Со­сто­я­ние и адек­ват­ность ан­ти­ко­а­гу­лянт­ной те­ра­пии при фиб­рил­ля­ции пред­сер­дий в кли­ни­че­ской прак­ти­ке/

Р А Яс­ке­вич А А Туч­ков, Н Г. Го­го­ла­шви­ли,

Lechaschij vrach - - Содержание - Кон­такт­ная ин­фор­ма­ция: aatuchkov@mail.ru

А. А. Туч­ков1

Н. Г. Го­го­ла­шви­ли, док­тор ме­ди­цин­ских на­ук, про­фес­сор Р. А. Яс­ке­вич, кан­ди­дат ме­ди­цин­ских на­ук

ФГБНУ ФИЦ КНЦ СО РАН, Крас­но­ярск Ре­зю­ме. При­ве­де­ны дан­ные об осо­бен­но­стях ан­тит­ром­бо­ти­че­ской те­ра­пии у па­ци­ен­тов с фиб­рил­ля­ци­ей пред­сер­дий го­ро­да Крас­но­яр­ска. Оце­нен объ­ем ан­тит­ром­бо­ти­че­ской те­ра­пии на до­гос­пи­таль­ном эта­пе в за­ви­си­мо­сти от рис­ка тром­бо­эм­бо­ли­че­ских ослож­не­ний на ос­но­ва­нии ан­ке­ти­ро­ва­ния па­ци­ен­тов и ана­ли­за ме­ди­цин­ской до­ку­мен­та­ции.

Клю­че­вые сло­ва: фиб­рил­ля­ция пред­сер­дий, ораль­ные ан­ти­ко­а­гу­лян­ты, ан­тит­ром­бо­ти­че­ская те­ра­пия, но­вые ораль­ные ан­ти­ко­а­гу­лян­ты.

State and adequacy of anticoagulant therapy in fibrillation of precurities in clinical practice

A. A. Tuchkov, N. G. Gogolashvili, R. A. Yaskevich Abstract. The article presents data on the features of antithrombotic therapy in patients with atrial fibrillation in the city of Krasnoyarsk. The volume of antithrombotic therapy was estimated at the prehospital stage, depending on the risk of thromboembolic complications based on patient questioning and analysis of medical records.

Keywords: atrial fibrillation, oral anticoagulants, antithrombotic therapy, new oral anticoagulants.

Фиб­рил­ля­ция пред­сер­дий (ФП) яв­ля­ет­ся од­ним из наи­бо­лее кли­ни­че­ски зна­чи­мых на­ру­ше­ний сер­деч­но­го рит­ма [1–3]. Дан­ные о рас­про­стра­нен­но­сти этой арит­мии до­ста­точ­но про­ти­во­ре­чи­вы. В ря­де за­ру­беж­ных круп­ных ис­сле­до­ва­ний при од­но­крат­ной ре­ги­стра­ции элек­тро­кар­дио­гра­фии (ЭКГ) рас­про­стра­нен­ность ФП со­ста­ви­ла 0,95–2,132% [4, 5]. В Рос­сии, учи­ты­вая дан­ные оте­че­ствен­ных ис­сле­до­ва­ний, рас­про­стра­нен­ность это­го на­ру­ше­ния рит­ма со­став­ля­ет 0,7–1,5% при од­но­крат­ной ре­ги­стра­ции ЭКГ, воз­рас­тая до 2,1–4,3% при про­ве­де­нии су­точ­но­го мо­ни­то­ри­ро­ва­ния ЭКГ [6, 7]. В на­сто­я­щее вре­мя рас­про­стра­нен­ность ФП неуклон­но рас­тет и по про­гно­зам, при­ни­мая во вни­ма­ние фак­тор ста­ре­ния на­се­ле­ния, к 2050 г. уве­ли­чит­ся как ми­ни­мум вдвое [8, 9]. Фиб­рил­ля­ция пред­сер­дий яв­ля­ет­ся угро­жа­ю­щим со­сто­я­ни­ем по раз­ви­тию тром­бо­эм­бо­ли­че­ских ослож­не­ний и в первую оче­редь кар­дио­эм­бо­ли­че­ско­го ин­суль­та, риск ко­то­ро­го воз­рас­та­ет пя­ти­крат­но [2, 3]. Наи­бо­лее эф­фек­тив­ным ме­ди­ка­мен­тоз­ным спо­со­бом про­фи­лак­ти­ки дан­ных ослож­не­ний яв­ля­ет­ся на­зна­че­ние ораль­ных ан­ти­ко­а­гу­лян­тов (ОАК) [10]. В то же вре­мя по дан­ным круп­ных меж­ду­на­род­ных ре­ги­стров ча­сто­та на­зна­че­ния ОАК у боль­ных с ФП со­став­ля­ет толь­ко 62–80% [11, 12]. По дан­ным рос­сий­ских ис­сле­до­ва­ний ча­сто­та на­зна­че­ния ОАК у боль­ных с ФП со­ста­ви­ла 4,2–62,1% [13–16]. На ба­зе кар­дио­ло­ги­че­ско­го от­де­ле­ния кли­ни­ки НИИ ме­ди­цин­ских про­блем Се­ве­ра был со­здан ре­гистр па­ци­ен­тов с фиб­рил­ля­ци­ей пред­сер­дий для изу­че­ния рис­ка тром­бо­эм­бо­ли­че­ских ослож­не­ний и оцен­ки адек­ват­но­сти ан­тит­ром­бо­ти­че­ской те­ра­пии (АТТ) у боль­ных с ФП.

