«Цве­ток сти­ля» Бо­ри­са За­хо­де­ра

Этот пи­са­тель все­гда был на рав­ных с юным чи­та­те­лем

Literaturnaya Gazeta - - ОБОЗРЕНИЕ ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ! - Алек­сандр То­роп­цев

Ка­кой точ­ный и по­э­ти­че­ский тер­мин при­ду­ма­ли на из­лё­те Сред­них ве­ков япон­ские мыс­ли­те­ли для оцен­ки твор­че­ской ра­бо­ты – «цве­ток сти­ля»! Есть свой «цве­ток сти­ля» – есть по­эт, есть про­за­ик. А цве­ты рас­тут на пла­не­те бес­ко­неч­но раз­ные, а XX век в Со­вет­ском Со­ю­зе и в Рос­сии взрас­тил ве­ли­кое мно­же­ство пи­са­те­лей дет­ства. Не бо­юсь вы­ска­зать своё мнение: ес­ли XIX век был зо­ло­тым в ли­те­ра­ту­ре, жи­во­пи­си, му­зы­ке и т.д., то XX век стал зо­ло­тым в дет­ской ли­те­ра­ту­ре. До­ка­за­тельств это­му так же мно­го, как и ве­ли­ких пи­са­те­лей дет­ства в ушед­шем сто­ле­тии. Их кни­ги чи­та­ют в каж­дом до­ме из по­ко­ле­ния в по­ко­ле­ние. И бу­дут чи­тать ещё дол­го-дол­го. А зна­чит, XX век нас дол­го-дол­го не по­ки­нет.

Од­ним из са­мых яр­ких дет­ских пи­са­те­лей, ко­неч­но же, яв­ля­ет­ся Бо­рис Вла­ди­ми­ро­вич За­хо­дер. Яв­ля­ет­ся, под­чёр­ки­ваю. По­то­му что дочь моя сти­хи его лю­би­ла, а по­том внук и внуч­ка, и, уве­рен, их де­ти и вну­ки не умрут от ску­ки, чи­тая За­хо­де­ра, а сме­ять­ся бу­дут и ра­до­вать­ся и неза­мет­но для се­бя по­зна­вать мир…

Но ка­кой же он, «цве­ток сти­ля» Бо­ри­са За­хо­де­ра? Чем же от­ли­ча­ют­ся его сти­хи и рас­ска­зы для тех, кто жи­вёт до 6–8 лет в ре­жи­ме бес­си­стем­но­го со­би­ра­тель­ства ин­фор­ма­ции, ко­то­рую чуть поз­же де­ти нач­нут си­сте­ма­ти­зи­ро­вать, а уж по­том и це­ле­на­прав­лен­но изу­чать?

Он слов­но про­гу­ли­ва­ет­ся с детьми по троп­кам и тро­пин­кам жиз­ни, но при этом все­гда (!) дер­жит­ся чуть сза­ди юно­го спут­ни­ка, предо­став­ляя ему са­мо­му от­кры­вать мир. Он не ве­дёт его за ру­ку, не пич­ка­ет на­пря­мую на­став­ле­ни­я­ми и нра­во­уче­ни­я­ми, не иг­ра­ет с ним в мод­ные сей­час иг­ры мас­со­ви­ков-за­тей­ни­ков, что­бы по­нра­вить­ся де­тям и ра­бот­ни­кам биб­лио­тек. И та­кое от­но­ше­ние к че­ло­ве­ку со­всем не взрос­ло­го воз­рас­та – от­но­ше­ние рав­но­го с рав­ным – рож­да­ет в твор­че­ском ди­по­ле «по­эт – чи­та­тель» диа­лог рав­ных.

Ко­неч­но же, Бо­рис За­хо­дер учит, увле­ка­ет, ра­ду­ет­ся жиз­ни, удив­ля­ет­ся, пер­во­от­кры­ва­ет мир. Но – в со­един­стве с чи­та­те­лем, в не подъ­ём­ном для мно­гих дет­ских пи­са­те­лей диа­ло­ге рав­ных. А в нём толь­ко тонким на­мё­ком поз­во­ля­ет­ся, на­при­мер, кри­ти­ка («Мой лев»).

