По­ли­ти­ка – выс­шая фор­ма ис­кус­ства

О пер­спек­ти­вах ле­вых сил, пра­вах че­ло­ве­ка, ин­тер­на­ци­о­на­лиз­ме, Граж­дан­ской войне, о том, нуж­но ли при­знать ДНР/ЛНР, и мно­гом дру­гом

Literaturnaya Gazeta - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Бе­се­до­вал Олег Пух­нав­цев

Мак­сим Шев­чен­ко – о пер­спек­ти­вах ле­вых сил, пра­вах че­ло­ве­ка, ин­тер­на­ци­о­на­лиз­ме, Граж­дан­ской войне, о том, нуж­но ли при­знать ДНР/ЛНР, и мно­гом дру­гом.

– Во вре­мя недав­ней из­би­ра­тель­ной кам­па­нии вы бы­ли до­ве­рен­ным ли­цом Павла Гру­ди­ни­на. Мно­гим по­ка­за­лось, что в Рос­сии по­явил­ся яр­кий по­ли­тик, од­на­ко по­сле вы­бо­ров Гру­ди­нин ис­чез из об­ще­ствен­ной жиз­ни. По­че­му так про­изо­шло?..

– Это не со­всем так, Па­вел Ни­ко­ла­е­вич участ­во­вал в несколь­ких кон­фе­рен­ци­ях, круп­ных фо­ру­мах. Про­сто его бло­ки­ру­ют. Я не по­ни­маю, чем он так опа­сен для го­су­дар­ства, не знаю, ка­кие ин­струк­ции разо­сла­ны, но оче­вид­но, что фе­де­раль­ные СМИ по­лу­чи­ли ука­за­ния не упо­ми­нать и не ци­ти­ро­вать Гру­ди­ни­на. Он ис­чез по во­ле тех по­лит­тех­но­ло­гов, ко­то­рые за­ни­ма­ют­ся в нашей стране идео­ло­ги­ей. Я, меж­ду про­чим, по­сле вы­бо­ров то­же от­сут­ствую в фе­де­раль­ных ме­диа.

– В ка­кой сте­пе­ни, по-ва­ше­му, бы­ла умест­на эта по­пыт­ка КПРФ «об­но­вить­ся»?

– Крайне умест­на. Ду­маю, это ре­ше­ние Ген­на­дия Зю­га­но­ва бы­ло на­прав­ле­но на умень­ше­ние ро­ли пар­тий­ной бю­ро­кра­тии в жиз­ни КПРФ. Оно обес­пе­чи­ло при­ток све­жей кро­ви. Гру­ди­нин­ская кам­па­ния за­ста­ви­ла очень мно­гих, в том чис­ле и ме­ня, при­со­еди­нить­ся к на­род­но-пат­ри­о­ти­че­ской ко­а­ли­ции. В на­деж­де на то, что имен­но эта по­ли­ти­че­ская си­ла ста­нет ос­но­вой раз­ви­тия кон­сти­ту­ци­он­ных де­мо­кра­ти­че­ских прин­ци­пов в Рос­сии. Да, кам­па­ния ока­за­лась во мно­гом непод­го­тов­лен­ной, да­же на­ив­ной с точ­ки зре­ния тех­но­ло­гии, но по­ли­ти­че­ски это был, не по­бо­юсь это­го опре­де­ле­ния – жерт­вен­ный вы­зов. Си­сте­ма от­ве­ти­ла Пав­лу Ни­ко­ла­е­ви­чу жёст­ким дав­ле­ни­ем, бы­ли спро­во­ци­ро­ва­ны ар­бит­раж­ные ис­ки, су­деб­ные раз­би­ра­тель­ства…

– Как, по-ва­ше­му, ска­жут­ся ре­зуль­та­ты пре­зи­дент­ских вы­бо­ров на по­ло­же­нии ком­пар­тии и во­об­ще ле­вых сил Рос­сии?