Це­лью на­сто­я­ще­го ис­сле­до­ва­ния бы­ло оце­нить риск раз­ви­тия ин­суль­та и си­стем­ных эм­бо­лий, а так­же адек­ват­ность АТТ у боль­ных с некла­пан­ной фиб­рил­ля­ци­ей пред­сер­дий, гос­пи­та­ли­зи­ро­ван­ных в кар­дио­ло­ги­че­ское от­де­ле­ние.

Ма­те­ри­а­лы и ме­то­ды ис­сле­до­ва­ния

В на­сто­я­щее ис­сле­до­ва­ние вклю­че­ны все па­ци­ен­ты с ФП, гос­пи­та­ли­зи­ро­ван­ные в кар­дио­ло­ги­че­ское от­де­ле­ние НИИ ме­ди­цин­ских про­блем Се­ве­ра за 2015 г. Ди­а­гноз ФП уста­нав­ли­вал­ся в со­от­вет­ствии с дей­ству­ю­щи­ми ре­ко­мен­да­ци­я­ми [10].

В ис­сле­до­ва­ние был вклю­чен 281 па­ци­ент с ФП: 130 (46,3%) муж­чин и 151 жен­щи­на (53,7%). У всех боль­ных бы­ла про­из­ве­де­на оцен­ка рис­ка тром­бо­эм­бо­ли­че­ских ослож­не­ний по шка­ле CHA2DS2-VASc [10], рис­ка кро­во­те­че­ний по шка­ле HAS — BLED [21].

Был оце­нен объ­ем АТТ на до­гос­пи­таль­ном эта­пе в за­ви­си­мо­сти от рис­ка тром­бо­эм­бо­ли­че­ских ослож­не­ний на ос­но­ва­нии ан­ке­ти­ро­ва­ния па­ци­ен­тов и ана­ли­за ме­ди­цин­ской до­ку­мен­та­ции.

Ста­ти­сти­че­скую об­ра­бот­ку дан­ных про­во­ди­ли с ис­поль­зо­ва­ни­ем про­грамм­но­го па­ке­та Statistica 6.0 (StatsoftInc.). При­ме­ня­лись стан­дарт­ные ме­то­ды опи­са­тель­ной ста­ти­сти­ки.

Ре­зуль­та­ты ис­сле­до­ва­ния

В окон­ча­тель­ный ана­лиз во­шли дан­ные 281 па­ци­ен­та с ФП обо­е­го по­ла из 834, про­хо­див­ших ле­че­ние в кар­дио­ло­ги­че­ском от­де­ле­нии. Та­ким об­ра­зом, ФП от­ме­ча­лась у 33,7% па­ци­ен­тов, что

со­по­ста­ви­мо с дан­ны­ми оте­че­ствен­но­го ре­ги­стра ЛИС-2 [17], в ко­то­рый бы­ло вклю­че­но 960 боль­ных с раз­лич­ны­ми сер­деч­но-со­су­ди­сты­ми за­бо­ле­ва­ни­я­ми, а ча­сто­та ФП со­ста­ви­ла 26,8%.

