ро­вых мо­жет про­сто сто­ять ря­дом с до­мом Бо­ши­ро­вых, не иметь к нему ни­ка­ко­го от­но­ше­ния, оскорб­ляя ра­зум сто­рон­не­го на­блю­да­те­ля от­сут­стви­ем меж­ду ни­ми свя­зи. Фа­б­ри­ка — тер­ри­то­рия, где цех хо­лод­ной ков­ки же­лез­но свя­зан с це­хом от­лив­ки и од­но не име­ет смыс­ла без дру­го­го. Мир при­об­ре­та­ет ве­ще­ствен­ную свя­зан­ность, и его смысл — бес­ко­неч­ное уве­ли­че­ние бла­га в фор­ме «боль­ше чу­гу­на и ста­ли на ду­шу на­се­ле­ния в стране».

Не со­всем по­нят­но, нуж­на ли фаб­рич­ная окра­и­на го­ро­ду — сво­ей струк­ту­рой и ар­хи­тек­ту­рой он, как пра­ви­ло, ее не за­ме­ча­ет или бо­ит­ся. Но окра­ине ну­жен го­род — для то­го, что­бы зри­мо пе­ре­ра­ба­ты­вать глу­пость и ха­ос на­сто­я­ще­го в пре­крас­ную ра­ци­о­наль­ность бу­ду­ще­го. На­сто­я­щее мо­жет быть раз­ным — ста­рым го­ро­дом, из­ба­ми и ба­ра­ка­ми, зем­лян­ка­ми и па­лат­ка­ми, как на пер­вых строй­ках пер­вой пя­ти­лет­ки. Раз­ли­чия не важ­ны, важ­но, что это ма­те­ри­ал для про­из­вод­ства свет­ло­го бу­ду­ще­го.

Во­об­ще свет­лое бу­ду­щее до­сти­га­ет­ся раз­ны­ми пу­тя­ми. Мож­но пу­тем уни­что­же­ния лю­дей, ко­то­рые для него не под­хо­дят, мож­но пу­тем мо­лит­вы, мож­но — ме­ди­та­ции. В кон­це кон­цов его мож­но про­сто ку­пить в слу­чае, ес­ли где- то его уже по­стро­и­ли, об­ме­няв, на­при­мер, на его без­опас­ность от на­шей ар­ха­и­ки. Но бу­ду­щее мож­но про­сто про­из­во­дить на фаб­ри­ке. Все це­ха свя­за­ны меж­ду со­бой, все фаб­ри­ки свя­за­ны дру­гом с дру­гом, каж­дая по­сте­пен­но рас­ши­ря­ет во­круг се­бя по­ле ра­ци­о­наль­но­сти. Вся стра­на пре­вра­ща­ет­ся в еди­ную ги­пер­фаб­ри­ку — это, соб­ствен­но, и был иде­ал Гос­пла­на СССР. Вся стра­на пре­вра­ща­ет­ся в ра­ци­о­наль­ную окра­и­ну, аль­тер­на­ти­ву все­му осталь­но­му ми­ру.

И ведь этот по­ра­зи­тель­ный за­мы­сел про­из­вод­ства бу­ду­ще­го на фаб­ри­ке — он удал­ся. Фа­б­ри­ка пе­ре­стро­и­ла на­ши го­ро­да. По об­раз­цу фаб­ри­ки мы по­стро­и­ли ти­по­вую шко­лу — за­вод по пе­ре­ра­бот­ке де­тей в граж­дан, ти­по­вую боль­ни­цу, дет­сад и т. д. Ле Кор­бю­зье на­зы­вал дом « ма­ши­ной для жи­лья », но ти­по­вые ин­ду­стри­аль­ные до­ма пра­виль­нее на­зы­вать «це­ха­ми для жи­лья » — они про­дол­жа­ют гео­мет­ри­че­скую ло­ги­ку фаб­ри­ки. Квар­ти­ра в ти­по­вом ин­ду­стри­аль­ном до­ме — это наш на­ци­о­наль­ный тип жи­лья, та­кой же, как та­ун­ха­ус в Ве­ли­ко­бри­та­нии или кот­тедж в Аме­ри­ке. 70% го­род­ской жи­лой за­строй­ки в Рос­сии — ин­ду­стри­аль­ные ти­по­вые до­ма, го­род­ское на­се­ле­ние Рос­сии се­год­ня — 80%, это озна­ча­ет, что в ти­по­вой жи­лой ячей­ке в це­ху для жи­лья у нас жи­вет 56% на­се­ле­ния, боль­ше, чем каж­дый вто­рой. Все это про­стран­ство име­ет смысл, по­ка фа­б­ри­ка, ко­то­рая все это со­зда­ла, про­дол­жа­ет ра­бо­тать и про­из­во­дить бу­ду­щее. Но ес­ли она вста­ла, то смысл те­ря­ет­ся. Это про­стран­ство ра­ци­о­наль­ной окра­и­ны, ма­гия ра­ци­о­наль­но­сти ко­то­рой по­те­ря­на.

Все рав­но как ес­ли в спис­ке ин­гре­ди­ен­тов, ко­то­рые необ­хо­ди­мы по ре­цеп­ту, от­сут­ству­ет что- ни­будь глав­ное — пе­пел ва­си­лис­ка, ска­жем. И вро­де бы все ра­бо­та­ет, кру­тит­ся, но без тол­ку — из­де­лие не по­лу­ча­ет­ся, за­кли­на­ние не ра­бо­та­ет. Этот ди­а­гноз бо­лее или ме­нее оче­ви­ден всем. Сто­ит, од­на­ко, за­ду­мать­ся над тем, как бу­дет ре­а­ги­ро­вать фа­б­ри­ка и весь про­из­ве­ден­ный ею мир на эту утра­ту. Каж­дым стан­ком, каж­дым це­хом, каж­дым до­мом, каж­дым эле­мен­том про­стран­ства она бу­дет тре­бо­вать — за­пу­сти ма­ши­ну! Вос­ста­но­ви за­кли­на­ние! До­стань мо­чи ры­же­го маль­чи­ка! Что мы и де­ла­ем.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.