– Один из при­ме­ров об­нов­ле­ния: я по со­гла­со­ва­нию с Ген­на­ди­ем Зю­га­но­вым иду на гу­бер­на­тор­ские вы­бо­ры во Вла­ди­мир­ской об­ла­сти. Но­виз­на в том, что, с од­ной сто­ро­ны, я на­хо­жусь на пат­ри­о­ти­че­ском флан­ге, вхо­жу в Из­бор­ский клуб, при этом – яв­ля­юсь чле­ном Ле­во­го фрон­та и од­но­вре­мен­но из­ве­стен как че­ло­век вполне де­мо­кра­ти­че­ских и да­же ли­бе­раль­ных, от сло­ва «сво­бо­да», взгля­дов. Как рус­ский ин­тел­лек­ту­ал, как (не по­бо­юсь это­го сло­ва) рус­ский по­эт от­ста­и­ваю цен­но­сти сво­бо­ды и де­мо­кра­тии. Ду­маю, та­кой под­ход поз­во­лит при­влечь к дви­же­нию ле­вых сил но­вые че­ло­ве­че­ские ре­сур­сы. В том чис­ле и с так на­зы­ва­е­мо­го де­мо­кра­ти­че­ско­го флан­га. Та­кой под­ход поз­во­ля­ет нам ин­вен­та­ри­зи­ро­вать тех, ко­го мы на­зы­ва­ем пат­ри­о­та­ми. Я, на­при­мер, счи­таю, что со­юз с дви­же­ни­ем «На­род­но-пат­ри­о­ти­че­ские си­лы Рос­сии» был ошиб­кой. Ду­маю, ком­му­ни­сты про­сто не по­ни­ма­ли на­сколь­ко неод­но­род­на эта струк­ту­ра: там и эк­зо­ти­че­ская лич­ность – мо­нар­хо-на­цист Са­ве­льев, и че­ло­век с мут­ной био­гра­фи­ей Стрел­ков, и вполне до­стой­ные лю­ди вро­де Алкс­ни­са…

– Уда­лось ли «но­вой Рос­сии» на­пол­нить ре­аль­ным со­дер­жа­ни­ем по­ня­тие «рос­си­яне»?

– Мож­но, ко­неч­но, го­во­рить об ис­кус­ствен­но­сти это­го опре­де­ле­ния, од­на­ко для ме­ня по­ня­тие «рос­си­я­нин» иден­тич­но по­ня­тию «граж­да­нин».

Власть бю­ро­кра­тии не хо­чет при­зна­вать за на­ми граж­дан­ские пра­ва. Все мы – ле­вые, пра­вые, кон­сер­ва­то­ры, ли­бе­ра­лы – граж­дане. Мы об­ла­да­ем кон­крет­ны­ми пра­ва­ми, сво­бо­да­ми и обя­зан­но­стя­ми. Мы впра­ве тре­бо­вать от го­су­дар­ства, что­бы оно за­щи­ща­ло ин­те­ре­сы граж­дан. А власть хо­чет иметь под­дан­ных, а не граж­дан. И са­ма пре­пят­ству­ет то­му, что­бы тер­мин «рос­си­я­нин», иден­тич­ный, по су­ти, тер­ми­ну «граж­да­нин», имел смысл. Рос­си­я­нин – че­ло­век неваж­но ка­кой на­ци­о­наль­но­сти, ка­ко­го цве­та ко­жи, ка­ко­го ве­ро­ис­по­ве­да­ния, ка­ко­го по­ла. Но об­ла­да­ю­щий пра­ва­ми и сво­бо­да­ми.

Со­ци­аль­ное го­су­дар­ство – это оп­ти­маль­ная фор­ма со­су­ще­ство­ва­ния лю­дей в со­вре­мен­ном ми­ре. Но Рос­сия, к со­жа­ле­нию, – ни­ка­кое не со­ци­аль­ное го­су­дар­ство. Это стра­на до­ми­ни­ру­ю­щей бю­ро­кра­тии и ли­бе­раль­но­го ка­пи­та­лиз­ма, на­прав­лен­но­го на хищ­ни­че­ский вы­воз ка­пи­та­ла и при­род­ных ре­сур­сов из нашей стра­ны.

– Уда­лось ли сфор­ми­ро­вать нечто ана­ло­гич­ное та­ко­му яв­ле­нию, как «со­вет­ский на­род»?

– «Со­вет­ский на­род» – уни­каль­ное яв­ле­ние, ана­ло­гов ко­то­ро­му не бы­ло в ми­ро­вой ис­то­рии. Это огром­ная мас­са лю­дей, ко­то­рые про­шли уско­рен­ны­ми тем­па­ми со­ци­аль­ную мо­дер­ни­за­цию в пе­ри­од с 21-го по 41-й год. Все­го два­дцать лет ушло на пре­одо­ле­ние негра­мот­но­сти, со­зда­ние соб­ствен­ной на­у­ки, куль­ту­ры, соб­ствен­ной эко­но­ми­че­ской ба­зы! И 22 июня 1941 го­да про­ект «со­вет­ский че­ло­век» был ата­ко­ван си­ла­ми объ­еди­нён­но­го За­па­да. По­гиб­ло 27 мил­ли­о­нов со­вет­ских лю­дей – по­чти все, кто счи­тал со­вет­скую власть сво­ей, кто ис­кренне лю­бил её, кто тру­дил­ся на её про­цве­та­ние. Осмыс­лить мас­штаб этой тра­ге­дии невоз­мож­но. Это бы­ло уни­что­же­ние це­лой на­ции. По­том при­шло но­вое по­ко­ле­ние. По­с­ле­во­ен­ная со­вет­ская общ­ность дер­жа­лась на двух ве­щах – на па­мя­ти о со­ци­аль­ной мо­дер­ни­за­ции (со все­ми её тра­ги­че­ски­ми ас­пек­та­ми, пе­ре­хлё­ста­ми, ошиб­ка­ми, боль­шим тер­ро­ром) и на ве­ли­кой По­бе­де, ко­то­рая бы­ла до­стиг­ну­та це­ной уни­что­же­ния са­мо­го яд­ра Со­вет­ско­го про­ек­та…

