Не толь­ко ма­ри­нист

Literaturnaya Gazeta - - БИБЛИОСФЕРА - Сер­гей Казна­че­ев

Лео­нид Вьюн­ник. Ай-Пет­ри. Сти­хо­тво­ре­ния и по­э­мы.

Из­бран­ное. –

М.: Из­да­тель­ско-тор­го­вая кор­по­ра­ция «Даш­ков и К°», 2017. –

312 с. – 1000 экз.

Нач­нём с ци­та­ты. Прав­да, это не Лео­нид Вьюн­ник на­пи­сал, а по­кой­ный Кон­стан­тин Ко­ле­дин. Но по­свя­ще­ны они имен­но то­му. Это, ес­ли угод­но, ре­льеф­ный и впе­чат­ля­ю­щий порт­рет его:

От хво­роб за­го­во­рён­ный, Сквозь про­ку­рен и про­пит. Зу­бы, что твой дуб мо­рё­ный. Мор­да – плю­нешь – за­ши­пит.

Сло­во – ги­ря, а иные У линг­ви­стов не в хо­ду. У него гла­за цеп­ные У бро­вей на по­во­ду.

Он мрач­не­ет на пи­руш­ке. Жи­ла бьёт­ся на вис­ке. Об­лив­ная сто­нет круж­ка В во­ло­са­том ку­ла­ке...

За­ко­лы­шут­ся при­ли­вы. Го­лу­бой ме­ри­ди­ан.

...А ка­кой он был счаст­ли­вый! Мо­ре. Мо­ре. Оке­ан.

Мор­ская те­ма дей­стви­тель­но на­креп­ко во­шла в его судь­бу – и в жизнь, и в сти- хи. По окон­ча­нии Жда­нов­ской (Ма­ри­у­поль­ской) мо­ре­ход­ки бу­ду­щий по­эт был при­знан луч­шим ру­ле­вым Азов­ско­го управ­ле­ния Чер­но­мор­ско­го па­ро­ход­ства, а уже в зре­лые го­ды про­де­лал мно­гие кру­го­свет­ки от Ев­ро­пы до Ла­тин­ской Аме­ри­ки, от Япо­нии до Ав­стра­лии... Мо­рем вдо­сталь на­по­е­ны все раз­де­лы кни­ги, по­э­мы «Эс­па­ньо­ла» и «Пу­ти­на». И в сте­пен­ном воз­расте на под­мос­ков­ной да­че он по-преж­не­му тос­ку­ет по оке­ан­ской волне так же, как в пла­ва­нии не за­бы­вал про от­чую зем­лю:

Тай­фу­ны, тро­пи­ки, са­ван­ны, Два оке­а­на и мо­ря,

Два чёр­ных штор­ма, а за ва­ми Зем­ля ро­ди­мая моя.

Вся в кле­ве­рах да в мо­ло­чае, В че­реш­нях соч­ных по­ут­ру. О как же я по ней ску­чаю

И слов ни­как не под­бе­ру.

Мор­ская ре­аль­ность для Л. Вьюн­ни­ка не толь­ко див­ные да­ли и эк­зо­ти­че­ские кра­са­ви­цы (мек­си­кан­ки, фи­лип­пин­ки, му­лат­ки...), ко­то­рые плы­вут по вол­нам его па­мя­ти. Это преж­де все­го – тя­жё­лая муж­ская ра­бо­та, ко­то­рую нуж­но де­лать класс­но и тща­тель­но, то­гда и боц­ман, ко­то­рый слов на ве­тер не бро­са­ет, по­хва­лит:

Знаю до мель­чай­ше­го шу­ру­па Ме­ха­низ­мы,

Где я вах­ты нёс. Ма­ги­страль­ку каж­дую Про­щу­пы­вал,

В трю­ме шхе­ру каж­дую Про­полз.

В го­ло­ве дер­жал. Учил-за­учи­вал, За­бы­вая ужин,

От­дых,

Сон.

Ну а пос­ле

Ро­бу я вы­кру­чи­вал,

А на ней – кри­стал­ли­ка­ми – соль. ...До сих пор

С ка­ким-то чув­ством бо­ли, – Вс­по­ми­ная дни на ко­раб­ле, – С ува­же­ньем От­но­шусь я к со­ли –

Как на ро­бе,

Так и на сто­ле.

Ко­му-то вла­ды­че­ство мор­ско­го ма­те­ри­а­ла по­ка­жет­ся чрез­мер­ным, но... раз­ве мы упре­ка­ем за это Ай­ва­зов­ско­го? Лео­нид Вьюн­ник во мно­гом – ма­ри­нист. Но не толь­ко. Жизнь на су­ше – что в ме­га­по­ли­се, что на садовом участ­ке – в вос­при­я­тии по­эта вы­гля­дит про­за­ич­нее, при­зем­лён­нее. Тут в его ар­се­на­ле уже по­яв­ля­ет­ся и по­ли­ти­че­ская са­ти­ра («Всу­чи­ли нам Гай­да­ры де­мо- кра­тию...»), и уха­бы бы­то­вых неуря­диц («Я на­тер­пел­ся от же­ны, / Как брат мой стар­ший от вой­ны...»), и зор­ко под­ме­чен­ные со­ци­аль­ные про­бле­мы:

Про­мча­лись ре­бя­та с порт­фе­ля­ми,

книж­ка­ми. Ста­руш­ка од­на на­прав­ля­ет­ся в парк. Счаст­ли­вые да­мы гу­ля­ют с де­тиш­ка­ми. Без­дет­ные да­мы вы­во­дят со­бак.

Не остал­ся без по­э­ти­че­ско­го вни­ма­ния и тот пе­ри­од жиз­ни, ко­гда сти­хо­тво­рец вме­сте с ра­но ушед­шим сы­ном Мак­си­мом про­дук­тив­но за­ни­мал­ся из­го­тов­ле­ни­ем книг для со­бра­тьев по пе­ру. В 90-е го­ды, ко­гда ли­те­ра­тур­ный про­цесс проч­но встал на при­кол, в сте­нах Мос­ков­ской пи­са­тель­ской ор­га­ни­за­ции он сво­и­ми ру­ка­ми вы­пу­стил в свет мно­гие де­сят­ки, а мо­жет, и сот­ни скром­ных в по­ли­гра­фи­че­ском от­но­ше­нии, но та­ких нуж­ных ав­то­рам кни­жек:

В ка­би­не­те сво­бод­ном и яр­ком

Я к ри­зо­гра­фу креп­ко при­ник. Я люб­лю лю­дям де­лать по­дар­ки В ви­де – в мяг­кой об­ло­жеч­ке – книг. Я стра­ни­цы ли­стаю неспеш­но И сла­гаю их в стоп­ку од­ну. Про­степ­ли­рую бы­ст­ро и неж­но, Ко­ре­шоч­ка­ми к серд­цу при­жму. А по­том их об­ре­жу так мет­ко, Что ни­кто не за­ме­тит изъ­ян. И ле­жат они, слов­но кон­фет­ки,

Я ж от сча­стья и гор­до­сти – пьян...

Что ж, это ведь то­же – грань ли­те­ра­тур­ной судь­бы, и то­же – счаст­ли­вая.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.