«В ка­ком ты ве­ке? И в ка­ком ты кру­ге?»

За­мет­ки о Вик­то­ре Бу­да­ко­ве

Literaturnaya Gazeta - - ЛИТЕРАТУРА - Вик­тор Пе­ре­гу­дов

При­сту­пая к этой ста­тье, ска­жу, что есть мно­гое, что важ­нее ли­те­ра­ту­ры, но при­том вы­ра­жен­ное ли­те­ра­ту­рой. За­пе­чат­лён­ное ею, и лишь по­то­му на­ве­ки впе­ча­тан­ное в быст­ро­те­ку­щее вре­мя. Из­вест­но:

Из древ­ней тьмы

на ми­ро­вом по­го­сте Зву­чат лишь пись­ме­на.

Отра­да в том, что пись­ме­на оглу­ши­тель­но гром­ко, тор­же­ству­ю­ще, мощ­но зву­чат ещё до по­го­ста; в том, что «ми­ро­вой по­гост» – это ду­хов­ное ми­ро­вое ве­че; в том ещё, что этот «ми­ро­вой по­гост» бо­лее все­го по­хож на ре­пе­ти­цию чи­сти­ли­ща, и за это – по­клон ли­те­ра­ту­ре. По­то­му что че­ло­век мо­жет ли­бо мель­ком взгля­нуть в её зер­ка­ло, ли­бо по­сто­ять пе­ред ним не крат­кий миг. А уж зор­кое и па­мят­ли­вое зер­ка­ло в лю­бом слу­чае при­сталь­но в него вгля­дит­ся. В этом от­ра­жа­ю­щем зер­ка­ле есть, в сон­ме ли­те­ра­тур­ных да­ро­ва­ний, та­лант Вик­то­ра Бу­да­ко­ва. Это яр­кий са­мо­быт­ный та­лант­ли­вый про­за­ик, по­эт, кри­тик, пуб­ли­цист. Мы­с­ли­тель. Об­ще­ствен­ный де­я­тель. Из­да­тель. Хра­ни­тель па­мя­ти по­ко­ле­ния, рож­дён­но­го на­ка­нуне вой­ны. Че­ло­век бо­лее по­лу­ве­ка в ли­те­ра­ту­ре.

Я за­ду­мал на­пи­сать о Вик­то­ре Бу­да­ко­ве нечто не ре­цен­зи­он­ное. Тщусь раз­дви­нуть те­му, при­под­нять жан­ро­вый по­то­лок, по­то­му что мне на­до ска­зать об огром­но­сти смыс­лов его де­ла. Оно ре­а­ли­зо­ва­но, ко­неч­но, в ли­те­ра­ту­ре, что тут до­ка­зы­вать, но в боль­шем охва­те оно в слу­же­нии со­вре­мен­но­му ми­ру как ча­сти ис­то­ри­че­ско­го ми­ра Рос­сии; по­лу­ча­ет­ся, что неслу­чай­но я на­пи­сал: есть мно­гое важ­нее ли­те­ра­ту­ры. А что важ­нее, ска­жи­те мне. Жизнь, от­вет­ствен­ность за жизнь. Не­пре­одо­ли­мое стрем­ле­ние та­лан­та бла­го­дар­но от­слу­жить дар жиз­ни, ска­зать своё глав­ное сло­во, быть в ми­ре не сви­де­те­лем хо­да ча­сов, а ра­бот­ни­ком, ча­сов не за­ме­ча­ю­щим.

Бу­да­ко­ва я знаю с се­ре­ди­ны се­ми­де­ся­тых веч­ным тру­же­ни­ком. Я был то­гда сту­ден­том, по­том ра­бо­тал в мо­ло­дёж­ной во­ро­неж­ской га­зе­те «Мо­ло­дой ком­му­нар», здесь де­ся­тью го­да­ми рань­ше тру­дил­ся Бу­да­ков. То­гда уже, до се­ми­де­ся­тых, у него на­ча­ло скла­ды­вать­ся имя по­сле пуб­ли­ка­ции по­э­мы «Алек­сандр Мат­ро­сов». Про­за бы­ла на­пе­ча­та­на пер­вой кни­гой в 1972 го­ду, кни­га на­зы­ва­лась «Да­лё­ким недав­ним днём». (А поз­же – «Ко­ло­дец у бе­лой до­ро­ги», «Ми­ро­но­ва го­ра», «Мол­ча­ние», «Осо­ко­ре­вый круг», «Дол­гие по­ля», «От­чий край Ива­на Бу­ни­на», «В стране Ан­дрея Пла­то­но­ва», «Ве­ли­кий Дон. Во­ро­неж-град», «Оди­но­кое серд­це по­эта», «Вре­ме­на и до­ро­ги», «По­движ­ни­ки рус­ско­го сло­ва», «Ро­ди­на и все­лен­ная» и дру­гие кни­ги, из­дан­ные в Москве и Во­ро­не­же и за­слу­жив­шие рос­сий­ское ли­те­ра­тур­ное и об­ще­ствен­ное при­зна­ние.)

