Ху­дож­ник и кни­га

Впер­вые Пре­мия Алек­сандра Сол­же­ни­цы­на при­суж­де­на не пи­са­те­лям, а тем, без ко­го кни­ги то­же нет, – ху­дож­ни­кам-гра­фи­кам

Literaturnaya Gazeta - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Во­про­сы за­да­вал Алек­сандр Кон­дра­шов

На во­про­сы «ЛГ» от­ве­ти­ли за­ме­ча­тель­ные ху­дож­ни­ки-ил­лю­стра­то­ры, не­дав­но на­граж­дён­ные пре­ми­ей Алек­сандра Сол­же­ни­цы­на – Вик­тор Брит­вин и Сер­гей Лю­ба­ев.

Вик­то­ру Гле­бо­ви­чу Брит­ви­ну – «за вы­да­ю­щи­е­ся по ка­че­ству и вы­ра­зи­тель­но­сти ил­лю­стра­ции к сказ­кам и ми­фам на­ро­дов ми­ра; за глу­бо­кое и взвол­но­ван­ное про­чте­ние рус­ской ла­гер­ной про­зы взгля­дом ху­дож­ни­ка-гра­фи­ка». И Сер­гею Вик­то­ро­ви­чу Лю­ба­е­ву – «за пре­дан­ную лю­бовь к ли­те­ра­тур­ной клас­си­ке и её кон­ге­ни­аль­ное книж­ное оформ­ле­ние, за бо­га­тей­ший изоб­ра­зи­тель­ный язык, пре­вра­ща­ю­щий кни­гу в ди­зай­нер­ский ше­девр». Мы за­да­ли этим очень раз­ным за­ме­ча­тель­ным ху­дож­ни­кам-ил­лю­стра­то­рам несколь­ко во­про­сов о ли­те­ра­ту­ре, жи­во­пи­си и кни­ге, и вот как они на них от­ве­ти­ли.

– Что вы по­лю­би­ли рань­ше: чи­тать или ри­со­вать? Ка­кие кни­ги с картинками вам нра­ви­лись в дет­стве?

Вик­тор Брит­вин: Я на­чал ри­со­вать очень ра­но. Ино­гда сри­со­вы­вал что-то с дет­ских от­кры­ток, ко­то­рых в те го­ды бы­ло до­воль­но мно­го, – это вос­пи­та­ло до­ста­точ­но точ­ный глаз. Чи­тать то­же на­чал ра­но, но на­сто­я­щий вкус к чте­нию по­чув­ство­вал под­рост­ком.

Сер­гей Лю­ба­ев: Ри­со­вал, как все де­ти, – сна­ча­ла был «аван­гар­ди­стом», ри­со­вал ка­ра­ку­ли, ча­сто на чи­стых фор­за­цах книг. По­том по­шёл «ро­ман­ти­че­ский при­ми­тив», маль­чи­ше­ская во­ен­ная те­ма – ко­ни, тан­ки, са­мо­лё­ты, го­ря­щие джунгли (шла вой­на во Вьет­на­ме). И ря­дом же бы­ло чте­ние – сна­ча­ла с ба­буш­кой по сло­гам чи­та­ли рус- ские по­теш­ки с картинками Юрия Вас­не­цо­ва. Поз­же вме­сте с па­пой – «Бе­ле­ет па­рус оди­но­кий» Ка­та­е­ва чи­та­ли ле­том на мо­ре, и по­то­му осо­бен­но за­пом­ни­лось. Лет в семь со­вер­шен­но вол­шеб­ной ка­за­лась кни­га ска­зок Ан­дер­се­на с картинками чеш­ско­го ху­дож­ни­ка Ир­жи Трн­ки. Мно­го лю­би­мых дет­ских книг в на­шей се­мье со­хра­ни­лось. В них ил­лю­стра­ции Ко­на­ше­ви­ча, Ле­бе­де­ва, Па­хо­мо­ва, Лап­те­ва, Се­мё­но­ва, Ка­ба­ко­ва, Чи­жи­ко­ва… Но пе­ред картинками всё рав­но бы­ло сло­во, от это­го не уй­дёшь.

