«Тол­стяк» в аван­гар­де

О про­зе и по­э­зии «Но­во­го ми­ра»

Literaturnaya Gazeta - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ -

Что се­го­дня пе­ча­та­ет­ся в ле­ген­дар­ном «Но­вом ми­ре»? О несколь­ких но­ме­рах это­го го­да чи­тай­те в об­зо­ре М. Бу­шуе­вой.

Есть что-то сим­во­ли­че­ское в том, что идея со­зда­ния жур­на­ла «Но­вый мир» (1925 год) при­над­ле­жа­ла ру­ко­во­ди­те­лю «Из­ве­стий» Ю. Стек­ло­ву, а в те­че­ние пер­во­го го­да со­воз­глав­лял жур­нал ле­нин­ский нар­ком Лу­на­чар­ский. Жур­нал до сих пор как бы со­хра­ня­ет ко­ло­рит «со­вре­мен­ных из­ве­стий» и некий ре­во­лю­ци­он­ный го­во­рок, так ска­зать, с куль­ту­ро­ло­ги­че­ской эм­фа­зой (не без лёг­ко­го сно­биз­ма), так и слы­шит­ся: «Из ма­те­ма­ти­ки пять, из ис­то­рии пять, из сло­вес­но­сти рус­ской...» Жур­нал – от­лич­ник, для ко­то­ро­го очень зна­чи­мы ме­ста в рей­тин­гах ря­дом с ли­те­ра­тур­ны­ми вер­ши­на­ми, где оби­та­ют ис­клю­ча­е­мые из всех школ при­шви­ны или иоси­фы брод­ские... Но, ес­ли се­рьёз­но, «НМ», без со­мне­ний, ин­те­рес­ный жур­нал.

Яр­ки­ми пе­ри­о­да­ми в его ис­то­рии мож­но на­звать те го­ды, ко­гда ру­ко­во­ди­ли жур­на­лом по­эт Алек­сандр Твар­дов­ский (два­жды) и про­за­ик Сер­гей За­лы­гин. Твар­дов­ский опуб­ли­ко­вал по­весть Сол­же­ни­цы­на «Один день Ива­на Де­ни­со­ви­ча». При За­лы­гине, при­дер­жи­ва­ю­щем­ся ум­но­го, ши­ро­ко­го взгля­да на ли­те­ра­ту­ру, уви­де­ли свет мно­гие ра­нее непе­чат­ные ве­щи – «Кот­ло­ван» Ан­дрея Пла­то­но­ва, «Док­тор Жи­ва­го» Бо­ри­са Пастер­на­ка, «Ра­ко­вый кор­пус» и «Ар­хи­пе­лаг ГУЛАГ» (отдельные гла­вы) А. Сол­же­ни­цы­на... Имен­но от Сол­же­ни­цы­на ис­хо­ди­ла маг­не­ти­че­ская си­ла вне­зап­но­го прав­ди­во­го сло­ва, вы­звав­шая мас­со­вое при­тя­же­ни­ек«НМ»ин­тел­ли­ген­ции.Рус­ский ста­рец-про­тив­ле­нец и, как про­ни­ца­тель­но за­ме­тил Вла­ди­мир Бе­ре­зин в эс­се «По­след­ний клас­сик» (№ 5, 2018), фак­ти­че­ски ан­ти-Тол­стой, од­на­ко со­от­вет­ству­ю­щий то­му же об­ра­зу учи­те­ля-про­ро­ка-ро­ма­ни­ста, за­тмил гло­баль­ным сю­же­том соб­ствен­ной жиз­ни и борь­бы все осталь­ные пи­са­тель­ские име­на. Во­об­ще Бе­ре­зин по­пы­тал­ся очень объ­ек­тив­но пред­ста­вить А.И. Сол­же­ни­цы­на, но вы­вод его эс­се: в XXI ве­ке быть клас­си­ком об­раз­ца XIX невоз­мож­но, – ду­ма­ет­ся, спо­рен: ес­ли об­ра­тить вни­ма­ние на то, с ка­кой ве­рой идут се­го­дня мно­гие за со­зда­те­ля­ми все­воз­мож­ных «уче­ний», вид­но – по­треб­ность в та­ком учи­те­ле-про­ро­ке есть. И он мо­жет ока­зать­ся и пи­са­те­лем. Но – мар­ги­наль­ным: ком­мер­ци­а­ли­за­ция ли­те­ра­ту­ры, не обо­гнув­шая и мейн­стрим, та­ко­го ва­ри­ан­та не пред­по­ла­га­ет.

