Со­би­ра­тель мгно­ве­ний

Са­мое важ­ное для по­э­зии – пол­но­цен­ное про­жи­ва­ние мгно­ве­ния

Literaturnaya Gazeta - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Ана­ста­сия Ер­ма­ко­ва

В фо­то­гра­фии, как и в сти­хо­тво­ре­нии, от­ра­же­на прав­да мгно­ве­ния, счи­та­ет по­эт и фо­то­граф Ве­ни­а­мин Го­лу­биц­кий. Чи­тай­те ин­тер­вью и по­э­ти­че­скую под­бор­ку из неопуб­ли­ко­ван­ной книги ав­то­ра.

Лю­бая об­рат­ная связь для пи­шу­ще­го в на­ше вре­мя – боль­шая цен­ность, – счи­та­ет ла­у­ре­ат на­ци­о­наль­ной пре­мии «По­эт го­да 2017» Ве­ни­а­мин Го­лу­биц­кий.

– Ве­ни­а­мин Мак­со­вич, рас­ска­жи­те немно­го о пре­мии «По­эт го­да». За что вы её по­лу­чи­ли? И по­че­му, на ваш взгляд, жю­ри вы­бра­ло имен­но вас?

– За что мы по­лу­ча­ем что­то – это во­прос, на ко­то­рый ответа нет. Ес­ли че­ло­век со­вер­шил по­двиг – спас ко­го-то из по­жа­ра, вы­та­щил из во­ды или по­стро­ил что-то гран­ди­оз­ное, – то­гда мож­но ска­зать, за что его на­гра­ди­ли.

А ме­ня – про­сто за сти­хи. Ви­ди­мо, так со­шлись звёз­ды, что в жю­ри ока­за­лись лю­ди, ко­то­рым моя по­э­зия близ­ка и ин­те­рес­на.

– Та­кое призна­ние вдох­нов­ля­ет? Мо­ти­ви­ру­ет про­дол­жать ра­бо­ту? Или пре­мия ни­как не по­вли­я­ла на ва­шу твор­че­скую судь­бу?

– Ну а как она мо­жет по­вли­ять? Ко­неч­но, это при­ят­но. Лю­бая об­рат­ная связь для по­эта в на­ше вре­мя – боль­шая цен­ность. По­э­зия се­го­дня – не са­мое ак­ту­аль­ное яв­ле­ние, круг лю­би­те­лей сти­хов до­ста­точ­но узок, и от вру­че­ния ка­кой-ли­бо пре­мии он вряд ли су­ще­ствен­но рас­ши­ря­ет­ся. По­это­му гло­баль­но ни­че­го не из­ме­ни­лось. Ес­ли бы пи­са­ние сти­хов бы­ло ра­бо­той, то­гда ре­зуль­тат понятен: ты при­шёл в 8 утра, сел за стол и стал что-то кро­пать, а по­том те­бе вне­зап­но по­вы­си­ли бы зар­пла­ту, и то­гда ты стал бы пи­сать ещё боль­ше. Но в по­э­зии так не бы­ва­ет… Хо­тя, без­услов­но, лю­бое призна­ние зна­чи­мо и при­ят­но.

– Вы ска­за­ли, что пи­са­ние сти­хов – это не по­двиг. Но мне ка­жет­ся, что со­зда­ние тек­стов мож­но счи­тать ни­ко­му не ви­ди­мым, ти­хим ге­рой­ством. По­то­му что в на­шей жиз­ни най­ти для это­го вре­мя и ду­хов­ные си­лы очень труд­но. Как вы се­бя на­стра­и­ва­е­те на твор­че­ство?Как­при­хо­дят­сти­хи?

– Настра­и­вать се­бя бес­по­лез­но: они при­хо­дят вне­зап­но. Нет ме­то­ди­ки вхож­де­ния в это со­сто­я­ние; это не транс, в ко­то­ром мож­но до­стиг­нуть про­свет­ле­ния: ру­ка тя­нет­ся к пе­ру, пе­ро к бу­ма­ге… Так не бы­ва­ет. Нуж­но, что­бы внут­ри воз­ник­ла ме­ло­дия, «шум», как го­во­рил Блок. Вне­зап­ное сцеп­ле­ние двух-трёх слов: они за­да­ют ритм, те­му, раз­мер – и даль­ше из это­го клуб­ка вы­тя­ги­ва­ешь нить и по­сте­пен­но его раз­ма­ты­ва­ешь. Ино­гда по­лу­ча­ет­ся, а ино­гда эта нить рвёт­ся… А за­зву­чать стро­ки мо­гут где угод­но, да­же на ра­бо­чем со­ве­ща­нии.

