При­чи­на смер­ти — во­ля Бо­жья Во Фло­рен­ции на 91-м го­ду жиз­ни скон­чал­ся боль­шой рус­ский ху­дож­ник Оскар Ра­бин. Для рож­ден­но­го при со­вет­ской вла­сти че­ло­ве­ка, из­гнан­но­го и мно­го­крат­но ею про­кля­то­го, уме­реть 7 но­яб­ря, ко­гда и вла­сти той нет, и празд­ник в ка­ленд

Умер Оскар Ра­бин

Kommersant - - КУЛЬТУРА СПОРТ - Ки­ра До­ли­ни­на

В ис­то­рии оте­че­ствен­но­го ис­кус­ства Оскар Ра­бин проч­но при­пи­сан к «ли­а­но­зов­ской груп­пе». И ни­че­го, что груп­пы та­кой в ре­аль­но­сти не бы­ло, а бы­ли у стан­ций Дол­го­пруд­ная и Ли­а­но­зо­во ти­пич­ные под­мос­ков­ные ба­ра­ки с зем­ля­ны­ми по­ла­ми, в ко­то­рых жи­ли про­стые со­вет­ские граж­дане, и сре­ди них — ху­дож­ник, по­эт и боль­шой учи­тель Ев­ге­ний Кро­пив­ниц­кий, уче­ни­ком, а по­том и зя­тем ко­то­ро­го был Оскар Ра­бин. Их ба­рак был ме­стом па­лом­ни­че­ства уче­ни­ков и зна­ко­мых ху­до­же­ствен­но-ли­те­ра­тур­но­го се­мей­ства, и всю эту раз­но­стиль­ную ком­па­нию (в ней и Ген­рих Са­п­гир, и Игорь Хо­лин, и Ни­ко­лай Вечто­мов, и Ли­дия Мастер­ко­ва, и Владимир Не­му­хин, и Все­во­лод Не­кра­сов) для удоб­ства сна­ча­ла об­ли­чи­те­лей, а по­том и ис­сле­до­ва­те­лей на­зва­ли «груп­пой».

Ра­бин по­явил­ся на Дол­го­пруд­ной у Кро­пив­ниц­ких 14-лет­ним маль­чиш­кой, круг­лым си­ро­той, толь­ко что пе­ре­жив­шим бо­лезнь и смерть ма­те­ри в хо­лод­ной мос­ков­ской ком­на­те, ме­няв­шим по­лу­чен­ный по кар­точ­ке хлеб на крас­ки и чу­дом при­бив­шим­ся к сту­дии Кро­пив­ниц­ко­го в До­ме пи­о­не­ров. По­том у него бу­дет му­чи­тель­ный путь в Ри­гу к род­ным ма­те­ри, ра­бо­та на ху­то­ре, вы­би­ва­ние пер­во­го в его жиз­ни пас­пор­та, при­ем в Риж­скую ака­де­мию ху­до­жеств, без­дом­ность, но­чев­ки в клас­сах ака­де­мии, че­ты­ре ме­ся­ца уче­бы в Су­ри­ков­ском ин­сти­ту­те в ма­стер­ской глав­но­го соц­ре­а­ли­ста Сер­гея Ге­ра­си­мо­ва, ко­то­рые за­кон­чи­лись ис­клю­че­ни­ем за «фор­ма­лизм». Шел 1949 год — ла­ты­шу по пас­пор­ту и еврею по па­пе и по фа­ми­лии ры­пать­ся бы­ло бес­по­лез­но. Под­ра­ба­ты­вал, как мог: устро­ил­ся де­сят­ни­ком по раз­груз­ке ва­го­нов на Дол­го­пруд­ной, про­ра­бо­тал там шесть лет. В 1950м же­нил­ся на Ва­ле Кро­пив­ниц­кой и да­же об­рел со вре­ме­нем собст- вен­ный ба­рак — точ­нее, ком­на­ту 19 кв. м в быв­шем зэ­ков­ском ба­ра­ке.

Мар­тов­ское ста­лин­ское «ды­ха­ние Чей­на—Сток­са» в 1953 го­ду ком­па­ния Кро­пив­ниц­ко­го—Ра­би­на услы­ша­ла как лег­кое ды­ха­ние. Сна­ча­ла вы­пи­ли, по­том ста­ли ло­вить сиг­на­лы о пе­ре­ме­нах. Для Ра­би­на иде­ей фикс всей его жиз­ни бы­ло ра­бо­тать ху­дож­ни­ком. То есть не вре­мя от вре­ме­ни ху­дож­ни­ком, как это де­ла­ли все его при­я­те­ли, а толь­ко ху­дож­ни­ком. По­сле смер­ти Ста­ли­на по­чу­ди­лось, что эта уто­пия не так уж недо­сти­жи­ма — Ра­бин на­чи­на­ет штурм ху­до­же­ствен­ных ин­стан­ций: в 1957-м при­хо­дит на от­бо­роч­ную ко­мис­сию III Вы­став­ки про­из­ве­де­ний мо­ло­дых ху­дож­ни­ков Моск­вы и Мос­ков­ской об­ла­сти с ку­чей стран­ных и по­до­зри­тель­но «при­ми­тив­ных» ра­бот — взя­ли па­роч­ку са­мых невин­ных, но это уже бы­ло ко­ечто. Ле­том то­го же го­да у него бе­рут несколь­ко на­тюр­мор­тов на вы­став­ку к VI Все­мир­но­му фе­сти­ва­лю мо­ло­де­жи и сту­ден­тов и да­же да­ют ди­плом участ­ни­ка. А это уже Бу­маж­ка — с ней мож­но ра­бо­тать ху­дож­ни­ком, что Ра­бин и де­ла­ет, устро­ив­шись офор­ми­те­лем на ком­би­нат де­ко­ра­тив­но-при­клад­но­го ис­кус­ства.