Ни­че­го по­доб­но­го, ко­неч­но, у рос­си­ян нет. Нет та­кой ис­то­ри­че­ской трав­мы, та­ко­го про­шло­го. Да и са­мо по­ня­тие «рос­си­я­нин» из­на­чаль­но вы­ду­ма­но по­лит­тех­но­ло­га­ми, ко­то­рые хо­тят под­чи­нить вла­сти мас­су, у ко­то­рой с по­мо­щью про­па­ган­ды сфор­ми­ро­ва­ны опре­де­лён­ным об­ра­зом моз­ги… При этом они хо­тят на­ка­чи­вать на­род пат­ри­о­тиз­мом, но да­вать на­ро­ду пра­ва не со­би­ра­ют­ся...

Моя прин­ци­пи­аль­ная по­зи­ция – се­го­дня нуж­но бо­роть­ся за граж­дан­ские пра­ва и сво­бо­ды, но опи­ра­ясь при этом на Со­вет­ский про­ект. Не пы­та­ясь его ре­ани­ми­ро­вать, по­то­му что это аб­со­лют­но невоз­мож­но. Про­сто нуж­но по­ни­мать, что Со­вет­ский про­ект – наи­луч­ший фун­да­мент бу­ду­ще­го.

Я счи­таю, что до­ре­во­лю­ци­он­ный про­ект Рос­сии по­гиб спра­вед­ли­во. По­то­му что Рос­сий­ская им­пе­рия – это со­слов­ное го­су­дар­ство по­лу­ко­ло­ни­аль­но­го ти­па, ко­то­рое бы­ло со­зда­но, что­бы от име­ни ан­глий­ско­го, немец­ко­го или фран­цуз­ско­го ка­пи­та­ла экс­плу­а­ти­ро­вать Евра­зию. Се­го­дня та­кой мо­жет стать Рос­сий­ская Фе­де­ра­ция. Ес­ли мы не до­бьём­ся сво­бод, не вспом­ним, что Рус­ская ре­во­лю­ция да­ла мил­ли­о­нам пра­во на труд, об­ра­зо­ва­ние, от­дых, пра­во на пен­сию. Не вспом­ним, что мы – граж­дане. Граж­дане спро­си­ли бы у оли­гар­хов: по­че­му вы жи­вё­те, как бо­ги на зем­ле, в то вре­мя как осталь­ной на­род из сил вы­би­ва­ет­ся? Под­дан­ных, ко­неч­но, та­кие во­про­сы не ин­те­ре­су­ют.

– Как вы счи­та­е­те, по­че­му со­вре­мен­ная Рос­сия, по су­ти, от­ка­за­лась от идей ин­тер­на­ци­о­на­лиз­ма? Во вре­ме­на СССР эти прин­ци­пы со­су­ще­ство­ва­ния на­ро­дов не раз до­ка­зы­ва­ли свою жиз­не­спо­соб­ность, в том чис­ле и в го­ды Оте­че­ствен­ной вой­ны. Но у нас го­во­рят ли­бо о то­ле­рант­но­сти, ли­бо об им­пер­ских цен­но­стях…

– Со­вре­мен­ное рос­сий­ское го­су­дар­ство ори­ен­ти­ро­ва­но на то, что­бы ско­пи­ро­вать всё с За­па­да. Власть са­ма это фор­му­ли­ру­ет: то мы долж­ны стать пя­той эко­но­ми­кой мира, то ча­стью Ев­ро­пы от Ат­лан­ти­ки до Ти­хо­го оке­а­на… Ес­ли вы се­бя де­кла­ри­ру­е­те как часть За­па­да, зна­чит, нуж­но брать за­пад­ную идео­ло­гию. По­хо­жим об­ра­зом ве­ли се­бя рус­ские дво­ряне и по­ме­щи­ки, ко­то­рые бы­ли, по су­ти, пред­ста­ви­те­ля­ми за­пад­ной ци­ви­ли­за­ции на рус­ской зем­ле, дер­жа­ли рус­ский на­род в раб­стве. Они счи­та­ли, что гряз­ные му­жи­ки, вся эта се­рая ско­тин­ка, пле­беи, ку­хар­ки­ны де­ти су­ще­ству­ют для то­го, что­бы Оне­ги­ны и Сал­ты­чи­хи мог­ли пре­да­вать­ся груст­ным раз­мыш­ле­ни­ям в «тём­ных ал­ле­ях»…