– Есть мне­ние, что по­э­зия пре­крас­на, но в то же вре­мя бес­по­лез­на. В чём лич­но для вас цель и цен­ность это­го ис­кус­ства?

– Я убеж­дён, что цель по­э­зии – в ней са­мой. А ес­ли ты ре­ша­ешь с её по­мо­щью ка­кие-то за­да­чи, то в та­ком слу­чае ты не сти­хи пи­шешь, а реклам­ный сло­ган, ре­чов­ку, сце­на­рий для ка­пуст­ни­ка... Это про дру­гое. А за­каз на сти­хи при­хо­дит с неиз­вест­ных вы­сот, как и от­клик на них. – А ка­ко­го от­кли­ка вы ждё­те?

– Я жду не от­кли­ка, а чи­та­те­ля. Че­ло­ве­ка, ко­то­рый про­чтёт сти­хи и у ко­то­ро­го воз­ник­нет от­вет­ное чув­ство. Эф­фект со­пе­ре­жи­ва­ния все­гда до­воль­но неожи­дан­ный: осо­бен­но уди­ви­тель­но, ко­гда кто-то про­чи­ты­ва­ет твои сти­хи так, буд­то ты по­свя­тил его в свой за­мы­сел.

– Твор­че­ство при­ня­то счи­тать неким ин­ту­и­тив­ным спо­со­бом по­зна­ния мира. Для вас это так?

– Нет. Я ду­маю, что это ско­рее спо­соб по­зна­ния ме­ня ми­ром. С ми­ром, ко­то­ро­му вы яв­ле­ны, нуж­но как-то объ­яс­нять­ся, нуж­но най­ти язык, ко­то­рый сде­ла­ет вза­и­мо­по­ни­ма­ние воз­мож­ным.

Ко­гда-то я на­пи­сал та­кие стро­ки:

От каж­до­го долж­на остать­ся кни­га, Гос­подь за этим нас на свет при­звал.

Я в этом убеж­дён. Это, по су­ти, биб­лей­ская ме­та­фо­ра: каж­дый че­ло­век – кни­га. И ес­ли мы ле­ним­ся ду­шев­но свой текст вос­про­из­во­дить – мы дви­жем­ся к бес­смыс­лен­но­сти.

Ес­ли вы хо­ти­те по­слать сиг­нал о сво­ём су­ще­ство­ва­нии по­том­кам или рас­ска­зать до­ро­гим вам лю­дям, что вы со­бой пред­став­ля­е­те, по­э­зия для это­го – иде­аль­ный ме­ха­низм.

Сов­ме­сти­мы ли для вас по­ня­тия твор­че­ства и сча­стья? И ес­ли нет, то го­то­вы ли вы по­жерт­во­вать од­ним ра­ди дру­го­го? Пред­по­ло­жим, некое выс­шее су­ще­ство по­обе­ща­ло вам ощущение аб­со­лют­но­го сча­стья до кон­ца дней, но вза­мен нуж­но от­ка­зать­ся от да­ра. Вы бы со­гла­си­лись?

– Мне труд­но пред­ста­вить та­кую си­ту­а­цию. Во-пер­вых, са­мо об­ще­ние с выс­шим су­ще­ством... А во-вто­рых, за­чем ему та­кая ми­зер­ная пла­та? – По-мо­е­му, на­обо­рот, – огром­ная…

– В мас­шта­бах мо­ей личности она, быть мо­жет, и огром­на, но в мас­шта­бах мира она ни­чтож­на. К то­му же я не знаю, что зна­чит «от­ка­зать­ся». Ес­ли в вас зву­чит внут­рен­ний го­лос, вы мо­же­те его не вер­ба­ли­зи­ро­вать, не пе­ре­но­сить на бу­ма­гу, но от это­го зву­чать он не пе­ре­ста­нет. Ес­ли вы по­эт, вы всё рав­но бу­де­те его слы­шать. Так что от­ка­зы­вать­ся по боль­шо­му счё­ту не от че­го. Ли­бо ты мо­жешь без это­го, ли­бо не мо­жешь. Ли­бо твой спо­соб су­ще­ство­ва­ния в ми­ре с этим свя­зан, ли­бо нет. Че­ло­век мо­жет не ды­шать? Ка­кое-то вре­мя да...

– Ко­го бы вы на­зва­ли сво­и­ми учи­те­ля­ми в по­э­зии? И ко­го мог­ли бы на­звать лю­би­мым по­этом?

