К Эго­ну Ши­ле по­до­бра­ли риф­мы

Рет­ро­спек­тив­ная выставка ху­дож­ни­ка в Вене

Kommersant - - КУЛЬТУРА -

В вен­ском Му­зее Лео­поль­да идет ре­тро­спек­ти­ва од­но­го из глав­ных ре­во­лю­ци­о­не­ров в истории ав­стрий­ско­го ис­кус­ства Эго­на Ши­ле. Выставка хо­ро­ша тем, что по­сто­ян­но об­нов­ля­ет­ся. Ее ны­неш­нюю вер­сию раз­гля­ды­вал Алек­сей Мо­к­ро­усов.

Выставка Эго­на Ши­ле (1890– 1918) в Му­зее Лео­поль­да по­сто­ян­но ме­ня­ет­ся. Боль­шую ее часть со­став­ля­ет гра­фи­ка со стро­ги­ми усло­ви­я­ми экс­по­ни­ро­ва­ния — не бо­лее трех ме­ся­цев под­ряд. Чем об­нов­лять, ку­ра­то­ры не бес­по­ко­и­лись: у му­зея ед­ва ли не луч­шее со­бра­ние Ши­ле в ми­ре. Его ос­но­ва­тель, док­тор Ру­дольф Лео­польд, на­чал кол­лек­ци­о­ни­ро­вать это­го бун­тов­щи­ка в ис­кус­стве, а с ним и мно­гих дру­гих ав­то­ров вен­ско­го мо­дер­на, от Густа­ва Клим­та до Ри­хар­да Герст­ля, во вре­ме­на, ко­гда боль­шин­ство из них оста­ва­лись под по­до­зре­ни­ем.

Их име­на на­по­ми­на­ли о кри­зи­се ста­биль­но­сти, охва­тив­шем вен­ское об­ще­ство в на­ча­ле ХХ ве­ка. И без то­го раз­дав­лен­ная тео­ри­я­ми Фрей­да и неожи­дан­но рас­кре­по­стив­ши­ми­ся же­ла­ни­я­ми вен­ская эли­та, с при­ят­ным рве­ни­ем по­се­щав­шая вер­ни­са­жи и пре­мье­ры, с тру­дом вы­но­си­ла от­кро­вен­ные ри­сун­ки Ши­ле и его стар­ше­го то­ва­ри­ща Клим­та; ху­до­же­ствен­ное зре­ние, ста­вив­шее анар­хию лич­но­го вы­ше кол­лек­тив­но­го до­го­во­ра, раз­дра­жа­ло. Но­вые фор­мы тре­бо­ва­ли но­во­го со­ю­за — так по­явил­ся Се­цес­си­он. Его участ­ни­ки ве­ри­ли в ско­рый три­умф над са­лон­ным ис­то­риз­мом и гла­вен­ству­ю­щую роль ис­кус­ства, арт-уто­пия вы­гля­де­ла не ме­нее опас­ной, чем иде­а­лы по­ли­ти­че­ских ре­во­лю­ци­о­не­ров.

Выставка «Эгон Ши­ле. Юби­лей­ный по­каз. Пе­ре­за­груз­ка» объ­еди­ни­ла 120 по­ло­тен, ри­сун­ков и ак­ва­ре­лей, боль­ше по­лу­сот­ни ав­то­гра­фов пи­сем и сти­хо­тво­ре­ний ху­дож­ни­ка. Сре­ди раз­де­лов — «Я» (для Ши­ле важ­ней­шая те­ма, он со­здал бо­лее 170 ав­то­порт­ре­тов), «Мать и ре­бе­нок» (об ана­ли­зе от­но­ше­ний это­го ху­дож­ни­ка с ма­те­рью Фрейд мог бы толь­ко меч­тать), «Ланд­шаф­ты» и «Го­род­ские ви­ды», где тор­же­ству­ет но­вая оп­ти­ка, и, ко­неч­но, «Жен­щи­ны», клю­че­вой сю­жет на­сле­дия и био­гра­фии.