– В изоб­ра­зи­тель­ном искусстве мно­го на­прав­ле­ний, как ста­но­вят­ся ху­дож­ни­ком-гра­фи­ком, ил­лю­стра­то­ром книг?

В.Б.: Во вре­ме­на мо­е­го дет­ства не бы­ло та­ко­го книж­но­го изоби­лия и вску­со­во­го раз­но­об­ра­зия, ко­то­рое мы на­блю­да­ем се­го­дня. Но дет­ская кни­га вы­гля­де­ла до­стой­но. Дет­ги­зов­ская се­рия «Мои пер­вые книж­ки» и книж­ки-ма­лют­ки, очень де­шё­вые, по­рой на сквер­ной бу­ма­ге, но с очень хо­ро­ши­ми ил­лю­стра­ци­я­ми – бы­ли глав­ным на­шим чте­ни­ем. В дет­ской кни­ге ра­бо­та­ли от­лич­ные ма­сте­ра: Б. Дех­те­рёв, Б. Ка­ла­у­шин, В. Ко­на­ше­вич, Е. Ча­ру­шин, Е. Ра­чёв, В. Су­те­ев и др. Сти­ли­сти­че­ское раз­но­об­ра­зие ил­лю­стра­ций бы­ло весь­ма ве­ли­ко, хо­тя ор­га­нич­ная уко­ре­нён­ность в тра­ди­ци­ях рус­ско­го ре­а­лиз­ма то­же несо­мнен­на. Ху­до­же­ствен­ная ре­дак­ту­ра все­гда бы­ла го­то­ва от­рих­то­вать сти­ли­сти­че­ский или идей­ный вы­ступ, но при этом, как пра­ви­ло, де­мон­стри­ро­ва­ла от­мен­ный ху­до­же­ствен­ный вкус и про­фес­си­о­на­лизм.

С.Л.: Во­об­ще-то ли­те­ра­ту­ра, вер­нее «ли­те­ра­тур­щи­на», изоб­ра­зи­тель­но­му ис­кус­ству вредит. В стан­ко­вой жи­во­пи­си, осо­бен­но в сю­жет­ной кар­тине, пе­ре­бор её нехо­рош. В книж­ной гра­фи­ке и оформ­ле­нии то­же есть свои огра­ни­чи­тель­ные за­ко­ны – кон­струк­тив­ный за­мы­сел кни­ги, плос­кость и про­стран­ство стра­ни­цы, раз­во­ро­та, гра­фи­че­ский и цве­то­вой, ча­сто услов­ный ритм. Кни­га по­доб­на те­ат­раль­но­му дей­ству или филь­му – это един­ство ли­те­ра­тур­но-сю­жет­но­го за­мыс­ла пи­са­те­ля-ре­жис­сё­ра и об­раз­но-зри­тель­но­го ря­да ху­дож­ни­ка-ак­тё­ра (ино­гда со­ре­жис­сё­ра).

Ес­ли ху­дож­ник при­ни­ма­ет пер­вен­ство бук­вы, тек­ста, под­чи­няя ему своё изоб­ра­зи­тель­ное «я», у него по­яв­ля­ет­ся воз­мож­ность стать ху­дож­ни­ком кни­ги, ил­лю­стра­то­ром.

– Кто ва­ши лю­би­мые ху­дож­ни­ки, кто ва­ши учи­те­ля в гра­фи­ке?

В.Б.: Ме­ня вос­хи­ща­ют мно­гие и со­вер­шен­но раз­ные ху­дож­ни­ки раз­ных эпох и сти­лей.