– В пол­ном смыс­ле сло­ва учи­те­лей у ме­ня, на­вер­ное, не бы­ло. Хо­тя в своё вре­мя, учась в Мос­ков­ском уни­вер­си­те­те, я по­се­щал сту­дию Иго­ря Вол­ги­на, из ко­то­рой вы­шло до­ста­точ­но мно­го из­вест­ных по­этов.

При­ме­ром для ме­ня был Алек­сандр Се­мё­но­вич Куш­нер. Он, кста­ти, на­пи­сал мне очень хо­ро­шее пись­мо о пер­вой мо­ей книж­ке, ко­то­рое я до сих пор бе­реж­но хра­ню…

А ес­ли го­во­рить о по­этах, чьи сти­хи я люб­лю и ча­сто пе­ре­чи­ты­ваю, то это Хо­да­се­вич и Ман­дель­штам.

– Уда­ёт­ся ли сле­дить за со­вре­мен­ной ли­те­ра­ту­рой? Ес­ли го­во­рить о рус­ской по­э­зии се­го­дня, то есть ли ос­но­ва­ния бес­по­ко­ить­ся о её бу­ду­щем?

– Такой про­гноз мне не по пле­чу. Ес­ли го­во­рить о себе как о чи­та­те­ле, есть очень про­стой кри­те­рий для вы­яв­ле­ния под­лин­но­сти про­из­ве­де­ния: по­нять, что вы чи­та­е­те по обя­зан­но­сти, а что – для ду­ши. Ко­гда мне хо­чет­ся че­го-то для ду­ши, я к со­вре­мен­ной про­зе не об­ра­ща­юсь…

А со­вре­мен­ная по­э­зия, на мой взгляд, слиш­ком со­сре­до­то­че­на на от­ри­ца­нии преды­ду­ще­го опы­та. Я ча­сто слы­шу, что риф­ма – это от­стой, что что всё это уже ни­ко­му не нуж­но. Мно­го по­яви­лось вер­либ­ров, мно­го раз­го­во­ров о том, что рус­ская по­э­зия «си­дит» в сил­ла­бо-то­ни­ке толь­ко по­то­му, что Рос­сия ещё очень мо­ло­дая стра­на по от­но­ше­нию к тем, кто всё это дав­но пе­ре­жил и от­ка­зал­ся от это­го ещё в XIX ве­ке. Я не ду­маю, что всё так про­сто. И во­об­ще то, что усво­е­но как при­ём без «со­дер­жа­тель­ной под­клад­ки», мне не ин­те­рес­но. Но, без­услов­но, я по­ни­маю, что жить так, как буд­то все­го это­го во­об­ще не бы­ло, нель­зя.

– Ес­ли бы вы до­сто­вер­но узна­ли, что, ска­жем, че­рез год на­сту­пит конец све­та, как бы из­ме­ни­ли свою жизнь? Что непре­мен­но по­пы­та­лись бы успеть сде­лать?

– За­кон­чить но­вую кни­гу. Кни­га «По­иск ад­ре­са­та», за ко­то­рую я по­лу­чил пре­мию, ста­ла для ме­ня очень важ­ной, в со­вет­ское вре­мя ска­за­ли бы – «этап­ной». Кро­ме то­го, она ока­за­лась са­мой струк­ту­ри­ро­ван­ной из все­го, что я пи­сал. Скла­ды­ва­лась она, на­вер­ное, лет во­семь и, по су­ти, пред­став­ля­ет со­бой ро­ман­ную фор­му, а каж­дый раз­дел книги – за­кон­чен­ную гла­ву. На­при­мер, раз­дел «Учи­тесь жить без ме­ня» – это от­ча­сти рек­ви­ем по ро­ди­те­лям, а от­ча­сти ад­ре­са­ция де­тям и дру­зьям. Есть раз­дел «Пред­ме­ты и сю­же­ты»… Де­ло в том, что за каж­дым пред­ме­том, за каж­дой ца­ра­пи­ной на сту­ле и раз­би­той чаш­кой скры­ва­ет­ся своя ис­то­рия. Вещ­ный мир очень сю­же­тен, и ве­щи несут в себе от­пе­ча­ток всех лю­дей, ко­то­рые с ни­ми со­при­ка­са­лись. Для ме­ня бы­ла ин­те­рес­на идея пред­мет­но­го мира, ко­то­рый од­но­вре­мен­но ду­хо­вен и ду­ше­вен. В раз­дел «При­ду­ман­ный ро­ман» во­шли сти­хи о люб­ви. Это не но­во, но я ду­маю, каж­дая влюб­лён­ность на­столь­ко же ре­аль­на, на­сколь­ко при­ду­ма­на. Мы са­ми вы­ду­мы­ва­ем и пред­мет, к ко­то­ро­му ис­пы­ты­ва­ем

чувства, и на­ши пе­ре­жи­ва­ния, ко­то­рые мы на­чи­на­ем ро­ман­ти­зи­ро­вать…

Так по­стро­е­на вся кни­га.

