Бо­рис Щер­ба­ков:

Ста­ра­юсь, что­бы мои со­се­ди жи­ли хо­ро­шо

KP-Teleprogramma - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Ксе­ния ПАДЕРИНА

Се­ри­ал «Ма­ма» - од­на из глав­ных пре­мьер этой осе­ни (те­ле­ка­нал «Dо­маш­ний»). Это ис­то­рия о мо­ло­дой учи­тель­ни­це, ко­то­рая пе­ре­бра­лась из Санкт-Пе­тер­бур­га в Моск­ву на­встре­чу но­вой жиз­ни и ра­ди ра­бо­ты в элит­ном ли­цее, но встре­ти­ла свое про­шлое в ли­це вли­я­тель­но­го биз­не­сме­на и его же­ны - ро­ди­те­лей сво­ей уче­ни­цы Кри­сти­ны. Ко­гда-то меж­ду Ве­рой и Ки­рил­лом вспых­ну­ли чув­ства, но ей при­шлось от­ка­зать­ся от них, что­бы не раз­ру­шать се­мью дру­гой жен­щи­ны. Те­перь про­шлое сно­ва за­яв­ля­ет свои пра­ва и ста­вит Ве­ру пе­ред вы­бо­ром - долг или лю­бовь? Ди­рек­то­ра ли­цея сыг­рал ак­тер Бо­рис Щер­ба­ков. Мы встре­ти­лись с Бо­ри­сом Ва­си­лье­ви­чем, вспом­ни­ли его школь­ные го­ды и по­го­во­ри­ли о дач­ной жиз­ни. «В первую учи­тель­ни­цу был влюб­лен»

- Об­раз по­лу­чил­ся со­би­ра­тель­ным? Или, мо­жет быть, ваш ге­рой по­хож на ру­ко­во­ди­те­ля той шко­лы, в ко­то­рой вы ко­гда-то учи­лись са­ми?

- Мо­е­го Ль­ва Мат­ве­е­ви­ча мы при­ду­мы­ва­ли вме­сте с ре­жис­се­ром Гуз­эль Ки­ре­евой. Сам я в шко­ле с ди­рек­то­ром ни­ко­гда не об­щал­ся, толь­ко с за­ву­чем. Это бы­ла от­вра­ти­тель­ная жен­щи­на, с жут­ким за­па­хом изо рта. Она за­чем-то все вре­мя на­кло­ня­лась ко мне - мо­жет, из-за то­го, что я мно­го озор­ни­чал в дет­стве, - и, ды­ша мне пря­мо в нос, убеж­да­ла ме­ня, что я очень пло­хой маль­чик. Это бы­ло гад­ко. У ме­ня да­же имя ее не от­ло­жи­лось. Всю шко­лу она мне жизнь пор­ти­ла. А мой ге­рой в се­ри­а­ле - че­ло­век доб­рый, по­ни­ма­ю­щий.

А вот моя пер­вая учи­тель­ни­ца бы­ла про­сто оча­ро­ва­тель­ная! Я да­же был в нее влюб­лен. Мо­ло­дая, кра­си­вая. По­мо­е­му, ее зва­ли Га­ли­ной Ва­си­льев­ной. Хо­тя вот недав­но я встре­чал­ся со сво­и­ми од­но­класс­ни­ка­ми, и они назвали мне ка­кое-то дру­гое имя. Она у нас бы­ла до пя­то­го клас­са, пре­по­да­ва­ла все - и ли­те­ра­ту­ру, и ариф­ме­ти­ку, и рус­ский язык, и пра­во­пи­са­ние. Мы же еще пи­са­ли не ав­то­руч­ка­ми, а чер­ни­ла­ми, с на­жи­мом, что­бы кра­си­вый по­черк вы­ра­ба­ты­вать. Хо­тя он у ме­ня так и не вы­ра­бо­тал­ся, но это уже дру­гая ис­то­рия... - Вы об­ща­е­тесь с од­но­класс­ни­ка­ми?

