Иг­ро­вое за­зер­ка­лье,

или Тай­ны ху­дож­ни­ка Ти­хо­ми­ро­ва

Literaturnaya Gazeta - - НАСТОЯЩЕЕ ПРОШЛОЕ - Ев­ге­ний Тро­стин

Ири­на Круп­ниц­кая. Ком­по­зи­ция на те­му Пет­руш­ки. Жизнь и твор­че­ство ху­дож­ни­ка Алек­сандра Ти­хо­ми­ро­ва.

– М.: Из­да­тель­ство «Май­ер», 2018.

– 368 с.: ил. – 1000 экз.

В по­след­ние го­ды жи­во­пись ста­ла в Рос­сии «боль­ше, чем жи­во­пи­сью». На мно­гие вы­став­ки труд­но про­ник­нуть, би­ле­ты бро­ни­ру­ют­ся чуть ли не за пол­го­да. Ка­жет­ся, с со­вет­ских вре­мен у нас не бы­ло столь ак­тив­ной кар­ти­но­лю­би­вой ауди­то­рии. Внят­но­го объ­яс­не­ния это­му фе­но­ме­ну ни­кто не дал. То ли мы из­го­ло­да­лись по боль­шо­му ис­кус­ству, то ли пред­по­чи­та­ем «лю­бить гла­за­ми» пос­ле де­ся­ти­ле­тий ли­те­ра­ту­ро­цен­триз­ма. Но там, где есть столь бур­ный ин­те­рес к жи­во­пи­си, бу­дет по­пол­нять­ся и биб­лио­те­ка.

Ка­пи­таль­ное ис­сле­до­ва­ние, по­свя­щён­ное жиз­ни и твор­че­ству ху­дож­ни­ка Алек­сандра Ти­хо­ми­ро­ва (1916–1995), уже по­лу­чи­ло вы­со­кую оцен­ку спе­ци­а­ли­стов. Но эта кни­га на­пи­са­на не толь­ко для ди­пло­ми­ро­ван­ных ис­кус­ство­ве­дов. Ведь в ней идёт речь о вре­ме­ни, о нераз­га­дан­ном рус­ском ХХ ве­ке.

Ири­на Круп­ниц­кая дав­но ис­сле­ду­ет жизнь и твор­че­ство ху­дож­ни­ка, ко­то­рый в пол­ной ме­ре рас­крыл­ся пе­ред це­ни­те­ля­ми ис­кус­ства толь­ко пос­ле смер­ти, хо­тя его ги­гант­ские по­лот­на бы­ли из­вест­ны каж­до­му со­вет­ско­му че­ло­ве­ку, а в осо­бен­но­сти – моск­ви­чам. В празд­нич­ные дни на цен­траль­ных пло­ща­дях сто­ли­цы фа­са­ды до­мов укра­ша­ли огром­ные порт­ре­ты во­ждя ре­во­лю­ции – и в этом де­ле Алек­сандр Ти­хо­ми­ров не знал рав­ных. Ве­ли­че­ствен­ный об­раз Ле­ни­на счи­тал­ся в те го­ды ли­цом дер­жа­вы. И Ти­хо­ми­ров со­зда­вал празд­нич­ные де­ко­ра­ции «об­раз­цо­во­го ком­му­ни­сти­че­ско­го го­ро­да».

Но пре­дан он был ино­му ис­кус­ству – жи­во­пи­си пыт­ли­вой и тре­вож­ной, в ко­то­рой про­яви­лись (под­спуд­но ли?) тра­ги­че­ские пред­чув­ствия рас­па­да стра­ны. То есть он про­жил по мень­шей ме­ре две жиз­ни. Нам ин­те­рес­ны обе.

В глав­ной из них Ти­хо­ми­ро­ва при­тя­ги­ва­ла сти­хия иг­ры – те­ат­раль­ной, кар­точ­ной. Де­ло не в азар­те и не в ан­ту­ра­же. В этом про­стран­стве все­гда есть ми­сти­ка, все­гда есть дра­ма. Глав­ной те­мой ху­дож­ни­ка стал свое­об­раз­ный кар­на­вал с двой­ным дном. Со­рок и трид­цать лет на­зад эти кар­ти­ны, из­вест­ные уз­ко­му кру­гу зна­то­ков, про­из­во­ди­ли впе­чат­ле­ние от­кры­тия. В на­ше вре­мя эф­фект оча­ро­ва­ния «за­прет­ным пло­дом» уже не ра­бо­та­ет. Но те­атр Ти­хо­ми­ро­ва по-преж­не­му удив­ля­ет и при­тя­ги­ва­ет. Есть в нём тай­на, ко­то­рую не нуж­но раз­га­ды­вать, по­сти­гая «ал­геб­рой гар­мо­нию». Не­да­ром в свою по­та­ён­ную жизнь Ти­хо­ми­ров пус­кал немно­гих из­бран­ных.