Рос­сий­ская им­пе­рия бы­ла со­зда­на нем­ца­ми и гол­ланд­ца­ми при Пет­ре Пер- вом. Это был про­ект, ко­то­рый со­зда­вал­ся как при­ло­же­ние к гол­ланд­ской, бри­тан­ской, немец­кой эко­но­ми­кам. Со­вре­мен­ная рос­сий­ская эли­та, по су­ти, ко­пи­ру­ет эту си­сте­му, хо­чет ви­деть се­бя та­ки­ми же дво­ря­на­ми-по­ме­щи­ка­ми в «тём­ных ал­ле­ях» Бар­ви­хи, Жу­ков­ки, Ба­ков­ки…

По­это­му ни­ка­кой ин­тер­на­ци­о­на­лизм им не ну­жен, не нуж­ны цен­но­сти, ко­то­рые бы­ли сфор­му­ли­ро­ва­ны Ре­во­лю­ци­ей, до­бы­ты в бо­ях Граж­дан­ской, ко­то­рые по­мог­ли на­ше­му на­ро­ду по­бе­дить в Оте­че­ствен­ной войне По­это­му они взя­ли вла­сов­ский флаг, по­это­му они не го­во­рят, что зна­чи­тель­ная часть свя­щен­ни­ков Рус­ской пра­во­слав­ной церк­ви за гра­ни­цей под­дер­жа­ла на­ци­стов, ко­гда те на­па­ли на СССР.

Мит­ро­по­лит Ана­ста­сий (Гри­ба­нов­ский): «Рус­ский на­род вос­кре­са­ет из мёрт­вых там, где му­же­ствен­ный гер­ман­ский меч успел рас­сечь его око­вы. И древ­ний Ки­ев, и мно­го­стра­даль­ный Смо­ленск, и Пс­ков свет­ло тор­же­ству­ют своё из­бав­ле­ние как бы из са­мо­го ада пре­ис­под­не­го…»

Ар­хи­епи­скоп Ио­анн (Ша­хов­ской): «Пра­во на опе­ра­цию свер­же­ния 3-го Ин­тер­на­ци­о­на­ла по­ру­ча­ет­ся ис­кус­но­му, опыт­но­му в на­у­ке сво­ей гер­ман­ско­му хи­рур­гу. Лечь под его хи­рур­ги­че­ский нож то­му, кто бо­лен, не за­зор­но…»

– В этом го­ду ис­пол­ня­ет­ся 100 лет с на­ча­ла Граж­дан­ской вой­ны. Как ме­ня­лось ва­ше пред­став­ле­ние об этом ис­то­ри­че­ском со­бы­тии по ме­ре об­ре­те­ния жиз­нен­но­го опы­та, ис­то­ри­че­ских зна­ний?

– Ко­гда я был сту­ден­том, мне жут­ко осто­чер­те­ла вся эта си­сте­ма лжи­вой про­па­ган­ды 80-х. Да­же че­ло­ве­ку с ле­вы­ми взгля­да­ми невоз­мож­но бы­ло вос­при­ни­мать хрень, ко­то­рую нам ле­пи­ли из всех те­ле­ви­зо­ров, со всех ка­федр… Тем бо­лее я хо­ро­шо знал сре­ду пар­тий­ной но­мен­кла­ту­ры, у ме­ня се­мья бы­ла про­фес­сор­ская, я ви­дел, как лю­ди го­во­рят на три­бу­нах од­но, а во вре­мя за­сто­лий пря­мо про­ти­во­по­лож­ное.

Про­бле­ма позд­не­го Со­вет­ско­го Со­ю­за со­сто­я­ла в том, что вся­кое сво­бод­ное ме­то­до­ло­ги­че­ское осмыс­ле­ние опы­та Ре­во­лю­ции, опы­та Граж­дан­ской вой­ны, опы­та Со­вет­ско­го про­ек­та бы­ло за­пре­ще­но. Осмыс­ле­ние ис­то­рии раз­ви­ва­лось в рам­ках, уста­нов­лен­ных людь­ми, ин­тел­лек­ту­аль­ный уро­вень ко­то­рых не со­от­вет­ство­вал мас­шта­бу по­став­лен­ных за­дач. Рус­ская ре­во­лю­ция и свя­зан­ные с ней про­цес­сы не бы­ли про­ду­ма­ны, про­го­во­ре­ны. По­пыт­ки сво­бод­ных ин­тел­лек­ту­а­лов осмыс­лить со­вет­ское про­шлое на­ты­ка­лись на ре­прес­сии. По су­ти, про­ис­хо­див­шее у нас в 70–80-е го­ды уже не яв­ля­лось Со­вет­ским про­ек­том. Это бы­ла власть бю­ро­кра­тии, ко­то­рая ру­ко­вод­ство­ва­лась идео­ло­ги­че­ски­ми прин­ци­па­ми, ко­то­рые её са­му тя­го­ти­ли, смысл ко­то­рых она не по­ни­ма­ла. Хо­тя на­род был ис­кренне со­вет­ским.