- Во­семь лет на­зад, ко­гда я еще ра­бо­тал на Пер­вом ка­на­ле и вел «Доб­рое утро», мне к 60-ле­тию сде­ла­ли по­да­рок. Сня­ли фильм про ме­ня, за что я очень бла­го­да­рен. Для это­го ме­ня сво­зи­ли в Ле­нин­град - то есть в Санк­тПе­тер­бург. Встре­ти­ли пря­мо с по­ез­да, по­са­ди­ли в ма­ши­ну. И вот мы едем,

едем. Во­круг род­ной го­род. Я смот­рю - Ва­си­льев­ский ост­ров. Пе­ре­ез­жа­ем мост лей­те­нан­та Шмид­та - сей­час он, прав­да, по-дру­го­му на­зы­ва­ет­ся. Даль­ше при­ез­жа­ем к Га­ва­ни. Ду­маю: «Ку­да же ме­ня ве­зут?» Ока­за­лось, пря­мо к шко­ле № 7. За­хо­дим внутрь - а это бы­ло, по-мо­е­му, вос­кре­се­нье, за­ня­тий нет. За­во­дят ме­ня в класс. Я до сих пор пом­ню, что он был на вто­ром эта­же, сра­зу за две­рью на­ле­во. И в клас­се си­дят все, с кем я учил­ся, - в ос­нов­ном оста­лись од­но­класс­ни­цы. Ко­го-то я узнал, ко­го-то нет. Ме­ня они узна­ли. С тех пор я с ни­ми под­дер­жи­ваю связь. - Ка­ким вы бы­ли уче­ни­ком?

- Пло­хим. Мы все бы­ли шпа­на. Сей­час в шко­лах 11-лет­нее обра­зо­ва­ние, а то­гда бы­ло 10-лет­нее. Но обя­за­тель­но нуж­но бы­ло окон­чить 8 клас­сов. По­сле это­го те­бе да­ва­ли ре­ко­мен­да­цию - ес­ли хо­ро­шо за­ни­мал­ся по мно­гим пред­ме­там, иди даль­ше. А ес­ли учил­ся не ах­ти, то да­ва­ли на­прав­ле­ние в про­фес­си­о­наль­но­тех­ни­че­ское учи­ли­ще. Вот у ме­ня как раз бы­ло на­прав­ле­ние в ПТУ. В шко­ле на уро­ках тру­да мы де­ла­ли та­бу­рет­ки. И сей­час я бы, на­вер­ное, был сто­ля­ром, ес­ли бы по­слу­шал­ся этих учи­те­лей. - У вас был вы­бор? Мож­но бы­ло от­ка­зать­ся от та­кой ре­ко­мен­да­ции?

- В об­щем - да. У ме­ня бы­ла де­вуш­ка, моя пер­вая лю­бовь. Я пом­ню, как ее зва­ли: На­дя Ко­ма­ров­ская. Она бы­ла от­лич­ни­цей, под­тя­ги­ва­ла ме­ня по всем пред­ме­там. У нее, ко­неч­но, бы­ла ре­ко­мен­да­ция про­дол­жать даль­ше уче­бу. И она ме­ня за со­бой по­тя­ну­ла. Са­мое ин­те­рес­ное, что но­вая шко­ла бы­ла с фи­зи­ко-ма­те­ма­ти­че­ским укло­ном. К фи­зи­ке я еще при­лич­но от­но­сил­ся, хоть что-то по­ни­мал. К ал­геб­ре то­же. Но вот гео­мет­рия для ме­ня бы­ла аб­со­лют­но тем­ным пред­ме­том, так же как и хи­мия. Тем не ме­нее я все-та­ки сдал всту­пи­тель­ные эк­за­ме­ны в стар­шую шко­лу и от­учил­ся еще два го­да. Прав­да, вы­пуск­ные эк­за­ме­ны по гео­мет­рии я так и не оси­лил. У ме­ня бы­ла пе­ре­эк­за­ме­нов­ка. Все тео­ре­мы вы­учил, ни­че­го не по­ни­мая в них, - про­сто вы­зуб­рил. При­хо­жу на пе­ре­эк­за­ме­нов­ку. Учи­тель го­во­рит: «Ну, Щер­ба­ков, та­щи би­лет». Я вы­тас­ки­ваю. Он мне: «Ка­кой номер?» Я го­во­рю: «Со­рок три». «Ну да­вай, до­ка­зы­вай. Те­бе нуж­на под­го­тов­ка?» - «Я все знаю». - «Что, ты пря­мо вот го­тов к дос­ке ид­ти? Ну да­вай». Я сра­зу на дос­ке до­ка­зал эту тео­ре­му. Он го­во­рит: «За­ме­ча­тель­но. Толь­ко это от­вет не из это­го би­ле­та. Это из со­рок вто­ро­го. А в со­рок тре­тьем дру­гая за­да­ча. Ты ку­да по­сту­пать-то бу­дешь?» Я го­во­рю: «В те­ат­раль­ный». «Там ма­те­ма­ти­ка есть?» - «Нет». - «Хо­ро­шо. Иди. Три».