Ес­ли го­во­рить лишь толь­ко о со­вре­мен­ной ил­лю­стра­ции, то это Ан­тон Ло­ма­ев и Ан­дрей Ари­нуш­кин, Ан­дрей Оль­га Ду­ги­ны, Ген­на­дий Спи­рин, Вла­ди­слав Ер­ко. Ра­зу­ме­ет­ся, спи­сок да­ле­ко не по­лон. В на­ши дни ра­бо­та­ют мно­же­ство ве­ли­ко­леп­ных ма­сте­ров.

Учил­ся я в Ин­сти­ту­те жи­во­пи­си, скульп­ту­ры и ар­хи­тек­ту­ры име­ни И.Е. Ре­пи­на у Ген­на­дия Дмит­ри­е­ви­ча Епи­фа­но­ва и Ни­ки­ты Ев­ге­нье­ви­ча Ча­ру­ши­на. Оба они – ве­ли­кие ху­дож­ни­ки кни­ги и со­вер­шен­но раз­ные.

С.Л.: Лю­би­мей­ший ху­дож­ник, без­ого­во­роч­но, Рем­брандт ван Рейн. На все вре­ме­на. И в жи­во­пи­си, и в ри­со­ва­нии, хо­тя он и не «книж­ник». Дю­рер, Гойя, ма­сте­ра на­род­но­го луб­ка. Это ни­зо­вой ка­мен­ный фун­да­мент.

Вы­ше «об­вяз­ка» – книж­ная гра­фи­ка Ку­сто­ди­е­ва, Лан­се­ре, позд­нее Ку­пре­я­нов,

Тыр­са, Ко­на­ше­вич, Ле­бе­дев, Фа­вор­ский, к ко­то­ро­му при­хо­дят все­гда в зре­ло­сти.

Об­ра­зо­ва­ние сум­ми­ро­ва­лось из кон­струк­тор­ско-офор­ми­тель­ской вы­уч­ки с хо­ро­шей ри­со­валь­но-жи­во­пис­ной шко­лой Мос­ков­ско­го ху­до­же­ствен­но­го учи­ли­ща па­мя­ти 1905 го­да и книж­но-ил­лю­стра­тор­ско­го обу­че­ния в Мос­ков­ском по­ли­гра­фи­че­ском ин­сти­ту­те. Курс вёл зна­ме­ни­тый со­вет­ский книжный гра­фик Дмит­рий Спи­ри­до­но­вич Би­сти.

А так – учусь у жиз­ни, при­ро­ды, ис­кус­ства, у книг до сих пор!

– Кто из пи­са­те­лей, кни­ги ко­то­рых вы ил­лю­стри­ро­ва­ли, вам наи­бо­лее бли­зок, вол­ну­ет до сих пор? Над кем ра­бо­та­лось лег­ко и ра­дост­но, а кто да­вал­ся с тру­дом?

В.Б.: Я люб­лю Го­го­ля и Лес­ко­ва. «Ве­че­ра на ху­то­ре близ Ди­кань­ки» – моя ди­плом­ная ра­бо­та, жаль, что не при­шлось по­ка сно­ва при­кос­нуть­ся к этой ве­щи. Ве­ли­ко­леп­ный язык, впе­чат­ля­ю­щие яр­кие об­ра­зы, цвет, по­э­тич­ность – всё мне близ­ко. Очень люб­лю Уайль­да. С на­сла­жде­ни­ем ра­бо­тал над ил­лю­стра­ци­я­ми к его сказ­кам, чув­ство­вал всё вре­мя ка­кой-то мощ­ный энер­ге­ти­че­ский ток от этой вкус­ней­шей про­зы и – од­но­вре­мен­но – свою бес­по- мощ­ность пе­ред неис­чер­па­е­мо­стью его об­ра­зов. Ко­неч­но, бы­ва­ют труд­но­сти дру­го­го ро­да: ко­гда те­ма или текст со­всем не близ­ки, не при­но­сят ра­до­сти. Ста­ра­юсь не брать­ся за та­кую ра­бо­ту, ведь ес­ли хо­ло­ден бу­ду я, хо­ло­ден оста­нет­ся и чи­та­тель.