Ха­рак­те­ри­сти­ка боль­ных с ФП пред­став­ле­на в табл. 1. Сред­ний воз­раст со­ста­вил 67,4 го­да, сред­ний воз­раст муж­чин — 63,9, жен­щин — 70,4 го­да. Пер­ма­нент­ную фор­му ФП име­ли 145 (51,6%) че­ло­век, пер­си­сти­ру­ю­щую 95 (33,8%) че­ло­век, па­рок­сиз­маль­ную — 41 (14,6%) че­ло­век. Прак­ти­че­ски все об­сле­до­ван­ные (95,7%) име­ли ар­те­ри­аль­ную ги­пер­то­нию, 31,3% — за­стой­ную сер­деч­ную недо­ста­точ­ность, 20,6% стра­да­ли са­хар­ным диа­бе­том, а 18,1% пе­ре­нес­ли ин­сульт или тран­зи­тор­ную ише­ми­че­скую ата­ку (ТИА). Со­су­ди­стое за­бо­ле­ва­ние (ин­фаркт мио­кар­да в ана­мне­зе, пе­ри­фе­ри­че­ский ате­ро­скле­роз, ате­ро­скле­ро­ти­че­ские бляш­ки в аор­те) бы­ли у 29,5% че­ло­век. 33,8% боль­ных бы­ли в воз­расте стар­ше 75 лет, 31% боль­ных на­хо­ди­лись в воз­расте от 64 до 74 лет. Ре­зуль­та­ты ана­ли­за фак­то­ров рис­ка ин­суль­та и си­стем­ных эм­бо­лий с ис­поль­зо­ва­ни­ем шка­лы CHA2DS2-VASc у па­ци­ен­тов с ФП в на­шем ис­сле­до­ва­нии пред­став­ле­ны на рис. 1.

Фак­то­ры рис­ка тром­бо­эм­бо­лиз­ма (0 бал­лов по шка­ле CHA2DS2-VASc) от­сут­ство­ва­ли у 0,4% па­ци­ен­тов, 1 балл по шка­ле CHA2DS2-VASc име­ли 6,0% па­ци­ен­тов, 2 бал­ла — 22,8%, 3 бал­ла — 20,3%, 4 бал­ла — 21,7%, 5 бал­лов — 15,3%, 6 бал­лов — 8,5%, 7 бал­лов — 3,2%, 8 бал­лов — 1,8% па­ци­ен­тов. Сред­ний балл по ис­поль­зу­е­мой шка­ле со­ста­вил 3,6 (2,0–5,0), что со­по­ста­ви­мо с дан­ны­ми меж­ду­на­род­но­го ре­ги­стра GARFIELD [11], где сред­ний балл рис­ка тром­бо­эм­бо­лиз­ма со­ста­вил 3,2 бал­ла, Ев­ро­пей­ско­го ре­ги­стра боль­ных с ФП (PREFER in AF) — 3,4 бал­ла [19], ис­сле­до­ва­ни­ем ROCKET AF [20] — 3,5 бал­ла.

Ре­зю­ми­руя вы­ше­из­ло­жен­ное, сле­ду­ет от­ме­тить, что по­дав­ля­ю­щее боль­шин­ство об­сле­до­ван­ных на­ми па­ци­ен­тов — 263 (93,6%) от­но­си­лись к ка­те­го­рии вы­со­ко­го рис­ка кар­дио­эм­бо­ли­че­ских ин­суль­тов и име­ли аб­со­лют­ное по­ка­за­ние к те­ра­пии ан­ти­ко­а­гу­лян­та­ми, так как на­би­ра­ли 2 и бо­лее бал­лов по шка­ле стра­ти­фи­ка­ции рис­ка CHA2DS2-VASc, при этом 13,5% боль­ных име­ли 6 и бо­лее бал­лов. Схо­жие дан­ные мож­но на­блю­дать в Ев­ро­пей­ском ре­ги­стре EORP — AF (2014), где вы­со­кий риск по шка­ле CHA DS -VASc име­ли 81,2% об­сле­ду­е­мых [20].2 2