В те­ат­раль­ный, прав­да, ме­ня в тот год не при­ня­ли. Я по­шел в ин­сти­тут куль­ту­ры, от­учил­ся год и уже на сле­ду­ю­щий по­сту­пил в Шко­лу-сту­дию Ху­до­же­ствен­но­го те­ат­ра.

«Ста­ра­юсь, что­бы мои со­се­ди жи­ли хо­ро­шо»

- Се­ри­ал «Ма­ма» ча­стич­но сни­ма­ли у вас на да­че. Как так по­лу­чи­лось?

- По сце­на­рию бы­ли сце­ны на да­че ди­рек­то­ра ли­цея. И ре­жис­сер Гуз­эль Ки­ре­ева спро­си­ла: «У те­бя есть да­ча?» Я го­во­рю: «Да». Она мне: «Ну вот да­вай

на ней и сни­мем, что­бы да­ле­ко не хо­дить и не вы­ду­мы­вать ни­че­го». - У вас ведь и со­се­ди по да­че в кад­ре за­све­ти­лись?

- И в этом вся Гуз­эль! Она лю­бит та­кие им­про­ви­за­ции: «Да­вай­те, ре­бя­та, и вы сни­ми­тесь». По мне это по­тря­са­ю­ще! Есть очень хо­ро­шая по­сло­ви­ца. К со­жа­ле­нию, она не рус­ская. «Ес­ли хо­чешь жить хо­ро­шо, сде­лай так, что­бы хо­ро­шо жил твой со­сед». Вот я ста­ра­юсь, что­бы мои со­се­ди жи­ли хо­ро­шо. - Уго­ва­ри­вать их при­шлось?

- Ну ко­неч­но! Они со­вер­шен­но не ожи­да­ли это­го: «Ой, как это?» Я го­во­рю: «Да да­вай са­дись. Гуз­эль все сде­ла­ет». И она сде­ла­ла. Каж­до­го рас­кре­по­сти­ла. С каж­дым по­го­во­ри­ла. Я не ви­дел еще ре­зуль­та­та. Но не сом­не­ва­юсь, что все сыг­ра­ли хо­ро­шо. - В чем для вас за­клю­ча­ет­ся от­дых?

- Люб­лю что-ни­будь по­вы­ре­зать из де­ре­ва, че­го-ни­будь ре­ста­ври­ро­вать.

- Ваш ге­рой как раз за­ни­ма­ет­ся резь­бой по де­ре­ву. Вы­хо­дит, вы про­сто при­внес­ли в этот об­раз свое увле­че­ние? - Ну да, так по­лу­чи­лось.

- Это прав­да, что вы вы­ре­за­е­те кар­ти­ны по биб­лей­ским мо­ти­вам? - В ос­нов­ном да. Я люб­лю эту те­му.

- У вас ведь и вы­став­ка бы­ла?

- Да, бы­ла од­на пер­со­наль­ная вы­став­ка в Му­зее де­ко­ра­тив­но-при­клад­но­го ис­кус­ства. Это мой сын Ва­ся сде­лал мне та­кой по­да­рок к 60-ле­тию. Он до­го­во­рил­ся с ди­рек­три­сой, и на­до от­дать ей долж­ное, она со­гла­си­лась, за что я ей очень бла­го­да­рен. Вы­став­ку да­же по­се­тил то­гдаш­ний ми­нистр куль­ту­ры Алек­сандр Ав­де­ев. Оча­ро­ва­тель­ный че­ло­век! Ум­ней­ший, доб­рей­ший. Он в свое вре­мя был по­слом во Фран­ции. По­том его вер­ну­ли в Моск­ву и сде­ла­ли ми­ни­стром куль­ту­ры. А за­тем сно­ва по­сла­ли на ди­пло­ма­ти­че­скую ра­бо­ту. Я ви­дел его един­ствен­ный раз в жиз­ни, но ни­ко­гда не за­бу­ду.

- Как раз на вы­став­ке?

