Жаж­да на­сто­я­ще­го

Literaturnaya Gazeta - - БИБЛИОСФЕРА - Алек­сандр Не­ве­ров

Ро­ман Сен­чин. Срыв: про­за жиз­ни. М.: Из­да­тель­ство АСТ: Ре­дак­ция Еле­ны Шу­би­ной, 2017. – 608 с. – 2000 экз.

Ми­ро­вос­при­я­тие, ко­то­рое вы­ра­зил Ро­ман Сен­чин, при­шед­ший в ли­те­ра­ту­ру на ру­бе­же ты­ся­че­ле­тий, ко­неч­но, бы­ло во мно­гом со­звуч­но мыс­лям и чув­ствам его ро­вес­ни­ков – их ста­нов­ле­ние при­ш­лось на го­ды раз­ва­ла стра­ны, внут­рен­них войн, немыс­ли­мо­го рас­сло­е­ния об­ще­ства, раз­гу­ла кри­ми­на­ла, утра­ты ка­ких бы то ни бы­ло ори­ен­ти­ров…

Об этом пи­са­ли мно­гие. На­при­мер, Дмит­рий Но­ви­ков, чьи ге­рои так­же не­ред­ко ока­зы­ва­ют­ся «один на один с неспра­вед­ли­вой, слож­ной, ужас­ной, но та­кой пре­крас­ной жиз­нью». Впро­чем, по­след­ний эпи­тет Сен­чин вряд ли бы упо­тре­бил. И здесь су­ще­ствен­ное рас­хож­де­ние его с боль­шин­ством про­за­и­ков сво­е­го по­ко­ле­ния.

Де­ло не в са­мих по се­бе «мер­зо­стях жиз­ни», а в их вос­при­я­тии ав­то­ром, его же­ла­нии или неже­ла­нии что-то им про­ти­во­по­ста­вить, чем-то урав­но­ве­сить. Ска­жем, ве­рой в Бо­га, да­ю­щей че­ло­ве­ку смысл жиз­ни и на­деж­ду на тор­же­ство добра (Д. Но­ви­ков, Н. Гор­ло­ва, И. Ма­ма­е­ва), или стрем­ле­ни­ем к со­ци­аль­ной спра­вед­ли­во­сти – в диа­па­зоне от го­тов­но­сти сра­жать­ся на бар­ри­ка­дах до уча­стия в во­лон­тёр­ском дви­же­нии (З. Прилепин, А. Ер­ма­ко­ва, С. Шар­гу­нов)…

В первом же сбор­ни­ке Сен­чи­на «Афин­ские но­чи» про­яви­лись мо­ти­вы, не свой­ствен­ные на­зван­ным ав­то­рам: пол­ное без­раз­ли­чие ге­ро­ев к сво­ей судь­бе, за­во­ро­жён­ное всмат­ри­ва­ние в аб­сурд и мрак бы­тия, по­кор­ное при­я­тие бес­смыс­лен­но­сти че­ло­ве­че­ско­го су­ще­ство­ва­ния без на­деж­ды и же­ла­ния их пре­одо­ле­ния, ка­тар­си­са. Оно бы и лад­но, но в «Афин­ских но­чах» вы­яви­лась свя­зан­ная с этим ху­до­же­ствен­ная про­бле­ма: из­бы­точ­ная кон­цен­тра­ция без­на­дёж­но­сти и уны­ния со­зда­ва­ла эф­фект од­но­об­ра­зия и мо­но­тон­но­сти.

Про­шло пол­то­ра с лиш­ним де­ся­ти­ле­тия. Из­ме­ни­лось ли с тех пор что-то в ми- ро­вос­при­я­тии Сен­чи­на? По­и­щем от­вет в его но­вом сбор­ни­ке.

От­кры­ва­ет его са­мый из­вест­ный ро­ман пи­са­те­ля «Ёл­ты­ше­вы» – о се­мье, вы­нуж­ден­ной пе­ре­ехать из го­ро­да в се­ло, не су­мев­шей там обу­стро­ить­ся и по­гиб­шей. Сра­зу за ро­ма­ном сле­ду­ет рас­сказ «Ва­лер­ка». Он при­мер­но о том же: пер­вые пост­пе­ре­стро­еч­ные го­ды, аго­ни­зи­ру­ю­щая си­бир­ская де­рев­ня, её оби­та­те­ли, жи­ву­щие «кое-как, слов­но бы в ка­кой-то тя­жё­лой оду­ри». По­вест­во­ва­тель на­блю­да­ет за со­се­дом Ва­лер­кой, ко­то­рый пы­та­ет­ся со­про­тив­лять­ся непри­ят­но­стям и бе­дам, ва­ля­щим­ся на него...