Про­ана­ли­зи­ро­вав риск раз­ви­тия ге­мор­ра­ги­че­ских ослож­не­ний по шка­ле HAS — BLED, мы вы­яс­ни­ли, что низ­кий риск кро­во­те­че­ний име­ли 246 (87,5%) боль­ных, вы­со­кий — 35 (12,5%), при этом сред­ний балл для всех боль­ных с ФП со­ста­вил 2,0 (1,0–2,0).

Ана­лиз те­ра­пии на до­гос­пи­таль­ном эта­пе (рис. 2) по­ка­зал, что толь­ко 79 (30%) па­ци­ен­тов, имев­ших 2 и бо­лее бал­ла по шка­ле CHA2DS2-VASc, при­ни­ма­ли те­ра­пию ОАК на до­гос­пи­таль­ном эта­пе, 55 (20,9%) из них при­ни­ма­ли вар­фа­рин, 24 (9,1%) при­ни­ма­ли но­вые

ораль­ные ан­ти­ко­а­гу­лян­ты (НОАК). У па­ци­ен­тов, по­лу­чав­ших ОАК, от­ме­чал­ся низ­кий риск кро­во­те­че­ний по шка­ле HAS — BLED (сред­ний балл со­ста­вил 2 (1,0–2,0)). При ан­ке­ти­ро­ва­нии па­ци­ен­тов, не при­ни­мав­ших ОАК, бы­ло вы­яс­не­но, что 21 па­ци­ент ра­нее при­ни­мал вар­фа­рин, но от­ка­зал­ся от при­е­ма это­го пре­па­ра­та по раз­лич­ным при­чи­нам.

Зна­чи­тель­ная до­ля боль­ных, ко­то­рым бы­ли по­ка­за­ны ан­ти­ко­а­гу­лян­ты, при­ни­ма­ли дез­агре­ган­ты — 177 (67,3%) че­ло­век. Из ко­то­рых при­ни­ма­ли Ас­пи­рин — 165 (62,7%) об­сле­ду­е­мых, кло­пи­до­грел — 10 (3,8%), двой­ную дез­агре­гант­ную те­ра­пию (Ас­пи­рин + кло­пи­до­грел) — 2 (0,8%) па­ци­ен­та. Сред­ний балл для этих боль­ных по шка­ле CHA2DS2-VASc со­ста­вил 4 (3,0–5,0) бал­ла, по шка­ле HAS — BLED — 2 (1,0–2,0) бал­ла. При этом 28 об­сле­ду­е­мых име­ли 6 и бо­лее бал­лов по шка­ле CHA2DS2-VASc. Из 7 (2,7%) па­ци­ен­тов, не по­лу­чав­ших ни­ка­кой АТТ, сред­ний балл по шка­ле CHA2DS2-VASc со­ста­вил 3 (2,0–3,0) бал­ла, по шка­ле HAS — BLED — 1 (1,0–2,0) балл, при этом вы­со­кий риск кро­во­те­че­ний имел все­го один па­ци­ент, на­би­рав­ший 3 бал­ла по шка­ле HAS — BLED.

Бы­ла про­ана­ли­зи­ро­ва­на ча­сто­та на­зна­че­ния ОАК у па­ци­ен­тов с 2 и бо­лее бал­ла­ми по шка­ле CHA2DS2-VASc в за­ви­си­мо­сти от фор­мы ФП (табл. 2). Ана­лиз по­ка­зал, что у па­ци­ен­тов с по­сто­ян­ной фор­мой ФП ОАК бы­ли на­зна­че­ны в 34,3%, у па­ци­ен­тов с пер­си­сти­ру­ю­щей фор­мой в 28,1%, с па­рок­сиз­маль­ной фор­мой в 18,9% слу­ча­ев. Наи­боль­шая ча­сто­та на­зна­че­ния дез­агре­ган­тов (81,1%) при­хо­ди­лось на па­рок­сиз­маль­ную фор­му ФП.

