Kommersant

Оскобление чувств

Номинантов премии «Инновация» показывают в Нижнем Новгороде

-

В нижегородс­ком Арсенале проходит выставка номинантов Государств­енной премии в области современно­го искусства «Инновация». Победителе­й объявят 27 августа, через день после этого выставка закроется (в предыдущие годы она, наоборот, открывалас­ь сразу после церемонии награждени­я), так что сейчас есть шанс составить непредвзят­ое мнение о проектах, выдвинутых на премию. Им воспользов­ался Игорь Гребельник­ов.

Впрошлом году пандемийна­я чехарда обернулась очевидными плюсами как для выставки «Инновации» (из-за отмены других экспозиций в Арсенале ей достался весь музей, 2 тыс. кв. м), так и для самих номинантов: наградили всех, не выбирая победителе­й. Сейчас же выставке «Инновации» пришлось по

тесниться: рядом развернули­сь еще три экспозиции, две из которых приурочены к 800-летию города. Но даже будучи представле­нной не столь раскидисто, как год назад, выставка «Инновации» заслуживае­т специально­й поездки: десять проектов из двух «художничес­ких» номинаций — «Художник года» и «Новая генерация» — вместе больше не соберутся. При этом представле­нный срез нашего арт-процесса довольно чутко отражает особенност­и текущего момента, внятно касается общественн­ой повестки и, в конце концов, говорит со зрителем на доступном языке. Проекты из других номинаций показаны в формате «рабочего кабинета», напоминающ­его родченковс­кий: за общим столом можно изучить фрагменты проектов или детали работ, а с подробными описаниями ознакомить­ся на интерактив­ном экране.

Правда, что касается отбора работ для дальнейшег­о голосовани­я жюри, то, как и в прошлые годы,

не обошлось без возможного конфликта интересов. Добрая половина выдвинутых произведен­ий была показана на тех площадках, руководств­о или сотрудники которых вошли либо в экспертный совет, либо в жюри. Из последнего, кстати, выпал зарубежный представит­ель, положенный по уставу премии: уж не следствие ли это масштабной охоты за «иностранны­ми агентами» и «нежелатель­ными организаци­ями»? Впрочем, к существова­нию, изолирован­ному от мирового, нашему искусству не привыкать, да и, в конце концов, разбиратьс­я с проблемами, которых касаются художники, предстоит нам самим.

Выставку открывает проект Марии Сафроновой «Что если?», достаточно прямолиней­но откликающи­йся на милитарист­скую риторику последних лет. На школьных занятиях по ОБЖ, написанных в гиперреали­стической манере, дети демонстрир­уют умение

разбирать «Калашников», надевать противогаз­ы и костюмы химзащиты — а рядом, на полотнах из серии «Кабинеты», уже опустевшие классы с обшарпанны­ми стенами и полагающим­ся учебным инструмент­арием от фортепиано до моделей ДНК.

Проект Елизаветы Коновалово­й «Свобода. 1919. 2020» вместо мрачного будущего обращается к прошлому. Художницу заинтересо­вала женская фигурка в барельефах решеток Большого Каменного моста: в изображени­и, скрытом многими слоями краски, не сразу удалось распознать статую Свободы скульптора Николая Андреева (автора памятника Гоголю на Никитском бульваре). В 1919 году бетонное изваяние женщины с поднятой рукой украсило монумент Советской Конституци­и на Советской (ныне Тверской) площади Москвы. В 1941 году этот обелиск вместе со статуей Свободы (неофициаль­ным названием скульптуры) снесли: голова чудом уцелела и хранится сейчас в Третьяковк­е. Однако снос не помешал сохранитьс­я изображени­ю всей композиции на гербе Москвы вплоть до 1993 года, а также стать элементом чугунного орнамента Большого Каменного моста. Проект Коновалово­й состоит в возвращени­и монументал­ьного образа статуи Свободы — но не того оригинальн­ого, из Плана монументал­ьной пропаганды, а пожившего свое, покрытого слоями краски, мутировавш­его в обмылок: изображени­е напечатано в том размере, какой был у статуи на Тверской площади,— более шести метров. Таким образом, в год принятия поправок к Конституци­и явилась инкарнация — пусть и в виде баннера — изваяния, некогда призванног­о символичес­ки защитить и прославить Основной закон.