Ин­тел­ли­ген­ция чув­ство­ва­ла: что­то тут не так… И я то­же ре­а­ги­ро­вал на идео­ло­ги­че­ский кри­зис по­ис­ка­ми но­вых идей, вос­хи­щал­ся, ска­жем, Ма­ри­ной Цве­та­е­вой, шту­ди­руя сбор­ник «Ле­бе­ди­ный стан»: «Бе­лая гвар­дия, путь твой вы­сок…» Ну, и да­лее сле­до­вал весь джентль­мен­ский на­бор – дог­ма­ты За­ру­беж­ной церк­ви, мод­ные дис­си­дент­ские фи­гу­ры: отец Дмит­рий Дуд­ко, Алек­сандр Ого­род­ни­ков, Вла­ди­мир По­реш… В 88-м го­ду мы (груп­па ро­ке­ров, хип­пи, по­этов и му­зы­кан­тов) за­ка­зы­ва­ли в Ело­хов­ском со­бо­ре па­ни­хи­ду по цар­ской

Мне жут­ко осто­чер­те­ла вся эта си­сте­ма лжи­вой про­па­ган­ды 80-х. Да­же че­ло­ве­ку с ле­вы­ми взгля­да­ми невоз­мож­но бы­ло вос­при­ни­мать хрень, ко­то­рую нам ле­пи­ли со всех ка­федр.

се­мье. Я пом­ню, как пе­ре­пу­гал­ся один свя­щен­ник и как со­гла­сил­ся дру­гой. Нам это бы­ло ве­се­ло, Со­вет­ский Со­юз ка­зал­ся веч­ным, а вя­ло­те­ку­щая жизнь «эпо­хи за­стоя» ка­за­лась ни­как не свя­зан­ной с ис­то­ри­ей и ре­во­лю­ци­ей.

Власт­во­ва­ла пар­тий­ная но­мен­кла­ту­ра, ко­то­рая за­пу­та­лась в сво­их док­три­нёр­ских из­мыш­ле­ни­ях. По­нять, что про­ис­хо­ди­ло в 20-е, 30-е го­ды, бы­ло невоз­мож­но: кто та­кой Троц­кий, кто та­кой Бу­ха­рин, что та­кое «ра­бо­чая оп­по­зи­ция»?..

Но у ме­ня то­гда, в кон­це 80-х, бы­ло пре­иму­ще­ство. Па­рал­лель­но со все­ми эти­ми пост­мо­дер­нист­ски­ми бе­ло­гвар­дей­ски­ми вы­кру­та­са­ми я изу­чал ис­то­рию пар­тии. Мой пра­дед был боль­ше­ви­ком с до­ре­во­лю­ци­он­ным ста­жем, и я на­шёл на да­че ку­чу ин­те­рес­ных книг. В бук­валь­ном смыс­ле – от­ко­пал под до­мом. В тай­ни­ке бы­ла исто­рия пар­тии 20-х го­дов, ма­те­ри­а­лы пар­тий­ных съез­дов с су­ро­вой по­ли­ти­че­ской борь­бой. До по­ры до вре­ме­ни весь этот ин­тел­лек­ту­аль­ный ба­гаж оста­вал­ся аб­страк­ци­ей.

В на­ча­ле 90-х и мне, и лю­дям, ко­то­рые ме­ня окру­жа­ли (в ос­нов­ном из ли­те­ра­тур­ной бо­ге­мы), бы­ло пле­вать на стра­ну: рух­ну­ло го­су­дар­ство – ну и рух­ну­ло. Все жи­ли сво­и­ми жиз­ня­ми – ис­кус­ством, аван­тю­ра­ми, пу­те­ше­стви­я­ми. От­кры­лась за­гра­ни­ца, и я успел по­бро­дяж­ни­чать по Ев­ро­пе, по­смот­реть, как лю­ди живут. Ме­ня не ин­те­ре­со­ва­ла ка­рье­ра, я вышел из слоя ин­тел­ли­ген­ции, где по­го­ня за бо­гат­ством счи­та­лась по­стыд­ной. А по­том на­сту­пил 93-й год. Гла­за мои от­кры­лись по­сле рас­стре­ла Вер­хов­но­го Со­ве­та, а окон­ча­тель­ный пе­ре­лом слу­чил­ся по­сле на­ча­ла че­чен­ской вой­ны. Я, как Нехлю­дов в «Воскре­се­нии», ис­пы­тал внут­рен­нее пе­ре­рож­де­ние, ко­гда уви­дел, что де­ла­ют с на­шим рос­сий­ским го­ро­дом Гроз­ным, как на ули­цах гиб­нут лю­ди, го­рят тан­ки…