Столь­ко ню и столь­ко эро­ти­че­ских поз, ко­то­рые бес­ко­неч­но фик­си­ро­вал Ши­ле, вы­дер­жит не вся­кое со­зна­ние, по­след­ствия у эс­те­ти­че­ско­го шо­ка бы­ли и юри­ди­че­ские (ху­дож­ни­ка су­ди­ли за раз­вра­ще­ние юных на­тур­щиц), и уго­лов­ные (от­цы-кре­стьяне этих са­мых на­тур­щиц са­ми пы­та­лись его на­ка­зать), и се­мей­ные. Дол­гие го­ды Ши­ле жил с мо­де­лью Вал­ли Ной­циль (о вы­став­ке, ей по­свя­щен­ной, см. ” Ъ“от 7 ав­гу­ста 2015 го­да), но так и не же­нил­ся. За­то на­все­гда со­хра­нил ее имя в истории ис­кус­ства бла­го­да­ря несколь­ким ше­дев­рам, на­при­мер «Кар­ди­на­лу и мо­на­хине» — экс­прес­сив­ной кар­тине о за­прет­ной стра­сти, по­ле­мич­ной по от­но­ше­нию к ро­ман­тич­но-бла­гост­но­му «По­це­лую» Клим­та. По­лот­но Ши­ле сна­ча­ла по­ка­за­ли, а за­тем от­пра­ви­ли в Бель­ве­дер, от­крыв­ший вы­став­ку о том, как фор­ми­ро­ва­лась здесь кол­лек­ция ху­дож­ни­ка, сей­час его вер­ну­ли. Жест сим­во­ли­че­ский — рань­ше «Кар­ди­нал» при­над­ле­жал Бель­ве­де­ру, в 1955-м его вклю­чи­ли в первую по­сле­во­ен­ную экс­по­зи­цию, но воз­му­ти­лась цер­ковь, так кар­ти­на ока­за­лась ча­стью со­бра­ния Му­зея Лео­поль­да.

Но глав­ное в «Пе­ре­за­груз­ке» — диа­лог Ши­ле с на­ши­ми со­вре­мен­ни­ка­ми, с объ­ек­та­ми и фо­то­гра­фи­я­ми фран­цу­жен­ки Лу­из Бур­жуа, аме­ри­кан­ки Хлои Пин, нем­ца Мак­си­ми­ли­а­на Прю­фе­ра, ав­стрий­ской ху- дож­ни­цы Эли­за­бет фон Сам­со­нов (она со­зда­ла ин­стал­ля­цию спе­ци­аль­но к вы­став­ке). Каж­дой из ра­бот на­шли па­ру в на­сле­дии Ши­ле. Фо­то­гра­фия про­во­ка­ци­он­но­го «SelfPerformance» Юр­ге­на Кла­у­ке (1972– 1973), где ав­тор при­кре­пил к гру­ди два виб­ра­то­ра, пе­ре­кли­ка­ет­ся с ан­дро­гин­но-пу­бер­тат­ным «Си­дя­щим об­на­жен­ным» (ав­то­порт­рет) (1912). Те­ла, на­ру­ша­ю­щие та­бу, вы­гля­дя­щие как ги­бри­ды по­лов и иден­тич­но­стей, ста­но­вят­ся пред­ме­том ра­ди­каль­но­го ис­сле­до­ва­ния. Ря­дом с от­кро­вен­ным ри­сун­ком об­на­жен­ной жен­щи­ны сто­ит офис­ный стул с де­фор­ми­ро­ван­ным без­го­ло­вым те­лом из тка­ни, «Tracey» Са­ры Лу­кас на­би­та ста­ры­ми ней­ло­но­вы­ми чул­ка­ми — это при­вет на­ча­лу про­шло­го ве­ка с его слож­ным от­но­ше­ни­ем к жен­щине как к объ­ек­ту по­хо­ти и од­но­вре­мен­но но­вой со­ци­аль­ной ге­ро­ине, фе­ми­нист­ке и ак­ти­вист­ке.

Воз­мож­но, ху­дож­ни­ки луч­шие ин­тер­пре­та­то­ры и ана­ли­ти­ки ис­кус­ства. Но ин­тер­вен­ция со­вре­мен­но­сти в про­стран­ство клас­си­че­ско­го мо­дер­на не всем по вку­су: де­скать, хо­те­ли при­кос­нуть­ся к свя­то­му, а встре­ти­ли ны­неш­них недо­клас­си­ков. Вряд ли, впро­чем, вор­чу­ны по­ни­ма­ют, как ма­ло раз­ли­чий меж­ду их ре­ак­ци­ей и ре­ак­ци­ей со­вре­мен­ни­ков на ра­бо­ты Ши­ле: от­тор­же­ние со­про­вож­да­ет по­чти все, че­му пред­сто­ит стать нор­мой.

ФО­ТО АЛЕК­СЕЯ МОКРОУСОВА

Сто лет на­зад ав­то­порт­рет Эго­на Ши­ле не мог рас­счи­ты­вать на бла­го­склон­ное от­но­ше­ние зри­те­лей

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.