- Да. Я по­зво­нил в Ми­ни­стер­ство куль­ту­ры, про­сто на­шел в спра­воч­ни­ке при­ем­ную ми­ни­стра. Сек­ре­тарь взя­ла труб­ку, я пред­ста­вил­ся и го­во­рю: «Мо­гу ли по­об­щать­ся с Алек­сан­дром Алек­се­е­ви­чем?» И вдруг он сам под­ни­ма­ет труб­ку: «Ко­гда у вас вер­ни­саж?» Я го­во­рю: вот то­гда-то. Он от­ве­тил: «Вы зна­е­те, Бо­рис Ва­си­лье­вич, я не хо­жу на вер­ни­са­жи. Там бу­дет, на­вер­ное, очень мно­го на­ро­ду. Луч­ше я при­ду на сле­ду­ю­щий день». И дей­стви­тель­но при­шел. И раз уж мы кос­ну­лись этой те­мы, хо­чу рас­ска­зать вам один ма­лень­кий сек­рет. Вла­ди­мир Яко­вле­вич Мо­тыль, цар­ство ему небес­ное, сни­мал то­гда свою по­след­нюю кар­ти­ну «Ба­г­ро­вый цвет сне­го­па­да». И у него не хва­та­ло де­нег на озву­ча­ние. Слож­ное бы­ло вре­мя. О том, что у ме­ня на вы­став­ке бу­дет ми­нистр куль­ту­ры, я рас­ска­зал до­че­ри Владимира Яко­вле­ви­ча Мо­ты­ля, Ире. Она го­во­рит: «Борь, а ни­че­го, ес­ли па­па при­дет, встре­тит­ся с ним?» Я го­во­рю: «Я ду­маю, ни­че­го страш­но­го». Я уж не стал спра­ши­вать у Ав­де­е­ва, мож­но это сде­лать или нет, про­сто по­ду­мал: «Ну, ве­ли­кий ре­жис­сер. Ни­че­го страш­но­го не бу­дет». Ко­ро­че, они встре­ти­лись на мо­ей вы­став­ке, по­го­во­ри­ли и уеха­ли вме­сте в од­ной ма­шине. Фильм в ре­зуль­та­те вы­шел.

«Га­ля Поль­ских - чу­до!»

- Ва­ша су­пру­га Та­тья­на Брон­зо­ва то­же ведь сыг­ра­ла с ва­ми в се­ри­а­ле «Ма­ма»? Что за роль у нее?

- Она иг­ра­ет вра­ча. По сце­на­рию ди­рек­тор ли­цея, ко­то­ро­го до­ве­ли школь­ни­ки, по­па­да­ет в боль­ни­цу с ин­фарк­том. И Та­тья­на - врач этой боль­ни­цы.

- Но лю­бовь у вас по сце­на­рию не с вра­чом, а с за­ву­чем, ко­то­рую иг­ра­ет Га­ли­на Поль­ских...

- О-о-о! Га­ля - это во­об­ще чу­до. Без улыб­ки на нее смот­реть невоз­мож­но. Она… Я да­же не знаю, как это ска­зать… Свет­лый че­ло­век! И та­кой на­ив­ный. В ве­ли­ко­леп­ном смыс­ле это­го слова. Она на­столь­ко жи­во на все ре­а­ги­ру­ет, что с ней до­воль­но слож­но иг­рать. - По­че­му?

- Зна­е­те, очень слож­но иг­рать с жи­вот­ны­ми, по­то­му что они не по­ни­ма­ют, что зна­чит «пред­ла­га­е­мые об­сто­я­тель­ства». Они ве­дут се­бя так, как обыч­но. Вот и с Га­лей слож­но, по­то­му что она так непо­сред­ствен­но ре­а­ги­ру­ет на все, что ты на­чи­на­ешь те­рять­ся - ку­да ид­ти даль­ше? У нее на­столь­ко жи­вые, на­столь­ко ис­крен­ние ре­ак­ции, что это про­сто обес­ку­ра­жи­ва­ет. Га­ля - за­ме­ча­тель­ная ар­тист­ка, по­тря­са­ю­щая. А че­ло­век ка­кой! Неве­ро­ят­ной доб­ро­ты, от­зыв­чи­во­сти, ка­ких-то та­ких по­ло­жи­тель­ных эмо­ций. Ес­ли я при­хо­дил на пло­щад­ку в пло­хом на­стро­е­нии, сто­и­ло мне по­об­щать­ся с Га­лей и с Гуз­эль, тут же по­яв­ля­лась улыб­ка на ли­це. Это ра­бо­та­ет как те­ра­пия! - В се­ри­а­ле меж­ду ва­ши­ми ге­ро­я­ми воз­ни­ка­ют чув­ства...