Но факт есть факт: для несколь­ких со­вет­ских по­ко­ле­ний «НМ» – это имен­но А. Сол­же­ни­цын. И толь­ко по­том Ч. Айт­ма­тов или Ф. Искан­дер, В. Аста­фьев, В. Бе­лов, Ф. Аб­ра­мов или Ю. Три­фо­нов, В. Ма­ка­нин, из ныне здрав­ству­ю­щих А. Ким, В. Ли­хо­но­сов, В. Кру­пин, А. Би­тов, Т. Тол­стая, Юз Алеш­ков­ский, В. Пе­ле­вин...

Георгий Да­вы­дов («Ло­ция в мо­ре чер­нил», № 6, 2018) при­во­дит и та­кой не очень из­вест­ный факт: «В на­ча­ле 1970-х имен­но Сол­же­ни­цын вы­дви­нул На­бо­ко­ва на со­ис­ка­ние Но­бе­лев­ской пре­мии по раз­ря­ду сло­вес­но­сти». То есть фак­ти­че­ски Сол­же­ни­цын про­ро­че­ски преду­га­дал «на­бо­ков­ские» ли­те­ра­тур­ные при­о­ри­те­ты кон­ца ХХ ве­ка. Од­на­ко, как точ­но на­пи­сал тот же Георгий Да­вы­дов, на­ше «...об­ще­ство увле­че­но во­все не ли­те­ра­ту­рой (де­лом оди­но­чек и для оди­но­чек), а со­всем иным ви­дом азар­та – по­ли­ти­че­ским (де­лом тол­пы и для тол­пы)». К то­му же тол­пе мно­го до­ро­же сло­ва жиз­нен­ный сю­жет. Имен­но от­то­го пи­са­те­лям, что­бы их за­ме­ти­ли, при­хо­дит­ся при­ме­рять об­раз по­ли­ти­че­ской жерт­вы (ино­гда вполне ис­кренне): по­ли­ти­че­ский про­тест – вер­ный путь к успе­ху; или укра­шать соб­ствен­ный имидж «клуб­нич­кой»: за опош­ле­ние пла­тят. Впро­чем, мно­гие ли­те­ра­то­ры, стре­мясь «снять» фор­моч­ку для соб­ствен­но­го ми­фа о са­мом се­бе», как вы­ра­зил­ся про­за­ик Ми­ха­ил Нем­цов в сво­ей па­ра­фи­ло­соф­ской по­ве­сти «Впе­рёд, мед­лен­но под­ни­ма­ясь» (№ 4, 2018), и са­ми не за­ме­ча­ют ре­зуль­та­та под­ме­ны. В этом плане очень ин­те­ре­сен и то­чен рас­сказ Ни­ко­лая Фо­мен­ко «Как я был во­лон­тё­ром» (№ 4, 2018), ка­за­лось бы, о дру­гой си­ту­а­ции (во­ен­но-при­гра­нич­ной), но на са­мом де­ле – о той тон­кой, по­чти неза­мет­ной гра­ни нрав­ствен­но­го вы­бо­ра, пе­ре­сту­пив че­рез ко­то­рую один раз, че­ло­век по­па­да­ет уже на пси­хо­ло­ги­че­ски скольз­кую поч­ву. Это как раз учи­тель­ский рас­сказ, но со­вер­шен­но ли­шён­ный на­зи­да­тель­но­сти.