Несмот­ря на оче­вид­ную пе­ре­клич­ку ро­ма­на и рас­ска­за, вос­при­ни­ма­ют­ся они со­вер­шен­но по-раз­но­му. Де­ло, на мой взгляд, в со­чув­ствен­ном, че­ло­веч­ном взгля­де на Ва­лер­ку, че­го так недо­ста­ёт ав­то­ру в от­но­ше­нии к Ёл­ты­ше­вым: «...я ча­сто вс­по­ми­наю, как ра­но утром Ва­лер­ка спе­шил за во­дой, стро­ил са­раи, при­во­зил се­но, ино­гда, в сво­бод­ные ми­ну­ты, иг­рал у во­рот со сво­им ре­бён­ком. Улыб­ку его вс­по­ми­наю, на­ив­ные, то­сот­тен­ком рас­те­рян­но­сти, то оби­ды, то уста­ло­го удо­вле­тво­ре­ния, гла­за. Жа­лею, что не по­зна­ко­мил­ся с ним то­гда, в де­вя­но­сто чет­вёр­том, по­бли­же, как-то не под­дер­жал, ко­гда его и его се­мьи жизнь ста­ла ру­шить­ся…»

В ро­мане же со­чув­ствие к за­глав­ным ге­ро­ям све­де­но к ми­ни­му­му; не про­пи­са­ны важ­ные при­чин­но-след­ствен­ные свя­зи – в ущерб ло­ги­ке и со­ци­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ско­му ана­ли­зу.

О пи­са­тель­ской без­жа­лост­но­сти го­во­рит­ся и в чи­та­тель­ских от­зы­вах в ин­тер­не­те. Так, поль­зо­ва­тель happy_book_year пи­шет: «Ес­ли бы су­ще­ство­вал ка­кой-ни­будь ко­ми­тет за­щи­ты глав­ных ге­ро­ев от же­сто­ко­сти ав­то­ров, то я бы сдал ту­да Сен­чи­на. Сво­их Ёл­ты­ше­вых он, как ко­тят, то­пит… Мрак один, да гро­бы кру­гом…»

Эво­лю­ция ми­ро­вос­при­я­тия Сен­чи­на в но­вом сбор­ни­ке ви­дит­ся так: от бес­про­свет­но­сти и без­жа­лост­но­сти «Ёл­ты­ше­вых» че­рез сим­па­тию и со­стра­да­ние в «Ва­лер­ке» к про­буж­де­нию в че­ло­ве­ке ве­ры и на­деж­ды на об­ре­те­ние смыс­ла су­ще­ство­ва­ния в «Насто­я­щем парне». В этом рас­ска­зе опи­сы­ва­ет­ся слу­чай в по­ез­де, где слу­чай­ной по­пут­чи­цей ав­то­ра ока­за­лась со­всем мо­ло­день­кая де­вуш­ка, за­оч­но, но страст­но влюб­лен­ная в ак­тё­ра Сер­гея Бод­ро­ва.

По­вест­во­ва­тель, ко­то­ро­го «раз­дра­жа­ла мо­да на Бод­ро­ва… и его быст­рое про­дви­же­ние на­верх», го­во­рит на­ив­ной со­бе­сед­ни­це, что её ку­мир, ско­рее все­го, толь­ко на экране та­кой – уве­рен­ный, силь­ный, на­дёж­ный, а вот ка­ков он в ре­аль­ной жиз­ни?.. Де­вуш­ка не со­мне­ва­ет­ся: «Он на­сто­я­щий па­рень»…

Ав­тор по­том не раз вспом­нит об этом раз­го­во­ре. И ко­гда ста­нет из­вест­но о ги­бе­ли Бод­ро­ва. И поз­же: «Насту­пи­ли но­вые вре­ме­на, при­шли но­вые ки­нош­ные ге­рои. Но что-то бо­лее на­сто­я­щих, чем Бод­ров, я не уви­дел. За­то в жиз­ни стал встре­чать пар­ней, на­по­ми­на­ю­щих его… Их на­сто­я­щесть… в ка­кой-то внут­рен­ней си­ле и в при­род­ной доб­ро­те. Есть у них ин­стинкт чест­но­сти, бла­го­род­ство...

И де­ву­шек, по­доб­ных той, с ко­то­рой несколь­ко ми­нут раз­го­ва­ри­вал то­гда, лё­жа на верх­ней пол­ке, то­же встре­чать стал нема­ло. Нем­но­го­слов­ных, спо­кой­ных, по­няв­ших что-то важ­ное.

Мо­жет… жизнь боль­шин­ство из них по­ло­ма­ет... Хо­чу ве­рить, не всех. И кто-ни­будь из та­ких пар­ней и де­ву­шек на­вер­ня­ка сде­ла­ет что-то на­сто­я­щее…»

Чув­ству­ет­ся, как осто­рож­но ав­тор под­би­ра­ет сло­ва, пы­та­ясь сфор­му­ли­ро­вать то, что ещё окон­ча­тель­но не офор­ми­лось в ре­аль­но­сти и об­ще­ствен­ном со­зна­нии... Здесь и бо­язнь оши­бить­ся в про­гно­зе, сгла­зить же­ла­е­мый ис­ход, но и ор­га­нич­ная, вы­стра­дан­ная – на­сто­я­щая – жаж­да та­ко­го ре­зуль­та­та.