Бу­да­ков от­дал долж­ное ше­сти­де­сят­ни­че­ству, сей­час его сти­хи той по­ры вы­зы­ва­ют ин­те­рес, в ко­то­ром для ме­ня, на­при­мер, есть нот­ка за­ви­сти: вот по­гу­лял че­ло­век, вот уж смо­ло­ду был мо­лод! Позд­нее сти­хи на­ли­лись клас­си­че­ской тра­ди­ци­ей, в луч­ших как бы вос­прял в но­вых вре­ме­нах Се­реб­ря­ный век.

А в про­зе, ко­гда век два­дца­тый устре­мил­ся к кон­цу, есте­ствен­но бы­ло бы ждать от Бу­да­ко­ва об­ли­че­ния неостыв­ше­го ещё про­шло­го. Ка­за­лось бы, раз вот да­же и цен­зу­ры нет, об­ли­чай это про­шлое, ро­вес­ни­ки-то пре­успе­ли, а ты всё не об­ли­ча­ешь, всё не по­зо­ришь неваж­ный наш на­род, всё не вы­дав­ли­ва­ешь из него ра­ба, на­ва­лив­шись на грудь ко­ле­ном.

Бу­да­ков в де­ся­ти­ле­тие 1975– 1985, и позд­нее, – не тво­рил ско­ро­го су­да. Что угод­но, но не про­ку­рор­ство, не злая фе­лье­тон­ность, да­же и не са­ти­ра. В его про­зе и по­э­зии, в кри­ти­ке в осо­бен­но­сти, мо­жет быть, в пуб­ли­ци­сти­ке есть скорбь и бла­го­дар­ность, свет и на­деж­да. У ли­те­ра­ту­ры, по его убеж­де­нию, за­да­чи важ­нее об­ли­чи­тель­ных. Их две: изу­чать че­ло­ве­че­скую ду­шу и лю­бить че­ло­ве­ка. Лю­бить же его – труд­но.

Исто­ри­че­ская, хро­но­ло­ги­че­ская, жиз­нен­ная бли­зость недав­ней вой­ны взы­ва­ла к пи­са­те­лю, но­вые кон­флик­ты но­во­го вре­ме­ни тре­бо­ва­ли по­нять их суть; вме­сте с вре­ме­нем ме­ня­лись жиз­нен­ные ти­пы и ха­рак­те­ры – всё при­шло на стра­ни­цы книг Вик­то­ра Бу­да­ко­ва в по­след­ние де­ся­ти­ле­тия. Осо­бой те­мой ста­ла тре­во­га о со­сто­я­нии куль­ту­ры; тут на­ка­ли­лась пуб­ли­ци­сти­че­ская стро­ка, тут за­го­во­ри­ла во всю мощь поэзия люб­ви к род­но­му чер­но­зём­но­му дон­ско­му краю, от­че­му до­му, от­чей судь­бе – люб­ви к От­чизне. Эта про­за, эта поэзия, эта пуб­ли­ци­сти­ка ста­но­вят­ся всё до­ро­же, дра­го­цен­нее год от го­да, это всё – не сла­бе­ет мыс­лью, не те­ря­ет, и ни­ко­гда, ко­неч­но, как всё на­сто­я­щее в ли­те­ра­ту­ре, не по­те­ря­ет жи­вой ак­ту­аль­но­сти. Жи­вёт невы­цве­та­ю­щая кра­со­та сло­ва, ды­шит не сни­жа­е­мый объ­ём об­ра­за. Поэзия, про­за и пуб­ли­ци­сти­ка об­ре­ли фи­ло­соф­скую мно­го­знач­ность, эпи­че­скую па­но­рам­ность об­зо­ра вре­мён и де­я­ний.

Бу­да­ков сто­ит особ­ня­ком в ли­те­ра­ту­ре, бу­дучи в цен­траль­ном её кру­ге. В цен­тре же это­го кру­га – моё убеж­де­ние непре­клон­но – Бог и Оте­че­ство. Осталь­ное – та­лант, труд, пи­са­тель­ская судь­ба – это ра­ди­аль­ные лу­чи, спи­цы ко­ле­са.