«Ло­ция ия в мо­ре чер­нил» Да­вы­до­ва, воз­вра­ща­ю­щая ра­ща­ю­щая пи­са­те­лю ю его осо­бую, уни­каль­ную, ную, ма­ги­че­скую роль ль («Пи­са­тель – маг. Толь­ко лько маг мо­жет тво­рить из нежи­во­го (слов на бу­ма­ге) – жи­вое (ге­ро­ев)... .. Ещё он маг в при­чу­дах. (...) ...) пи­са­тель сам по­гру­жён н в свою во­рож­бу»), на пер­вый ый взгляд про­ти­во­ре­чит дру­гой ой пуб­ли­ка­ции «НМ» – по­ве­сти Алек­сея Му­зыч­ки­на «Ар­нольд ьд Лейн» (№ 5, 2018). (От­дель­ный ный ра­курс – на­зва­ние – по из­вест­ной тной песне груп­пы Pink Floyd). По­весть А. Му­зыч­ки­на, ка­за­лось бы, про­сто за­ни­ма­тель­ная ли­те­ра­тур­ная ил­лю­стра­ция к «Смер­ти ав­то­ра» Ро­ла­на Бар­та, сни­зив­ше­го об­раз пи­са­те­ля утвер­жде­ни­ем, что не он – глав­ное ли­цо, а текст – текст ве­дёт и в нём дей­ству­ет сам язык. Ге­рой Му­зыч­ки­на по­па­да­ет во власть язы­ка. Да­же на­зва­ние ге­роя-со­чи­ни­те­ля в по­ве­сти бар­тов­ское – scriptor: для Бар­та ли­те­ра­тур­ное твор­че­ство – обез­ли­чен­ная де­я­тель­ность, во­об­ще акт вы­ска­зы­ва­ния – все­го лишь акт вы­ска­зы­ва­ния, не бо­лее то­го, и фак­ти­че­ски он ти­ра­ни­чен по от­но­ше­нию к субъ­ек­ту. По­то­му у А. Му­зыч­ки­на язык (че­рез бук­вы) как ти­ра­ни­че­ский монстр пол­но­стью овла­де­ва­ет во­лей ге­роя по­ве­сти и раз­ру­ша­ет его лич­ность. Ав­тор про­сто до­во­дит до пре­де­ла кон­цеп­цию Р. Бар­та и, что дей­стви­тель­но ин­те­рес­но, об­ре­тя вид пси­хо­де­ли­че­ско­го кош­ма­ра, кон­цеп­ция по­па­да­ет в зо­ну са­мо­от­ри­ца­ния. Так мстит пи­са­тель­ская ма­гия сво­им нис­про­вер­га­те­лям.

Дру­гой монстр оби­та­ет в ро­мане Оле­га Ер­ма­ко­ва «Го­лу­би­ная кни­га анар­хи­ста» (№ 4, 2018). Об­ло-Ла­яй – «монстр вы­ши­ба­ния де­нег». «НМ» пред­став­ля­ет фраг­мент ро­ма­на. Ви­ди­мо, бо­ясь ис­пу­гать мо­ло­дых чи­та­те­лей «оби­ли­ем букв», жур­нал, не пуб­ли­куя ро­ма­ны в пол­ном объ­ё­ме, про­сто со­об­ща­ет чи­та­те­лю, в ка­ком из­да­тель­стве вый­дет кни­га, ча­сто это из­да­тель­ство – АСТ, «Ре­дак­ция Еле­ны Шу­би­ной».