– Рас­ска­жи­те немно­го о кни­ге, над ко­то­рой ра­бо­та­е­те сей­час. Чем она от­ли­ча­ет­ся от преды­ду­щих?

– Она прак­ти­че­ски уже на­пи­са­на, но её ещё надо сло­жить... Сти­хо­твор­ный сбор­ник – это не про­сто на­бор тек­стов, у него долж­на быть чёт­кая струк­ту­ра. В но­вой кни­ге ос­нов­ное вни­ма­ние уде­ле­но бес­пред­мет­ной со­став­ля­ю­щей мира. Мно­гие сти­хи по­свя­ще­ны гло­баль­ным ве­щам, но в их по­все­днев­ном и неожи­дан­ном про­яв­ле­нии. В ка­ком-то смыс­ле она и о гра­ни­цах по­э­зии, и о её зна­че­нии – на уровне вы­стра­дан­но­го и осмыс­лен­но­го опы­та. По­это­му для ме­ня это слож­ная кни­га, ко­то­рую мне ка­жет­ся очень важ­ным на­пи­сать. По­ка она на­зы­ва­ет­ся «Днев­ник двой­ни­ка».

– Вы се­рьёз­но за­ни­ма­е­тесь ещё и фо­то­гра­фи­ей. В од­ном из ин­тер­вью вы ска­за­ли, что «фо­то­гра­фия срод­ни сло­вес­но­му твор­че­ству». Что име­ет­ся в ви­ду? И по­мо­га­ют ли эти два ви­да ис­кус­ства друг дру­гу? Или ино­гда всту­па­ют в противоречие?

– Фо­то­гра­фия, без­услов­но, со­при­род­на по­э­зии в сво­ём вни­ма­нии к де­та­лям, в спо­соб­но­сти кон­цен­три­ро­вать­ся на них. Нас окру­жа­ют раз­ные пред­ме­ты и сю­же­ты, и как толь­ко вы что-то вы­кад­ри­ро­ва­ли в этом про­стран­стве – мож­но го­во­рить о том, что со­сто­ял­ся факт ис­кус­ства. Де­таль на­чи­на­ет что-то рас­ска­зы­вать вам. То же са­мое в по­э­зии: най­ти зна­чи­мую де­таль до­ро­го­го сто­ит, она слов­но вспыш­ка в тек­сте.

А ещё фо­то­гра­фия, как и сти­хи, – это пой­ман­ное мгно­ве­ние. Ведь в сти­хах от­ра­же­на все­го лишь прав­да мгно­ве­ния, хо­тя они и пре­тен­ду­ют на по­зна­ние все­лен­ной. И фо­то­гра­фия – это то­же еже­ми­нут­ная го­тов­ность схва­тить мгно­ве­ние, ко­то­рое те­бе по­да­ре­но. Мол­ния сверк­ну­ла – это мгно­ве­ние. Свет при­шёл и вы­све­тил вер­ши­ну го­ры – это мгно­ве­ние. Что-то неуло­ви­мое на ли­це че­ло­ве­ка – это мгно­ве­ние. И вот ко­гда ты вдруг это пой­мал, то при­хо­дит оза­ре­ние...

– Нет ли уста­ло­сти от бес­ко­неч­ной по­го­ни за эти­ми вспыш­ка­ми, за мгно­ве­ни­я­ми, за де­та­ля­ми? Ведь это же по­сто­ян­ное на­пря­же­ние, двой­ное про­жи­ва­ние жиз­ни…

– Ко­гда уда­ёт­ся пой­мать мгно­ве­ние и во­пло­тить его в сти­хах – это сча­стье та­ко­го вы­со­ко­го уров­ня, что оно мо­мен­таль­но сбра­сы­ва­ет с вас эту на­груз­ку. И по­том оста­ёт­ся толь­ко один страх: а вдруг это боль­ше ни­ко­гда не по­вто­рит­ся?

Бе­се­ду ве­ла

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.