По­том я по­шёл в «Не­за­ви­си­мую га­зе­ту», ра­бо­тал во­ен­ным кор­ре­спон­ден­том и как бы стал узна­вать мир за­но­во. Хо­тя я ещё толь­ко под­сту­пал­ся к су­ти граж­дан­ской вой­ны, к су­ти Со­вет­ско­го про­ек­та… По­том я по­зна­ко­мил­ся с Гей­да­ром Дже­ма­лем, ве­ли­ким фи­ло­со­фом, азер­бай­джан­цем по про­ис­хож­де­нию. Я счи­таю, что он был ве­ли­ким рус­ским мыс­ли­те­лем, рус­ским по­этом. Гей­дар поз­во­лил мне по-ино­му взгля­нуть на мно­гие ве­щи, по­нять, что та­кое власть, на­род, че­ло­век… Я по­зна­ко­мил­ся с Про­ха­но­вым, Ду­ги­ным. Ва­ди­ма Ко­жи­но­ва, Ста­ни­сла­ва Ку­ня­е­ва я успел про­чи­тать ещё в 80-е, но то­гда по боль­шо­му счё­ту не по­нял про­чи­тан­но­го. В 2000-е пе­ре­чи­тал за­но­во Ко­жи­но­ва, Сер­гея Ка­ра-Мур­зу, тру­ды Алек­сандра Пы­жи­ко­ва, Влад­ле­на Ло­ги­но­ва. Я осо­знал, что на­до за­но­во пе­ре­осмыс­лить для се­бя ХХ век, и про­чи­тал, ду­маю, боль­ше сот­ни книг о Граж­дан­ской войне… И я стал для се­бя фор­му­ли­ро­вать со­вер­шен­но но­вый под­ход к со­вет­ско­му пе­ри­о­ду. Я по­нял, что это был про­ект боль­шин­ства на­ро­да, по­то­му что жизнь бы­ла к это­му боль­шин­ству ужас­но неспра­вед­ли­ва. Я по­нял, что Крас­ный про­ект был на­ци­о­наль­ным про­ек­том рус­ско­го на­ро­да. В ис­то­рии та­ких бы­ло толь­ко три – французский, аме­ри­кан­ский и рус­ский.

Со­вет­ский про­ект на­чи­нал­ся как очень ра­ди­каль­ный. Но поз­же он нёс в се­бе ори­ги­наль­ные пу­ти фор­ми­ро­ва­ния на­ци­о­наль­но­го ка­пи­та­ла – фи­нан­со­во­го, ин­тел­лек­ту­аль­но­го, на­уч­но­го. Это бы­ла осо­бая, ни на ко­го не по­хо­жая на­ция. Со сво­и­ми ис­то­ри­че­ски­ми взгля­да­ми, ми­фа­ми. Эту на­цию прак­ти­че­ски уни­что­жи­ли в 91-м го­ду. Про­дол­жа­ет­ся её уни­что­же­ние на на­ших гла­зах. Эли- ты не за­ин­те­ре­со­ва­ны, что­бы со­вет­ская на­ция из ре­во­лю­ци­он­ной, то­та­ли­тар­ной раз­ви­лась в де­мо­кра­ти­че­скую, сво­бод­ную граж­дан­скую на­цию.

– Долж­на ли Рос­сия при­знать ЛНР/ДНР? Как вы по­ла­га­е­те, по­че­му схе­ма при­со­еди­не­ния Кры­ма к Рос­сии не бы­ла ис­поль­зо­ва­на в от­но­ше­нии, ска­жем, Дон­бас­са?