Всем па­ци­ен­там, ко­то­рые ра­нее на до­гос­пи­таль­ном эта­пе по­лу­ча­ли те­ра­пию дез­агре­ган­та­ми, в ста­ци­о­на­ре бы­ла пред­ло­же­на те­ра­пия вар­фа­ри­ном ли­бо НОАК. При этом 142 (80,2%) па­ци­ен­та от­ка­за­лись от те­ра­пии вар­фа­ри­ном вслед­ствие воз­мож­ных труд­но­стей кон­тро­ля меж­ду­на­род­но­го нор­ми­ро­ван­но­го от­но­ше­ния (МНО) в бу­ду­щем, 10 (5,7%) боль­ных — вслед­ствие кро­во­те­че­ний в ана­мне­зе (ра­нее при­ни­ма­ли вар­фа­рин), 11 (6,2%) боль­ных (ра­нее при­ни­ма­ли вар­фа­рин) — вслед­ствие ла­биль­но­го МНО. Сре­ди 10 па­ци­ен­тов, имев­ших в ана­мне­зе кро­во­те­че­ния и от­ка­зав­ших­ся от те­ра­пии вар­фа­ри­ном, 4 боль­ных на­би­ра­ли 3 бал­ла, 2 па­ци­ен­та име­ли 4 бал­ла и 1 об­сле­ду­е­мый — 5 бал­лов по шка­ле кро­во­те­че­ний HAS — BLED. На те­ра­пию вар­фа­ри­ном пе­ре­шло 14 (7,9%) об­сле­ду­е­мых, 47 (26,6%) па­ци­ен­тов пред­по­чли вар­фа­ри­ну те­ра­пию НОАК. Ос­нов­ной при­чи­ной от­ка­за от на­зна­че­ния НОАК, не тре­бу­ю­щих ре­гу­ляр­но­го мо­ни­то­рин­га ан­ти­ко­а­гу­лянт­ной ак­тив­но­сти, бы­ла вы­со­кая сто­и­мость пре­па­ра­тов.

За пе­ри­од пре­бы­ва­ния в ста­ци­о­на­ре пе­ре­но­си­мость АТТ у всех об­сле­до­ван­ных па­ци­ен­тов бы­ла хо­ро­шей. Угро­жа­ю­щих жиз­ни кро­во­те­че­ний не ре­ги­стри­ро­ва­лось. Всем па­ци­ен­там пе­ред на­зна­че­ни­ем ан­ти­ко­а­гу­лянт­ной те­ра­пии оце­ни­вал­ся риск кро­во­те­че­ний по шка­ле HAS — BLED. Це­ле­вое зна­че­ние МНО (от 2,0 до 3,0) на мо­мент вы­пис­ки из ста­ци­о­на­ра бы­ло до­стиг­ну­то толь­ко у 41,8% па­ци­ен­тов, по­лу­чав­ших вар­фа­рин. Остав­ши­е­ся 47,3% об­сле­до­ван­ных име­ли зна­че­ния МНО ме­нее 2,0, и 10,9% па­ци­ен­тов име­ли зна­че­ния МНО боль­ше 3,0.

Вы­во­ды

1. Уста­нов­ле­но, что боль­шая часть па­ци­ен­тов с ФП (93,6%) от­но­си­лись к груп­пе вы­со­ко­го рис­ка кар­дио­эм­бо­ли­че­ских ин­суль­тов по шка­ле CHA2DS2-VASc и име­ли аб­со­лют­ные по­ка­за­ния к те­ра­пии ОАК. 2. Адек­ват­ную ан­ти­ко­а­гу­лянт­ную те­ра­пию на до­гос­пи­таль­ном эта­пе по­лу­ча­ли толь­ко 30% па­ци­ен­тов с ФП, по­сту­пив­ших в кар­дио­ло­ги­че­ское от­де­ле­ние, при этом 20,9% об­сле­ду­е­мых при­ни­ма­ли вар­фа­рин и 9,1% — НОАК. 3. Ос­нов­ны­ми при­чи­на­ми от­ка­за от те­ра­пии вар­фа­ри­ном и НОАК на дан­ный мо­мент оста­ют­ся труд­но­сти ре­гу­ляр­но­го кон­тро­ля МНО и вы­со­кая сто­и­мость пре­па­ра­тов со­от­вет­ствен­но. 4. Уста­нов­ле­но, что боль­шая часть па­ци­ен­тов с ФП (87,5%) от­но­си­лись к груп­пе низ­ко­го рис­ка кро­во­те­че­ний по шка­ле HAS — BLED, при этом толь­ко 27,6% при­ни­ма­ли те­ра­пию ОАК на до­гос­пи­таль­ном эта­пе.