Да, он ро­дил­ся ре­бён­ком. Он пре­одо­лел все бе­ды ушед­ше­го ве­ка, пе­ре­жил в юном воз­расте се­мей­ную тра­ге­дию. Он про­шёл две войны. Жизнь за­ка­ли­ла его. И как мно­го из та­ких за­ка­лён­ных су­ро­во по­взрос­ле­ли! Та­ким лю­дям, да­же та­лант­ли­вым, слож­но пи­сать для де­тей. По­чти невоз­мож­но. Но Бо­рис За­хо­дер остал­ся ре­бён­ком. И всё, что ин­те­рес­но де­тям, что вол­ну­ет их неза­ка­лён­ные ду­ши, оста­лось в его ду­ше. И этим ин­те­рес­ным, вол­ну­ю­щим он и де­лил­ся, и де­лит­ся с та­ки­ми же, как и сам он, детьми.

Он не бо­ит­ся незна­ния – он же ре­бё­нок («Вань­ка-встань­ка»). Ему не стра­шен ха­ос и ан­ти­по­ря­док («Кит и кот»). Он чув­ству­ет и пе­ре­да­ёт в сло­ве, в зву­ках «звон­кость дня». Он не ищет в се­бе са­мом огор­чи­тель­ные зву­ки, они са­ми рож­да­ют­ся и спе­шат в стро­ку («Со­бач­ки­ны огор­че­ния»). И с близ­ки­ми, кро­ме род­ных и дру­зей из ми­ра лю­дей, су­ще­ства­ми – зве­рюш­ка­ми и зве­ря­ми, он слов­но бы лич­но зна­ком да­же при­я­тель­ству­ет – ка­кие они у него сим­па­тич­ные! Как тонко использует Бо­рис За­хо­дер «лич­ные ка­че­ства» той же со­вы, на­ме­кая чи­та­те­лям, что мол­ча­ние есть зо­ло­то:

Чем мень­ше услы­шит – Тем бол­та­ет. Ах, это­го мно­гим из нас Не хва­та­ет!

Лег­ко и, ка­жет­ся, са­мо­про­из­воль­но ре­ша­ет­ся Бо­ри­сом За­хо­де­ром слож­ней­шая за­да­ча – тер­петь ре­бён­ка и учить­ся у него! Об этом и японцы пи­са­ли: «…И да­же в изоб­ра­же­нии бур­но­го ха­рак­те­ра нуж­но по­ло­жить­ся на непри­нуж­дён­ную ма­не­ру (иг­ры), ис­хо­дя­щую от ре­бён­ка, и предо­ста­вить ему де­лать всё по дви­же­нию серд­ца». Предо­ста­вить-то ре­бён­ку жить и бе­сить­ся мож­но, что­бы эдак со сто­ро­ны по­гля­ды­вать за ним. Слож­но под­стро­ить­ся под его джа­зо­вые и непред­ска­зу­е­мые рит­мы, что­бы «тан­це­вать его жизнь»! И со­всем слож­но эти, на взгляд су­ро­во по­взрос­лев­ших лю­дей, ха­о­тич­ные вы­кру­та­сы, а для де­тей сим­па­тич­ные ли­нии жиз­ни, за­пи­сы­вать в по­э­ти­че­ской стро­ке.

В про­зе Бо­рис За­хо­дер не су­ет­лив и да­же спо­ко­ен – внешне. Но внут­ри каж­дой его про­за­и­че­ской стро­ки та же, что и в по­э­зии, ду­шев­ная тя­га: ид­ти чуть-чуть сза­ди ре­бён­ка.

Де­ти это це­нят и це­нить бу­дут.

Бо­рис За­хо­дер и все-все-все...

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.