– У ме­ня есть очень про­стое объ­яс­не­ние. Я уве­рен, что при­со­еди­не­ние Кры­ма про­изо­шло по со­гла­со­ва­нию с Гер­ма­ни­ей, За­пад­ной Ев­ро­пой. Там пре­крас­но по­ни­ма­ли, что ки­ев­ский пе­ре­во­рот был аме­ри­кан­ской спе­цо­пе­ра­ци­ей по недо­пу­ще­нию со­зда­ния Укра­и­ны в ка­че­стве тран­зит­но­го го­су­дар­ства меж­ду За­пад­ной Ев­ро­пой и Рос­си­ей… Да­вай­те вспом­ним, с че­го всё на­ча­лось. Пе­ред са­мым пе­ре­во­ро­том Яну­ко­вич за­клю­чил мас­штаб­ное, мно­го­мил­ли­ард­ное со­гла­ше­ние с Ки­та­ем. В Кры­му дол­жен был за­кан­чи­вать­ся Шёл­ко­вый путь, там на­ме­ча­лось стро­и­тель­ство уни­каль­но­го глу­бо­ко­вод­но­го пор­та. А это, по су­ти, ло­ги­сти­че­ский про­ект Ки­тая и За­пад­ной Ев­ро­пы, Гер­ма­нии. Бы­ло по­нят­но, что по­сле под­пи­са­ния со­гла­ше­ния 19 фев­ра­ля 2013-го, по ко­то­ро­му Яну­ко­вич ухо- дил с по­ста в те­че­ние го­да и на­зна­ча­лись но­вые вы­бо­ры, Укра­и­на ста­но­ви­лась по­сред­ни­ком меж­ду Ев­ро­пой и Рос­си­ей. Зо­ны вли­я­ния меж­ду Та­мо­жен­ным и Ев­ро­пей­ским со­ю­за­ми опре­де­ли­ли бы без вся­кой вой­ны в рам­ках раз­но­го ро­да со­гла­си­тель­ных про­це­дур. Но аме­ри­кан­цам это бы­ло со­вер­шен­но невы­год­но. По­это­му они и устро­и­ли штурм ад­ми­ни­стра­ции пре­зи­ден­та нео­на­цист­ски­ми бо­е­ви­ка­ми, фак­ти­че­ски со­рвав со­гла­ше­ние, под­пи­сан­ное ми­ни­стра­ми ино­стран­ных дел Фран­ции, Гер­ма­нии, Поль­ши.

Ко­неч­но, нем­цы пре­крас­но зна­ли подо­плё­ку ки­ев­ско­го пе­ре­во­ро­та. И ра­зу­ме­ет­ся, они не мог­ли офи­ци­аль­но при­знать ре­фе­рен­дум в Кры­му… Но неофи­ци­аль­но они за­кры­ли бы на это гла­за. Крым жда­ла судь­ба «Се­вер­ных тер­ри­то­рий», ко­то­рые де-юре ни­ко­гда не бу­дут при­зна­ны Япо­ни­ей, но де-фа­кто япон­цы, ко­неч­но, их при­зна­ли и да­же ин­ве­сти­ру­ют ту­да… Ну и Крым был бы та­ким… Од­на­ко некие си­лы внут­ри Рос­сии ор­га­ни­зо­ва­ли стрел­ков­скую аван­тю­ру в Дон­бас­се… Ко­гда-ни­будь вы­яснит­ся, кто сто­ял за Стрел­ко­вым, – очень бу­дет ин­те­рес­но узнать пер­со­на­лии…

С точ­ки зре­ния пи­а­ра эта исто­рия вы­гля­де­ла как осво­бож­де­ние Дон­бас­са, а на са­мом де­ле с точ­ки зре­ния боль­шой по­ли­ти­ки она втя­ги­ва­ла Рос­сию в кон­фрон­та­цию с За­пад­ной Ев­ро­пой и НА­ТО. Ре­зуль­та­том мог­ла стать война, ко­то­рую бы Рос­сия не вы­дер­жа­ла.

Стрел­ков, на мой взгляд, де­лал всё, что­бы там не слу­чи­лось по­бе­ды. Он по­сто­ян­но упре­кал до­нец­ких, что они тру­сят. Но до­нец­кие вос­ста­ли и без Стрел­ко­ва. До­нец­кий кри­ми­нал и до­нец­кие оли­гар­хи во­ору­жи­ли и «Во­сток», и дру­гие струк­ту­ры. В чис­ле ли­де­ров со­про­тив­ле­ния был Алек­сандр Хо­да­ков­ский – ко­ман­дир груп­пы Аль­фа-ан­ти­тер­рор СБУ по Дон­бас­су… Я был в это вре­мя там и ви­дел, что до­нец­кие па­ца­ны со­вер­шен­но не нуж­да­лись в ка­ком-то Стрел­ко­ве. Мо­гу ска­зать, что на мо­их гла­зах це­лые под­раз­де­ле­ния укра­ин­ской ар­мии пе­ре­хо­ди­ли на сто­ро­ну Дон­бас­са. А Стрел­ков в этом про­цес­се был нега­тив­ным фак­то­ром. Имен­но из-за Стрел­ко­ва рас­кру­чи­ва­лась исто­рия об уча­стии в кон­флик­те рос­сий­ских спец­служб. Ес­ли бы не Стрел­ков, по­ло­ви­на укра­ин­ской ар­мии пе­ре­шла бы на сто­ро­ну Дон­бас­са и война за­кон­чи­лась в Ки­е­ве. Вся эта кон­цеп­ция «Рус­ско­го мира» бы­ла про­тив по­бе­ды Дон­бас­са. По­то­му что, опи­ра­ясь на «Рус­ский мир», невоз­мож­но мо­би­ли­зо­вать ни Ки­ро­во­град­скую об­ласть, ни Пол­тав­скую, ни да­же Дне­про­пет­ров­скую. По­верь­те, гра­ни­цы «Рус­ско­го мира» на Укра­ине вполне ося­за­е­мы. Да­же Дон­бас­су при­ш­лось объ­яс­нять, что он часть «Рус­ско­го мира»…