Ор­га­нич­ность эво­лю­ции взгля­дов Р. Сен­чи­на не от­ме­ня­ет, а пред­по­ла­га­ет про­бле­мы, свя­зан­ные с со­про­тив­ле­ни­ем ма­те­ри­а­ла – жиз­нен­но­го, че­ло­ве­че­ско­го... Об этом рас­сказ «Да ты че­го!..».

Его ге­рой по фа­ми­лии Пет­ров, чья се­мья вме­сте с се­мьёй его при­я­те­ля жар­ким лет­ним днём на ма­шине от­пра­ви­лась за го­род на фе­сти­валь ис­то­ри­че­ской ре­кон­струк­ции.

По­сле пред­став­ле­ния зри­те­ли по­тя­ну­лись ту­да, где оста­ви­ли свои ма­ши­ны. Мно­гих, в том чис­ле и Пет­ро­ва, му­чи­ла жаж­да. У од­но­го «ко­лод­ца тол­пи­лось не мень­ше сот­ни лю­дей… у вто­ро­го от­сут­ство­ва­ло вед­ро… – мест­ные сня­ли».

За­то к тре­тье­му «ко­лод­цу тя­ну­лась ве­ре­ни­ца при­мер­но из де­ся­ти че­ло­век. Во­да яв­но бы­ла... Пет­ров по­чти под­бе­жал, встал в оче­редь». По­ка сто­ял, по­нял, что в ко­лод­це во­да кон­чи­лась, а раз­ли­вав­ше­му во­ду му­жи­ку сын но­сил её из до­ма. «На­вер­ное, у них был свой ко­ло­дец во дво­ре или сква­жи­на про­би­та…

По­до­шла оче­редь Пет­ро­ва на­пол­нять бу­тыл­ку.

– Хо­лод­нень­кая, – при­го­ва­ри­вал му­жи­чок, – пей­те на здо­ро­вье...

Пет­ро­ву за­хо­те­лось от­бла­го­да­рить его. До­стал день­ги, быст­ро вы­брал две сот­ки, про­тя­нул.

– Да ты че­го? – му­жи­чок от­шат­нул­ся. – Чтоб я за во­ду день­ги брал?! Бе­ри свою ба­клаж­ку и мо­тай от­сю­до­ва. Пет­ро­ва обо­жгло это «мо­тай»:

– А вы что ха­ми­те? Я от чи­сто­го серд­ца хо­тел...

– От серд­ца... Гряз­ное оно, зна­чит – день­ги за во­ду со­вать...»

Этот рас­сказ – за­вер­ша­ю­щий в сбор­ни­ке, что нема­ло­важ­но и для по­ни­ма­ния осо­бен­но­стей эво­лю­ции про­за­и­ка. Здесь че­ло­век де­ла­ет доб­ро ближ­ним и тут же – из гор­ды­ни или по глу­по­сти – сво­дит его на нет. А дру­гих лю­дей, воз­мож­но, ду­ма­ет ав­тор, вто­ря из­вест­но­му пер­со­на­жу, у ме­ня для вас нет…

В недав­нем ин­тер­вью Сен­чи­на спро­си­ли: не пес­си­мист ли он? Его от­вет: «Нет, ин­фор­ми­ро­ван­ный ре­а­лист».

Дру­гой ва­ри­ант от­ве­та на этот во­прос дал фи­ло­соф С.Н. Бул­га­ков в лек­ции «Че­хов как мыс­ли­тель»: «Ес­ли уж ну­жен ла­тин­ский тер­мин для опре­де­ле­ния ми­ро­воз­зре­ния Че­хо­ва, то все­го пра­виль­нее на­звать его оп­ти­мо-пес­си­миз­мом, ви­дя­щим тор­же­ство зла, при­зы­ва­ю­щим к му­же­ствен­ной и активной борь­бе с ним, но твер­до ве­ря­щим в гря­ду­щую по­бе­ду добра. У Че­хо­ва бы­ла, бес­спор­но, та­кая ве­ра. Прав­да, это не бы­ла по­бед­ная ве­ра, ко­то­рая ви­дит в ед­ва за­рож­да­ю­щих­ся рост­ках гря­ду­щий рас­цвет и тор­же­ству­ю­ще при­вет­ству­ет его, это ве­ра тос­ку­ю­щая, рву­ща­я­ся и неспо­кой­ная, но, од­на­ко, по-сво­е­му креп­кая и незыб­ле­мая».

«Один из тех пи­са­те­лей, к про­из­ве­де­ни­ям ко­то­ро­го по­сто­ян­но воз­вра­ща­юсь, – Че­хов. При­мер­но раз в два-три го­да пе­ре­чи­ты­ваю по­чти всё, что он на­пи­сал…» – как-то при­знал­ся Сен­чин.

То есть у него с Ан­то­ном Пав­ло­ви­чем есть некая осо­бая связь. Мо­жет быть, по­это­му ино­гда ка­жет­ся, что не­ко­то­рые на­блю­де­ния С.Н. Бул­га­ко­ва, вклю­чая при­ве­дён­ное вы­ше, от­но­сят­ся не толь­ко к Че­хо­ву, но и к то­му, кто вни­ма­тель­но пе­ре­чи­ты­ва­ет его се­го­дня… Пол­ный текст – на сай­те «ЛГ»

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.