- Не про­сто чув­ства. По-мо­е­му, там да­же нечто боль­шее. Но ведь не зря счи­та­ет­ся, что люб­ви все воз­рас­ты по­кор­ны. Это как раз очень ак­ту­аль­но и да­же зло­бо­днев­но в свя­зи с тем, что под­ни­ма­ют пен­си­он­ный воз­раст (сме­ет­ся).

«Ме­ня до­ве­сти очень слож­но»

- В се­ри­а­ле «Ма­ма» иг­ра­ет мно­го де­тей. Вы то­же на­чи­на­ли сни­мать­ся в со­всем юном воз­расте. Как вы счи­та­е­те, по­пасть на съе­моч­ную пло­щад­ку в дет­стве - это хо­ро­шо?

- Все ин­ди­ви­ду­аль­но. Для ко­го-то это трам­плин. А кто-то мо­жет сго­реть. Кто­то не за­хо­чет сни­мать­ся даль­ше, зай­мет­ся дру­гой про­фес­си­ей. Кто-то ре­шит: «О! Как это здо­ро­во! На­до мне ид­ти в эту сто­ро­ну».

- В се­ри­а­ле уче­ни­ки до­во­дят вас до боль­ни­цы. В жиз­ни та­кое мог­ло бы слу­чить­ся?

- Я иг­раю че­ло­ве­ка, ко­то­рый все слиш­ком близ­ко при­ни­ма­ет к сердцу. Нель­зя быть та­ким мяг­ко­те­лым ди­рек­то­ром ли­цея. На­до по­жест­че. Лич­но ме­ня до­ве­сти очень слож­но. Хо­тя... и та­кое бы­ва­ло. - Вред­ные при­выч­ки у вас есть?

- Пол­но! Ку­ре­ние. Пьян­ство. Но вы зна­е­те, я бы на ме­сте ге­не­ти­ков ис­сле­до­вал в первую оче­редь тех лю­дей, кто пе­ре­жил бло­ка­ду. Вот у них ка­кая-то дру­гая за­кал­ка!

- Вы недав­но ска­за­ли: «Сей­час вос­пи­та­ние де­тей остав­ля­ет же­лать луч­ше­го, обра­зо­ва­ние - тем бо­лее». А что не так в со­вре­мен­ном вос­пи­та­нии и об­ра­зо­ва­нии?

- Я вче­ра смот­рел те­ле­ви­зор. Там у де­воч­ки спра­ши­ва­ют: «А кто был со­юз­ни­ком СССР в Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной войне?» Она го­во­рит: «Гер­ма­ния». Это, по-ва­ше­му, нор­маль­ное обра­зо­ва­ние? Это ка­та­стро­фа! Ужас, что сей­час де­ла­ет­ся, ес­ли уче­ни­ки де­ся­то­го­один­на­дца­то­го клас­сов го­во­рят та­кие ве­щи. У дру­го­го уче­ни­ка спра­ши­ва­ют: «Сколь­ко оке­а­нов?» - а он от­ве­ча­ет: «Шесть». На­чи­на­ет пе­ре­чис­лять и сам пу­та­ет­ся. - Это ЕГЭ ви­но­ват, как вы счи­та­е­те?

- Ду­маю, что да. Бе­рем са­мое худ­шее. Уже и За­пад, по-мо­е­му, от­ка­зал­ся от это­го ЕГЭ, а у нас нет. Я не по­ни­маю, что это та­кое во­об­ще - ЕГЭ. Бы­ли же нор­маль­ные эк­за­ме­ны по всем пред­ме­там. - Вы ве­ли утрен­нюю про­грам­му на Пер­вом ка­на­ле. Не ску­ча­е­те по ней?

- Нет. Че­го ску­чать? Все­му свое вре­мя. Семь лет я от­ра­бо­тал. По­счи­та­ли, что хва­тит. Ну я то­же по­счи­тал так. К сча­стью, есть дру­гой за­ме­ча­тель­ный те­ле­ка­нал, на ко­то­ром я ве­ду про­грам­му «По­след­ний день». Вот на нее я и пе­ре­клю­чил­ся...

И т с о в о Н А И Р Т/ И М К а н и л Га

алия Бе­ло­хво­сти­ко­ва на съем­ках филь­ма «Берег», 1983 г.

» й и н ш а м о Д « л а н а К

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.