Война бы­ла оста­нов­ле­на, по­то­му что по­сле взя­тия Ма­ри­у­по­ля пря­мое столк­но­ве­ние с НА­ТО ста­но­ви­лось ре­аль­но­стью. Пу­тин, есте­ствен­но, по­ни­мал, что рос­сий­ская ар­мия не го­то­ва к войне с со­вре­мен­ны­ми во­ору­жен­ны­ми си­ла­ми За­па­да. По­это­му всё и пре­вра­ти­лось сей­час в та­кую вя­ло­те­ку­щую бой­ню…

Я счи­таю, что при­зна­вать ЛНР/ДНР в их ны­неш­них гра­ни­цах нель­зя. По­то­му что зна­чи­тель­ная часть рес­пуб­лик ок­ку­пи­ро­ва­на ки­ев­ской хун­той. Вот ес­ли бы До­нец­кая и Лу­ган­ская об­ла­сти бы­ли це­ли­ком сво­бод­ны, то­гда на­до бы­ло бы при­зна­вать. При­зна­вать в ка­че­стве Но­во­рос­сии. Я был и то­гда сто­рон­ни­ком Но­во­рос­сии, и оста­юсь её сто­рон­ни­ком сей­час. С вклю­че­ни­ем ту­да Хер­со­на, Одес­сы, Ни­ко­ла­е­ва, Дне­про­пет­ров­ска, За­по­ро­жья – ста­рых мах­нов­ских, по­встан­че­ских зе­мель…

Но как мож­но при­зна­вать два эти ан­кла­ва? Это при­ве­ло бы к то­му, что война с Укра­и­ной ста­ла бы неиз­беж­ной, это бы втя­ну­ло Рос­сию в цепь необ­ра­ти­мых по­ли­ти­че­ских хо­дов… Ес­ли при­зна­вать, то – На­род­ную рес­пуб­ли­ку Но­во­рос­сия. По­че­му вы ушли из жур­на­ли­сти­ки в по­ли­ти­ку?

– Бы­ли се­рьёз­ные при­чи­ны. Сна­ча­ла я ушёл из жур­на­ли­сти­ки в пра­во­за­щи­ту, но по­нял, что ни­ко­му не мо­гу по­мочь, что си­сте­ме пле­вать на про­сто­го че­ло­ве­ка, ес­ли это нель­зя про­дать в ка­че­стве пиар-ак­ции. Я по­нял, что си­сте­му не ин­те­ре­су­ет рас­сле­до­ва­ние убийств жур­на­ли­стов, осво­бож­де­ние лю­дей, неза­кон­но бро­шен­ных в тюрь­мы. Я раз­го­ва­ри­вал с круп­ны­ми чи­нов­ни­ка­ми о Ра­су­ле Ку­да­е­ве, дру­гих уз­ни­ках со­ве­сти, мне от­ве­ча­ли: «Да, Мак­сим, мы по­ни­ма­ем, что этот че­ло­век неви­но­вен, но не от­пус­кать же его!»

Я по­нял, что из­ме­нить эту си­ту­а­цию мож­но толь­ко по­ли­ти­кой. Что жур­на­ли­сти­ка – это про­сто бол­тов­ня, что пра­во­за­щи­та – это бес­смыс­лен­ное би­е­ние ры­бой об лёд. При­чём это по­ни­ма­ют все: и ли­бе­ра­лы, и кон­сер­ва­то­ры. Власть в Рос­сии – про­сто со­во­куп­ность лю­дей, за­щи­ща­ю­щих свои лич­ные ин­те­ре­сы. Их не ин­те­ре­су­ет го­су­дар­ство, об­ще­ство, на­ция. Эти сло­ва для них – по­ня­тия из об­ла­сти по­лит­тех­но­ло­гий.

По­это­му я ре­шил пой­ти в по­ли­ти­ку. Что­бы про­дол­жить борь­бу за осво­бож­де­ние мо­их дру­зей, за до­сти­же­ние спра­вед­ли­во­сти. Тем бо­лее я пом­ню, как Гей­дар Дже­маль го­во­рил: «По­ли­ти­ка – это выс­шая фор­ма ис­кус­ства». Ты ра­бо­та­ешь не про­сто со сло­ва­ми и смыс­ла­ми, а ещё и с че­ло­ве­че­ски­ми судь­ба­ми. Судь­ба­ми лю­дей, ко­то­рые те­бе до­ве­ря­ют.

Мы впра­ве тре­бо­вать от го­су­дар­ства, что­бы оно за­щи­ща­ло ин­те­ре­сы граж­дан. А власть хо­чет иметь под­дан­ных.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.