На мо­ём сто­ле пять объ­ё­ми­стых, мел­ким шриф­том на­бран­ных то­мов со­бра­ния со­чи­не­ний Вик­то­ра Бу­да­ко­ва. Ря­дом от­дель­но из­дан­ный ка­пи­таль­ный труд «Честь имею. Гео­по­ли­тик Сне­са­рев: на по­лях вой­ны и ми­ра». Ред­кост­ная по уров­ню мыс­ли кни­га, неве­ро­ят­но важ­ная в на­ше вре­мя но­вой и ро­ко­вой, воз­мож­но, пе­ре­на­лад­ки ми­ра. Ко­гда кни­га впер­вые в 2011 го­ду вы­шла в Во­ро­не­же (вто­рым из­да­ни­ем позд­нее в Москве), бы­ла двой­ная ра­дость: вы­сту­пил из ис­то­ри­че­ско­го су­мра­ка об­раз ве­ли­ко­го че­ло­ве­ка – это пер­вое. Вто­рое: по­лу­чил жизнь ка­пи­таль­ный пи­са­тель­ский труд Бу­да­ко­ва. Кни­га, несо­мнен­но, пер­во­го ря­да бы­ла бы жем­чу­жи­ной из­вест­ной био­гра­фи­че- ской се­рии, но по­ка что пи­са­тель­ский по­двиг и из­да­тель­ский рас­чёт не срос­лись…

Уте­ша­ет, что и Сне­са­рев не о сла­ве ду­мал, хо­тя бы и по­смерт­ной, ко­гда за­щи­щал Рос­сию в Пер­вой ми­ро­вой войне, ко­гда про­ри­цал её бу­ду­щее в ве­ке ми­нув­шем и на­сту­пив­шем, ко­гда нёс свой крест на Со­лов­ках... Эн­цик­ло­пе­дист, че­ло­век вер­шин­но­го ума и вы­со­чай­шей нрав­ствен­но­сти, по­рож­дён­ный на­шим рус­ским ми­ром, убит был сво­им вре­ме­нем, но­вой эпо­хой, этот рус­ский мир по­жи­рав­шей. Ни эми­гра­ции, ни от­ка­за от слу­же­ния Ро­дине, пусть и в но­вом её со­вет­ском об­ли­чии, – это и пред­по­ло­жить бы­ло бы неле­по при­ме­ни­тель­но к Сне­са­ре­ву. Во­и­сти­ну, как пи­шет Бу­да­ков: «Крест­ный путь прой­ди на Ро­дине».

Ныне нель­зя не ду­мать о том, по­че­му нет сре­ди нас та­ких ти­та­нов, по­че­му у Рос­сии ма­ло ве­ли­ких лю­дей, по­че­му го­су­дар­ствен­ные му­жи де­гра­ди­ру­ют до во­ров, по­че­му да­же для книг о ве­ли­ких лю­дях Рос­сии не на­хо­дит­ся в го­су­дар­стве де­нег, по­че­му за­бы­вая и пе­ре­ма­ры­вая про­шлое под раз­го­во­ры об ис­то­ри­че­ской па­мя­ти, не пе­чёт­ся го­су­дар­ство о бу­ду­щем.

Как буд­то при­ро­да на­до­рва­лась из ве­ка в век да­рить Рос­сии ве­ли­ких, ко­то­рых Рос­сия же и от­тор­га­ла ко­го в мо­ги­лу, ко­го в по­ру­га­ние, ко­го в за­бве­ние, а ес­ли да­ри­ла сла­вой – то ча­сто да­ле­ко за смерт­ной чер­той, буд­то от­кла­ды­вая сла­ву про за­пас: сго­дит­ся ещё.

К ску­по об­ри­со­ван­но­му об­ра­зу Бу­да­ко­ва до­бав­лю лишь ре­льеф­ные чер­ты из­да­те­ля се­рьёз­но­го, пат­ри­о­ти­че­ско­го на­прав­ле­ния, чер­ты про­све­ти­те­ля, бор­ца за тор­же­ство ис­то­рии и куль­ту­ры над мод­ной пу­сто­той. В Во­ро­не­же, да, ска­жу вам, и во все сто­ро­ны от него, это де­ло труд­ное.

Жизнь, увы, не обо­шла его тра­ги­че­ски­ми ис­пы­та­ни­я­ми и горь­ки­ми утра­та­ми.

В кон­це этих за­ме­ток дам порт­рет Вик­то­ра Бу­да­ко­ва. Это хруп­кий и в то же вре­мя силь­ный, ас­ке­ти­че­ско­го ви­да че­ло­век. Ико­но­пис­ное ли­цо. Рус­ский пи­са­тель.

За этим сто­лом бы­ли на­пи­са­ны мно­гие кни­ги...

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.