Ли­те­ра­ту­ра

1. O’Neal W. T., Efird J. T., Judd S. E. et al. Impact of Awareness and Patterns of Nonhospitalized

Atrial Fibrillation on the Risk of Mortality: The Reasons for Geographic And Racial Differences in Stroke (REGARDS) Study // Clin. Cardiol. 2016. V. 39. № 2. P. 103–110.

2. Wolf P. A., Abbott R. D., Kannel W. B. Atrial fibrillation as an independent risk factor for stroke: the Framingham Study // Stroke. 1991. № 22. P. 983–988.

3. Iwahana H., Ishikawa S., Ishikawa J. et al.

Atrial fibrillation is a major risk factor for stroke, especially in women: the Jichi Medical School cohort study // J. Epidemiol. 2011. V. 21. № 2. P. 95–101. 4. Go A. S., Hylek E. M., Phillips K. A. et al.

Prevalence of diagnosed atrial fibrillation in adults: national implications for rhythm management and stroke prevention: the AnTicoagulation

and Risk Factors in Atrial Fibrillation (ATRIA) Study // JAMA. 2001. V. 285. № 18. P. 2370–2375. 5. Wilke T., Groth A., Mueller S. et al. Incidence and prevalence of atrial fibrillation: an analysis based on 8. 3 million patients // Europace. 2013. V. 15. № 4. P. 486–493.

6. Го­го­ла­шви­ли Н. Г., Нов­го­род­це­ва Н. Я., По­ли­кар­пов Л. С. Ча­сто­та арит­мий серд­ца в по­пу­ля­ции и ко­рен­но­го сель­ско­го на­се­ле­ния Яку­тии // Си­бир­ский медицинский жур­нал. 2004. № 2. C. 79–82.

7. Го­го­ла­шви­ли Н. Г., Нов­го­род­це­ва Н. Я.,

По­ли­кар­пов Л. С., Кар­пов Р. С. Ча­сто­та арит­мий серд­ца в по­пу­ля­ции сель­ско­го на­се­ле­ния Крас­но­яр­ско­го края // Те­ра­пев­ти­че­ский Ар­хив. 2004. T. 76. № 1. C. 41–44.

8. Haim M., Hoshen M., Reges O. et al. Prospective national study ofthe prevalence, incidence, management and outcome of a large contemporary cohort of patients with incident non-valvular atrial fibrillation // J. Am. Heart. Assoc. 2015. V. 4. № 1. e001486.

9. Му­ром­це­ва Г.А., Де­ев А.Д., Кон­стан­ти­нов В.В. и др. Рас­про­стра­нен­ность элек­тро­кар­дио­гра­фи­че­ских из­ме­не­ний у муж­чин и жен­щин стар­ше­го воз­рас­та в рос­сий­ской фе­де­ра­ции // Ра­ци­о­наль­ная фар­ма­ко­те­ра­пия в кар­дио­ло­гии. 2016. T. 12. № 6. C. 711–717. 10. Camm A. J., Lip G. Y., De Caterina R. et al.

2012 focused update of the ESC Guidelines for the management of atrial fibrillation. An update of the 2010 ESC Guidelines for the management of atrial fibrillation. Developed with the special contribution of the European Heart Rhythm Association // Eur.

Heart J. 2012. № 33. P. 2719–2747.

11. Kakkar A.K., Mueller I., Bassand J.P. International longitudinal registry of patients with atrial fibrillation at risk of stroke: Global Anticoagulant Registry in the FIELD (GARFIELD) // Am. Heart J. 2012. V. 163. № 1. P. 13–19.