Под­черк­ну­тое ува­же­ние к соб­ствен­ной про­фес­сии сыг­ра­ло с Ра­би­ным и дур­ную, и хо­ро­шую шут­ки. Оно во­об­ще ве­ло его по жиз­ни, со­чи­ни­ло ему судь­бу. Он был са­мым ра­ци­о­наль­ным, са­мым по­сле­до­ва­тель­ным за­щит­ни­ком пра­ва ху­дож­ни­ка на про­фес­сию, ему бы в сред­не­ве­ко­вую гиль­дию свя­то­го Лу­ки, а не в со­вет­скую ре­аль­ность: по­ка боль­шин­ство «нон­кон­фор­ми­стов» слу­жи­ли на раз­ных невнят­ных ра­бо­тах или за­ра­ба­ты­ва­ли боль­шие день­ги ил­лю­стра­ци­ей дет­ских книг и на­уч­ных жур­на­лов, упря­мый Ра­бин хо­тел за­ра­ба­ты­вать сво­ей жи­во­пи­сью. Он на­зна­чил вос­кре­се­нье от­кры­тым днем в сво­ем ба­ра­ке — и это ста­ло и еже­не­дель­ным са­ло­ном, и еже­не­дель­ной вы­став­кой. По­яви­лись пер­вые по­ку­па­те­ли — кол­лек­ци­о­не­ры и ино­стран­ные жур­на­ли­сты и ди­пло­ма­ты. Сна­ча­ла еди­ни­цы, по­том боль­ше. По это­му же об­раз­цу ста­ли устра­и­вать од­но­днев­ные вы­став­ки и в дру- гих ма­стер­ских. В 1964-м, по­сле по­ка­за­тель­но­го раз­но­са Хру­ще­вым «аб­страк­ци­стов» на вы­став­ке в Ма­не­же, Ра­бин пер­вым по­нял, что с по­пыт­ка­ми офи­ци­а­ли­за­ции мож­но за­кан­чи­вать, и пред­ло­жил вы­став­лять­ся на от­кры­том воз­ду­хе. Мос­ков­ских ба­рач­ных ху­дож­ни­ков уже хо­ро­шо зна­ли на За­па­де (око­ло 20 толь­ко груп­по­вых вы­ста­вок за 15 лет зна­чит­ся толь­ко в ре­зю­ме Ра­би­на, а бы­ла еще и пер­со­наль­ная вы­став­ка в Лон­доне), так что ре­зо­нанс был обес­пе­чен за­ра­нее.

Вот толь­ко ни­кто не мог преду­га­дать, что кар­ти­ны на пу­сты­ре бу­дут да­вить буль­до­зе­ра­ми. «Буль­до­зер­ная вы­став­ка» 1974 го­да ста­ла по­во­рот­ной — фо­то­гра­фии с ви­ся­щим на ков­ше Ра­би­ным и по­ко­ре­жен­ны­ми кар­ти­на­ми обо­шли весь мир. Со­вет­ское на­чаль­ство да­ло ма­лый об­рат­ный ход: раз­ре­ши­ли сна­ча­ла улич­ную, а по­том и несколь­ко вы­ста­вок в за­лах, но о Ра­бине не за­бы­ли. В 1977-м ему на­стой­чи­во пред­ла­га­ют уехать в Из­ра­иль, а по­сле от­ка­за са­жа­ют по­ду­мать в КПЗ. «Ту­ри­сти­че­ская» ви­за во Фран­цию че­рез пол­го­да обо­ра­чи­ва­ет­ся для се­мьи ли­ше­ни­ем граж­дан­ства и ма­стер­ской ря­дом с Бо­бу­ром в Па­ри­же.

Жи­во­пи­си как глав­ной цен­но­сти сво­ей жиз­ни Ра­бин не из­ме­нял ни­ко­гда. Его тем­ные, «по­мо­еч­ные», так оскор­бив­шие со­вет­скую оп­ти­ми­сти­че­скую пуб­ли­ку кар­ти­ны не пе­ре­ста­ли от эми­гра­ции быть тем­ны­ми. Уро­ки Кро­пив­ниц­ко­го, а че­рез него и фран­цуз­ско­го фо­виз­ма в пре­лом­ле­нии чер­но-бе­лой, с ред­ки­ми вспо­ло­ха­ми све­та и цве­та дей­стви­тель­но­сти ни­ку­да не ушли. Мно­гие де­ся­ти­ле­тия его чи­та­ли как бор­ца с си­сте­мой и чуть ли не поп-ар­ти­ста, фик­си­ру­ю­ще­го на­ше вни­ма­ние на бес­смыс­лен­но­сти обы­ден­но­го. А он был и оста­вал­ся преж­де все­го жи­во­пис­цем — в том смыс­ле, в ка­ком бы­ли жи­во­пис­ца­ми Су­ри­ков и Ре­пин, Де­га и Мане, Ве­лас­кес и Халс: ко­гда в удач­ном маз­ке для ав­то­ра все на­сла­жде­ния ми­ра. К та­ко­му по­ни­ма­нию Ра­би­на нам еще на­до бу­дет при­вык­нуть. Но сам он се­бя та­ким и ви­дел. И нам за­ве­щал.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.