Лю­би­мый кри­ти­ка­ми Олег Ер­ма­ков – дол­го­игра­ю­щий ав­тор: его ге­рои пе­ре­хо­дят из ро­ма­на в роман. Вот и здесь глав­ный ге­рой уже зна­ко­мый чи­та­те­лю анар­хист Ва­ся, лю­би­тель Чжу­ан-цзы. Прав­да, Чжу­ан-цзы – пред­ста­ви­тель дао­сиз­ма, ко­то­рый, мяг­ко го­во­ря, сла­бо с анар­хиз­мом со­от­но­сит­ся. Ду­маю, О. Ер­ма­ков пред­став­ля­ет, что та­кое дао, и ощу­ща­ет – глав­ное в дао­зиз­ме – тот неви­ди­мый веч­ный по­ря­док ве­щей, тот путь, сле­дуя ко­то­ро­му как раз об­ре­та­ешь внут­рен­нюю гар­мо­нию. А гар­мо­ния – со­ци­о­пси­хо­ло­ги­че­ский ан­то­ним анар­хии. Мож­но, ко­неч­но, до­ка­зать, что анар­хи­че­ский эле­мент вхо­дит в гар­мо­нию как необ­хо­ди­мый ан­ти­под, под­дер­жи­ва­ю­щий по­ря­док угро­зой его раз­ру­ше­ния... Но эти сил­ло­гиз­мы уже за пре­де­ла­ми тек­ста. Впро­чем, ге­рой и не обя­зан знать то, что зна­ет ав­тор. По от­рыв­ку из ро­ма­на, да­же та­ко­му зна­чи­тель­но­му (в смыс­ле объ­ё­ма), труд­но су­дить о до­сто­ин­ствах или недо­стат­ках всей ве­щи. Воз­мож­но, при чте­нии кни­ги впе­чат­ле­ние ис­кус­ствен­но­сти и на­ду­ман­но­сти кол­ли­зии, уста­но­воч­но­сти ря­да диа­ло­гов и сно­вид­ных вста­вок, на­бран­ных кур­си­вом, раз­ве­ет­ся...

На­ду­ман­ность про­гля­ды­ва­ет и в рас­ска­зе Еле­ны Дол­го­пят «Призрак» (№ 5, 2018). Рас­сказ име­ет точ­ку на­пря­же­ния – эпи­зод, ко­гда неви­ди­мый ге­рой вхо­дит в квар­ти­ру охран­ни­ка. Но че­рез несколь­ко строк на­пря­же­ние спа­да­ет и со­зда­ёт­ся впе­чат­ле­ние, что да­лее ав­тор уси­лен­но раз­мыш­ля­ет, чем бы ещё за­влечь чи­та­те­ля. Е. Дол­го­пят уме­ет это де­лать – но здесь мо­тив слиш­ком вы­пи­ра­ет из тек­ста, как гвоздь из те­ста (про­шу про­ще­ния за слу­чай­ный юмор)...

Слиш­ком схе­ма­тич­но по­да­на глав­ная мысль и в рас­ска­зе «Спор» Оль­ги По­кров­ской (№ 5, 2018): два ге­роя (один из них то­же охран­ник) при­хо­дят к вы­во­ду, что но­вый хо­зя­ин за­во­да, вы­шко­лен­ный и об­ра­зо­ван­ный мил­ли­о­нер – кри­ми­наль­ный «ав­то­ри­тет», пер­вый вла­де­лец пред­при­я­тия, как бы за­стре­лен­ный в 90-е. В рас­ска­зе есть од­но до­стой­ное вни­ма­ния пси­хо­ло­ги­че­ское на­блю­де­ние: кри­ми­наль­ный по­лу­гра­мот­ный хо­зя­ин от­но­сил­ся к лю­дям по-че­ло­ве­че­ски, а его мо­ди­фи­ка­ция утра­ти­ла это ка­че­ство пол­но­стью – ныне на­род для вла­дель­ца за­во­дов, га­зет, па­ро­хо­дов – ни­что. Кста­ти, воз­вра­ща­ясь к «Го­лу­би­ной кни­ге анар­хи­ста» – Олег Ер­ма­ков по­шёл ещё даль­ше: его кро­ли­ки, с ко­то­рых сди­ра­ют шку­ры, это, ко­неч­но, и есть на­род. Но и са­ми хо­зя­е­ва кроль­чат­ни – ра­бы, ими пра­вит монстр Об­ло-Ла­яй...

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.