12. Chugh S. S., Havmoeller R., Narayanan K. et al. Worldwide epidemiology of atrial fibrillation: a Global Burden of Disease 2010 Study // Circulation. 2014. V. 129. № 8. P. 837–847.

13. Ко­рен­но­ва О. Ю., Маль­цев С. Н., Пет­рен­ко А. В.,

Бу­ла­хо­ва Е. Ю. Фиб­рил­ля­ция пред­сер­дий в ре­аль­ной кли­ни­че­ской прак­ти­ке: уро­ки од­но­го ре­ги­о­наль­но­го ре­ги­стра // Труд­ный па­ци­ент. 2015. № 13. C. 8–11.

14. Лу­кья­нов М.М., Бой­цов С.А., Яку­шин С.С. и др. Ди­а­гно­сти­ка, ле­че­ние, сер­деч­но-со­су­ди­стая па­то­ло­гия и со­пут­ству­ю­щие за­бо­ле­ва­ния у боль­ных с ди­а­гно­зом «фиб­рил­ля­ция пред­сер­дий» в усло­ви­ях ре­аль­ной ам­бу­ла­тор­но-по­ли­кли­ни­че­ской прак­ти­ки (по дан­ным РЕ­ги­стра Кар­дио ВАс­ку­ляр­ных ЗА­бо­ле­ва­ний РЕКВАЗА) // Ра­ци­о­наль­ная Фар­ма­ко­те­ра­пия в Кар­дио­ло­гии. 2014. T. 10. №. 4. P. 366–377.

15. Sokolova A.A., Anikina O.S., Zhilenko A.V. et al. Anticoagulation treatment safety with vitamin K antagonists and novel oral anticoagulants within the registry of patients with non-valvular atrial fibrillation // Eur. Heart J. 2014. № 35. Suppl. P. 1113. 16. Гай­се­нок О. В., Лео­нов А. С. При­ме­не­ние пе­ро­раль­ных ан­ти­ко­а­гу­лян­тов у па­ци­ен­тов с фиб­рил­ля­ци­ей пред­сер­дий: дан­ные ко­горт­но­го ис­сле­до­ва­ния // Ра­ци­о­наль­ная фар­ма­ко­те­ра­пия

в кар­дио­ло­гии. 2016. № 4. C. 376–379.

17. Бой­цов С. А., Мар­це­вич С. Ю., Гин­збург М. Л.

Лю­бе­рец­кое ис­сле­до­ва­ние смерт­но­сти боль­ных, пе­ре­нес­ших моз­го­вой ин­сульт или тран­зи­тор­ную ише­ми­че­скую ата­ку (ЛИС-2). Ди­зайн и оцен­ка ле­кар­ствен­ной те­ра­пии // Ра­ци­о­наль­ная фар­ма­ко­те­ра­пия в кар­дио­ло­гии. 2013. Т. 2. № 9. C. 114–122. 18. Kirchhof P., Ammentorp B., Darius H. et al. Management of atrial fibrillation in seven

European countries after the publication of the

2010 Guidelines on atrial fibrillation. Primary results of the prevention of the thromboembolic events — European Registry in Atrial

Fibrillation (PREFER in AF) // Europace. 2014. V. 16. № 1. P. 6–14.

19. Manesh R. P., Kenneth W. M., Jyotsna G.

Rivaroxaban versus Warfarin in Nonvalvular Atrial Fibrillation // New England Journal of Medicine. 2011. V. 365. № 10. P. 883–891.

20. Gregory Y.H. L., Cecile L., Popescu M.I. et al.

Prognosis and treatment of atrial fibrillation patients by European cardiologists: one year follow-up of the EURObservational Research Programme-Atrial Fibrillation General Registry Pilot Phase (EORP-AF Pilot registry) // European Heart Journal. 2014. V. 35. № 47. P. 3365–3376.

21. Pisters R., Lane D. A., Nieuwlaat R. et al. A novel user-friendly score (HAS-BLED) to assess 1-year risk of major bleeding in patients with atrial fibrillation: the Euro Heart Survey on atrial fibrillation // Chest. 2010. V. 138. № 5. P. 1093–1100.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.