К сча­стью, Круп­ниц­кая и не ста­ви­ла та­кой за­да­чи – «сры­вать по­кро­вы». По­вест­во­ва­ние де­ли­кат­но при­от­кры­ва­ет нам га­ле­рею Ти­хо­ми­ро­ва, ком­мен­ти­ру­ет его твор­че­ский путь. А рас­кры­вать шиф­ры той сим­во­ли­ки, ко­то­рую со­зда­вал ху­дож­ник, каж­до­му нуж­но на­едине с кар­ти­на­ми. По­лу­чи­лась клас­си­че­ская ис­кус­ство­вед­че­ская мо­но­гра­фия – тща­тель­но вы­ве­рен­ная и чест­ная. Ред- кая по на­шим вре­ме­нам. Нет со­мне­ний, что це­ни­те­ли жан­ра по­лу­чат удо­воль­ствие и от ис­сле­до­ва­ния, и от ре­про­дук­ций – ведь го­во­рить о ху­дож­ни­ке «всле­пую» бес­смыс­лен­но.

Об­ра­ще­ние к био­гра­фии ху­дож­ни­ка обост­ря­ет на­ше впе­чат­ле­ние от его ра­бот. Кар­ти­ны Ти­хо­ми­ро­ва не бы­ли пря­мы­ми ил­лю­стра­ци­я­ми к соб­ствен­ным тре­вол­не­ни­ям и по­бе­дам, к пу­те­ше­стви­ям и ро­ма­нам. Его ху­до­же­ствен­ный мир, его ме­тод слож­нее. Но каж­дое со­бы­тие пре­лом­ля­лось на хол­стах. Этим ме­та­мор­фо­зам и по­свя­ще­на кни­га Круп­ниц­кой.

Но всё-та­ки, по­че­му – имен­но ком­по­зи­ция на те­му Пет­руш­ки? Это то­же иг­ра, в ко­то­рой уй­ма смыс­лов. Пер­со­наж на­род­но­го ку­коль­но­го те­ат­ра – это па­мять о на­шем да­лё­ком про­шлом, ве­ро­ва­ни­ях и ми­сте­ри­ях. Та­кой Петрушка есть в лю­бой куль­ту­ре, это не про­сто хо­дя­чий, но и необ­хо­ди­мый сю­жет, за ко­то­рым кро­ют­ся на­род­ные пред­став­ле­ния о сме­хе и сле­зах. Тут ведь не толь­ко ко­ми­че­ское на­ча­ло, не толь­ко ре­при­зы. Каж­дый Петрушка – ещё и обо­ро­тень. Без этой идеи при­твор­ства ци­ви­ли­за­ция непред­ста­ви­ма. И на по­лот­нах Ти­хо­ми­ро­ва мель­ка­ют кук­лы, ли­чи­ны, кар­точ­ные ма­сти… Иг­ро­вое за­зер­ка­лье ре­аль­но­сти. В этой ве­ре­ни­це на кар­ти­нах Ти­хо­ми­ро­ва мы ви­дим и ни­щих, и хо­зя­ев жиз­ни и тех, кто ме­тит во вла­сти­те­ли дум и бла­го­слов­ля­ет сму­ту. Так мыс­лил ху­дож­ник в 1980-е.

В дет­стве ху­дож­ник стал сви­де­те­лем рез­ни в Ба­ку – в его род­ном го­ро­де. Он со­здал три се­рии гра­фи­ки, по­свя­щён­ные уни­что­же­нию лю­дей в на­цист­ской Гер­ма­нии. Со­зда­вал их для се­бя, а по­том жизнь под­твер­ди­ла из­вест­ное пра­ви­ло: «Ру­ко­пи­си не го­рят». А кар­ти­ны – тем бо­лее.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.