С.Л.: Без­дон­но ве­лик и жи­во­пи­сен Го­голь! Судь­ба да­ро­ва­ла мне воз­мож­ность мно­го­крат­но ра­бо­тать с его про­из­ве­де­ни­я­ми. Охва­тить его невоз­мож­но! На­чи­на­ешь по­ни­мать Ю.Б. Нор­штей­на с его по­чти 40-лет­ним ра­де­ни­ем над «Ши­не­лью».

При раз­ных по­во­ро­тах и осве­ще­ни­ях лик Го­го­ля из­мен­чив, про­ти­во­ре­чив и мно­го­об­ра­зен. То­го же «Та­ра­са Буль­бу» мож­но трак­то­вать с раз­ных сто­рон – и с за­по­рож­ской, и с ев­рей­ской, и с поль­ской.

Го­го­лев­ская «чер­тов­щи­на» пу­га­ет и за­ма­ни­ва­ет. Язык его – это смесь се­вер­но­го про­мозг­ло­го хо­ло­да и ду­х­мя­но­го юж­но­го зноя. По­гру­жать­ся в эту див­ную смесь хо­чет­ся бес­ко­неч­но!

Лёг­кость и ра­дость от ра­бо­ты при­хо­дят как ап­пе­тит во вре­мя еды. Важ­ная со­став­ля­ю­щая на­шей про­фес­сии – про­чув­ство­вать ма­те­ри­ал, пра­виль­но оце­нить его, вой­ти во вкус. И ра­бо­та долж­на пой­ти!

Ко­гда мне пред­сто­я­ло ра­бо­тать над кни­гой П.Н. Бо­ки­на «По­движ­ные иг­ры. Ру­ко­вод­ство для де­тей и ро­ди­те­лей», я ре­ши­тель­но не знал, что мне де­лать... Всё это ка­за­лось ка­кой-то ин­струк­ци­ей по сбор­ке тум­бо­чек. Но пос­ле двух-трёх­ме­сяч­ных раз­ду­мий по­нял: кни­га на­пи­са­на в 1902 го­ду как пер­вое в Рос­сии опи­са­ние все­воз­мож­ных ве­ли­ко­свет­ских и про­сто­на­род­ных по­движ­ных игр. До ре­во­лю­ций ещё 15 лет...

В эти иг­ры иг­ра­ла вся стра­на – и ца­ри, и бо­ся­ки, лю­ди раз­ных со­сло­вий, на­ций, по­ли­ти­че­ских убеж­де­ний. Бу­ду­щие бе­лые и крас­ные, эми­гран­ты и эли­та Со­вет­ской стра­ны. Да­же ли­те­ра­тур­ные пер­со­на­жи!

И ста­ли при­ду­мы­вать­ся сю­же­ты, вста­вая в изоб­ра­зи­тель­ный ряд.

Во­и­сти­ну эта кни­га, как про­ба ху­дож­ни­ка на зуб. Му­ки и ра­до­сти твор­че­ства!

– Го­во­рят, сей­час за­си­лье га­д­же­тов, чи­тать ста­ли на­мно­го мень­ше, пе­чат­ные из­да­ния усту­па­ют ме­сто элек­трон­ным но­си­те­лям. Ка­ки­ми вы ви­ди­те пер­спек­ти­вы книж­ной гра­фи­ки?

В.Б.: Книж­ная гра­фи­ка в ви­де ил­лю­стра­ции бу­дет су­ще­ство­вать, по­ка су­ще­ству­ет книжный текст.