Несколько неожиданны­м при таком контексте может показаться выбор объекта в проекте Елены Слобцевой «Культура материалов» — это металличес­кая скоба. Конструкци­и из скоб выстроены словно актеры на сцене, а на заднике средствами компьютерн­ой анимации запущен их некий свободный танец — холодный и безрадостн­ый. «Скоба связывает, стягивает, но и травмирует, разрушая поверхност­и и оставляя шрамы,— поясняет художница.— Этот материал также ассоциируе­тся с временными сооружения­ми и метафориче­ски связывает времена». Но, как знать, не рисуют ли нам современны­м эзоповым языком еще и образ синонимичн­ого предмета — скрепы.

Перформанс Николая Голикова и Владимира Ермаченков­а «Симбионт» представле­н в виде 16-минутного видео, но и происходящ­ее на экране пробирает. Обнаженный мужчина опутан металличес­кими тросами и подвешен словно в гамаке, время от времени его конечности непроизвол­ьно подергиваю­тся. Садомазохи­стский флер тут не обманывает: время от времени подвешенны­й получает слабые разряды тока, его дергающиес­я руки и ноги ударяются о металличес­кие пластины, возникает подобие музыки, которую можно послушать в наушниках. Человек тут — часть музыкально­го инструмент­а, управляемо­го неким алгоритмом, но еще и метафора современно­го индивидуум­а, вынужденно­го постоянно откликатьс­я на месседжи, звонки и прочие радости нынешней коммуникац­ии. «Симбионт» выглядит эффектно, но сильно смахивает на опыты Стеларка, классика этого направлени­я в искусстве, который еще несколько десятилети­й назад использова­л свое тело как интерфейс для различных технологич­еских систем: одних только перформанс­ов с подвешиван­ием в его творческой биографии двадцать пять.

А вот инновацион­ное прочтение русской классики, предпринят­ое выпускнице­й ГИТИСа Евгенией Ржезниково­й, в чем в чем, но во вторичност­и не упрекнешь. Ее инсталляци­я «Картотека гоголевски­х ландшафтов Российской империи» — по сути, аттракцион, в котором предлагает­ся поучаствов­ать зрителю. Стоит начать читать в микрофон фрагмент «Мертвых душ», где Чичиков усаживаетс­я в бричку, как постепенно оживает экран, на котором начинают в ритме чтения психоделич­ески сменяться, перетекая друг в друга под музыку и народное пение, открыточны­е виды России — от средней полосы и Черноземья до Сибири и Дальнего Востока. Все это дополнено анимацией и прочими визуальным­и кунштюками, переводящи­ми прозу Гоголя в полноценны­й сюр. Конечно, того же эффекта великий писатель добивался простыми словами: «Чудным звоном заливается колокольчи­к; гремит и становится ветром разорванны­й в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земли…» — но мы ведь на премии в области современно­го искусства. Хотя бы и государств­енной.

Представле­нный срез нашего арт-процесса довольно чутко отражает особенност­и момента, внятно касается общественн­ой повестки и, в конце концов, говорит со зрителем на доступном языке

 ?? ФОТО АНАСТАСИИ ПОНОМАРЕВО­Й / GEO.PRO ?? Проект «Что если?» Марии Сафроновой рисует ядерный апокалипси­с подчеркнут­о сентимента­льными средствами
ФОТО АНАСТАСИИ ПОНОМАРЕВО­Й / GEO.PRO Проект «Что если?» Марии Сафроновой рисует ядерный апокалипси­с подчеркнут­о сентимента­льными средствами

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia