Юрий Ло­за: «Я не мо­гу пи­сать ту­пые пес­ни, что­бы всем уго­дить»

Пе­вец, ком­по­зи­тор и бло­гер, ко­то­рый 1 фев­ра­ля от­празд­но­вал 60-летие, рас­ска­зал «Те­ле­про­грам­ме» о том, как стал му­зы­кан­том, по­че­му хо­тел бы уехать из Рос­сии и что от­ве­ча­ет тем, кто зло­рад­ству­ет, го­во­ря: «На­пи­сал один «Плот», и по­хва­стать боль­ше нечем!»

KP-Teleprogramma - - ВСТРЕЧА ДЛЯ ВАС -

-Юби­лей юби­лею рознь, - раз­мыш­ля­ет Юрий Ло­за. - 50 лет - это рас­свет муж­чи­ны, а пе­ри­од с 46 до 60 лет - тот воз­раст, ко­то­рый аме­ри­кан­цы на­зы­ва­ют воз­рас­том пре­зи­ден­тов. По­то­му что в 50 лет че­ло­век до­би­ва­ет­ся наи­боль­ше­го успе­ха и мо­жет да­же стать пре­зи­ден­том. 60 лет - воз­раст офи­ци­аль­но­го вы­хо­да на пен­сию. Мне аб­со­лют­но не хо­чет­ся рас­тру­бить на весь свет, что с это­го мо­мен­та я офи­ци­аль­но стал де­душ­кой и что те­перь де­вуш­ки бу­дут брать у ме­ня ав­то­гра­фы для сво­их ба­бу­шек. Я мо­лод, по­лон сил, у ме­ня свои некра­ше­ные во­ло­сы и за­те­вать про­щаль­ные ту­ры мне еще ра­но. Ни­ка­ких из­ме­не­ний в жиз­ни я не пла­ни­рую. Раз­ве что офи­ци­аль­но я бу­ду счи­тать­ся пен­си­о­не­ром и мне вы­пи­шут ты­сяч во­семь руб­лей в ме­сяц…

- Пик ва­шей твор­че­ской ак­тив­но­сти, по ва­шим же сло­вам, вы­пал на пе­ри­од с 1983 по 1986 год. Вы при­зна­ва­лись: «На­кол­ба­сил мно­го пе­сен, ко­то­рых хва­тит на пол­жиз­ни». Это был и пик вдох­но­ве­ния?

- Нет, про­сто по­яви­лась воз­мож­ность ре­а­ли­зо­вать все, что бы­ло на­ра­бо­та­но рань­ше. Свою первую пес­ню я сей­час и не вспом­ню. Она бы­ла на уровне дет­ской ли­ри­ки, ти­па «вес­на, не до сна». Ко­гда в шко­ле нуж­но бы­ло опре­де­лять­ся с тем, ка­кой ино­стран­ный язык изу­чать, я вы­брал немец­кий. Мне то­гда бы­ло без­раз­лич­но. Но ко­гда мне ис­пол­ни­лось 14 - 15 лет, на­шу стра­ну за­хлест­ну­ла вол­на бит­ло­ма­нии, и тут вы­яс­ни­лось, что мой немец­кий не очень под­хо­дит для то­го, что­бы эти пес­ни ис­пол­нять. Ва­ри­ан­тов бы­ло два: ли­бо петь пес­ни на та­ра­бар­ском язы­ке, ко­то­ро­го я не по­ни­маю, ли­бо пи­сать рус­ский эк­ви­ва­лент тек­стов. Так по­явил­ся рус­ский ва­ри­ант пес­ни Venus груп­пы Shocking Blue - «Шиз­га­ра». А по­том, лет че­рез 10, я услы­шал, как эту пес­ню с мо­им тек­стом дру­гие уве­рен­но на­я­ри­ва­ют…

- Ва­ши ро­ди­те­ли бы­ли не из ми­ра му­зы­ки. От­ку­да у вас по­яви­лось стрем­ле­ние петь и иг­рать?

- Это же­ла­ние воз­ник­ло, ко­гда в 13 - 14 лет я осо­знал, что че­ло­ве­че­ство де­лит­ся на жен­скую и муж­скую по­ло­ви­ны. И что на­до ка­ким­то об­ра­зом вто­рой по­ло­вине че­ло­ве­че­ства нра­вить­ся. Огля­дев­шись, я по­нял, что че­ло­век с ги­та­рой сим­па­ти­чен жен­щи­нам боль­ше, чем без нее. Ко­гда-то я хо­тел стать про­фес­си­о­наль­ным фут­бо­ли­стом, лет с 12 за­ни­мал­ся ак­тив­но, но по­нял, что все мои рас­ска­зы об иг­ре, все мои фут­боль­ные успе­хи сверст­ниц не ин­те­ре­су­ют ни в ка­ком ви­де. А ко­гда мой то­ва­рищ бе­рет ги­та­ру, вдруг ни с то­го ни с се­го ста­но­вит­ся ко­ро­лем ба­ра. И я на­сел на ро­ди­те­лей, что­бы мне на­шли ги­та­ру. То­гда был де­фи­цит, по­это­му ин­стру­мент мне при­сла­ли род­ствен­ни­ки из Тю­ме­ни. Я при­шел к са­мо­му глав­но­му во дво­ре спе­ци­а­ли­сту, ко­то­рый показал мне три ак­кор­да, и че­рез три ме­ся­ца я уже иг­рал сам.

Во­об­ще прак­ти­че­ски все в сво­ей жиз­ни я сде­лал сам. Я не ро­дил­ся в се­мье очень

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.