Вполне ве­ро­ят­но, что по­явив­ша­я­ся на на­ших гла­зах и на­би­ра­ю­щая по­пу­ляр­ность элек­трон­ная кни­га – бес­плот- ный мо­гиль­щик кни­ги-ве­щи. Вир­ту­аль­ность лишает кни­гу при­выч­ной фор­мы ко­дек­са, всех ат­ри­бу­тов опре­де­лён­ной внеш­но­сти, кро­ме гар­ни­ту­ры и кег­ля шриф­та, ко­то­рые поль­зо­ва­тель мо­жет на­стро­ить по сво­е­му вку­су. Всё, над чем ве­ка­ми би­лась ди­зай­нер­ская мысль: рас­чёт иде­аль­ных про­пор­ций стра­ни­цы, по­ло­сы тек­ста, его рит­ма, на­сы­щен­но­сти, ини­ци­а­лов и укра­ше­ний – в элек­трон­ной кни­ге лег­ко от­бра­сы­ва­ет­ся. Тем не ме­нее, мне ка­жет­ся, что ил­лю­стра­ция как со­зда­ние па­рал­лель­но­го изоб­ра­зи­тель­но­го ря­да со вре­ме­нем про­бе­рёт­ся и в элек­трон­ную кни­гу. Од­на­ко на­вер­ня­ка это бу­дет уже дру­гое ис­кус­ство, ис­поль­зу­ю­щее все пре­иму­ще­ства и эф­фек­ты элек­трон­но­го изоб­ра­же­ния.

С.Л.: Все мы ста­ра­ем­ся есть доб­рот­ную, на­ту­раль­ную еду. Обёрт­ки и фан­ти­ки, са­мо со­бой, вы­бра­сы­ва­ем. Пласт­мас­су не едим!

А све­де­ния из Се­ти и чте­ние с га­д­же­тов, элек­трон­ных книг мне ка­жут­ся без­вкус­ны­ми и «пла­сти­ко­вы­ми». Кни­га (осо­бен­но ста­рая) пах­нет, вол­ну­ет. Сей­час да­же ду­хи изыс­кан­ные про­из­во­дят – «За­пах ста­рой бу­ма­ги»! А ося­за­тель­ные ощу­ще­ния, слад­кая уве­си­стость то­ми­ка в ру­ке! Све­де­ния, по­черп­ну­тые из кни­ги, пе­чат­ной эн­цик­ло­пе­дии, точ­ней, ос­но­ва­тель­ней. Толь­ко мни­мая лёг­кость и су­е­та за­став­ля­ют лезть в Сеть, ко­то­рая ино­гда по­па­хи­ва­ет по­мой­кой.

Хо­ро­шо ре­дак­тор­ски и ху­до­же­ствен­но из­дан­ная кни­га ча­сто по­доб­на дру­гу, ко­то­рый не под­ве­дёт и все­гда ря­дом. У неё свой об­лик.

Кни­га – это осо­бый эс­те­ти­че­ский мир, это ве­ра, ко­то­рую, раз при­няв, не пре­да­ют.

Про­цесс раз­ме­же­ва­ния и са­мо­очи­ще­ния ли­те­ра­тур­но-на­уч­но­го, ин­фор­ма­ци­он­но­го про­стран­ства от­де­лит часть бу­маж­ной пе­ча­ти в «элек­тро­ни­ку», а часть оста­нет­ся на бу­ма­ге.

Кни­га, как и про­из­ве­де­ние фо­то­ис­кус­ства, бу­дет цен­на в бу­маж­ном ва­ри­ан­те, а не на плён­ке или элек­трон­ном но­си­те­ле.

И, ра­зу­ме­ет­ся, кар­тин­ки бу­дет ри­со­вать ху­дож­ник. Го­ло­вой, ду­шой, ру­ка­ми! В раз­ных тех­ни­ках, раз­ны­ми ин­стру­мен­та­ми, вклю­чая и ком­пью­тер!

1 1. Ша­хе­ре­за­да

2 2. Незна­ко­мец

3 3. Матрё­нин двор

Вик­тор Брит­вин и его ил­лю­стра­ции к кни­гам:

5 5. Вий

Сер­гей Лю­ба­ев и его ил­лю­стра­ции к кни­гам:

6. Вой­на и мир 6

4 4. По­движ­ные иг­ры

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.