Цен­ность выс­ше­го раз­ря­да

Ли­те­ра­ту­ра ею по­ка оста­ёт­ся

Literaturnaya Gazeta - - ГУМАНИТАРИЙ - Ин­на Ка­быш

Моя при­я­тель­ни­ца каж­дый учеб­ный год (она пре­по­да­ёт на фил­фа­ке в пед­ин­сти­ту­те) на­чи­на­ла лек­ци­ей «Ли­те­ра­ту­ро­цен­тризм оте­че­ствен­ной сло­вес­но­сти» (или что-то в этом ро­де). Ав­по­след­не­ев­ре­мя нена­чи­на­ет: она во­об­ще её боль­ше не чи­та­ет. Спра­ши­ваю: по­че­му? От­ве­ча­ет: «Рос­сия пе­ре­ста­ла быть ли­те­ра­ту­ро­цен­трич­ной стра­ной!» Так ли это? По­те­ря­ла я тут не­дав­но со­зна­ние – пря­мо на уро­ке. Чи­та­ла: «Дру­зья мои, пре­кра­сен наш со­юз!..» – чув­ствую: пе­ред гла­за­ми тем­не­ет, под­таш­ни­ва­ет, ду­маю: «Сей­час до­чи­таю стро­фу – и по­пью во­ды…» (нель­зя же в са­мом де­ле пре­ры­вать Пуш­ки­на!) – а даль­ше не пом­ню…

Оч­ну­лась – во­круг де­ти (сла­ва бо­гу, 9-й класс: пя­ти­клаш­ки ис­пу­га­лись бы!), и та­кие мо­лод­цы: во­ды на­ли­ли, ап­теч­ку вы­та­щи­ли, за мед­сест­рой сбе­га­ли. Та вы­зва­ла «ско­рую».

При­е­хал врач, спро­сил имя, фа­ми­лию, воз­раст, кем ра­бо­таю. – Учи­те­лем.

– Учи­те­лем – че­го? – уточ­ня­ет.

– Ли­те­ра­ту­ры.

– Ли­те­ра­ту­ра – это хо­ро­шо! – сло­ва­ми ге­роя «Иро­нии судь­бы» от­ве­ча­ет врач. – А вы ка­ко­го пи­са­те­ля боль­ше все­го лю­би­те? – До­сто­ев­ско­го.

– А я – До­вла­то­ва! – с жа­ром вос­кли­ца­ет врач. – По-мо­е­му, не ху­же Че­хо­ва, вы как ду­ма­е­те? А помни­те, как у него в «За­по­вед­ни­ке» ге­рой во­дит экс­кур­сии по Ми­хай­лов­ско­му и, рас­ска­зы­вая об Арине Ро­ди­о­новне, чи­та­ет:

Ты жи­ва ещё, моя ста­руш­ка? Жив и я, при­вет те­бе, при­вет,

– И ни­кто из по­се­ти­те­лей не за­ме­ча­ет, что это Есе­нин!.. – врач счаст­ли­во за­сме­ял­ся.

Я хо­те­ла бы­ло на­мек­нуть, что неп­ло­хо бы по­ме­рять мне дав­ле­ние, взять кровь на са­хар, но врач уже де­лил­ся сво­и­ми впе­чат­ле­ни­я­ми от «Ком­про­мис­са»…

В кон­це кон­цов и дав­ле­ние, и са­хар из­ме­ри­ли, сде­ла­ли укол, вы­пи­са­ли ре­цепт. Ухо­дя, врач стро­го спро­сил: «А в шко­ле, небось, До­вла­то­ва не про­хо­дят?»

– Ну по­че­му же? – успо­ко­и­ла я. – Про­хо­дят. И До­вла­то- ва. И Шук­ши­на. И Ве­неч­ку Еро­фе­е­ва.

– Здо­ро­во! – об­ра­до­вал­ся врач. – Вы­здо­рав­ли­вай­те!

Ме­ня, ко­неч­но, по­са­ди­ли на боль­нич­ный и за­ста­ви­ли по­ка­зать­ся кар­дио­ло­гу. В его ка­би­не­те про­изо­шёл та­кой диа­лог.

Я: – Уди­ви­тель­но! Схе­ма рит­мов серд­ца по­хо­жа на схе­му сти­хо­твор­но­го раз­ме­ра.

Кар­дио­лог: – А вы по­ни­ма­е­те в сти­хах?

Я: – Немно­го... Кар­дио­лог: – Как я люб­лю сти­хи!

Я: – И кто же ваш лю­би­мый по­эт?

Кар­дио­лог: – Го­мер.

Я: – О!..

Даль­ше вме­сто то­го, что­бы го­во­рить о серд­це и дав­ле­нии, вспо­ми­на­ем «Или­а­ду» и «Одис­сею».

Я: – И ка­кой ваш лю­би­мый эпи­зод?

Кар­дио­лог: – Смерть Гек­то­ра. (По­сле па­у­зы.) Так Гек­то­ра жал­ко!..

Я: – А Патрок­ла? А Ахил­ла? Кар­дио­лог: – Всех жал­ко!.. Та­кие мо­ло­дые!

…А ко­гда ме­ня вы­пи­са­ли, в мо­ём до­ме на­чал­ся кап­ре­монт. При­шёл про­раб с ко­ман­дой: по­смот­реть сто­я­ки и ба­та­реи. – Сколь­ко у вас книг! – Чи­та­ем по­ма­лень­ку…

– Я, ко­гда в шко­ле учил­ся, ни фи­га не чи­тал! Вы­пуск­ное со­чи­не­ние вы­брал са­мое лёг­кое – на сво­бод­ную те­му.

– И что за те­ма бы­ла?

– «В чём смысл жиз­ни».

Ого! И что же вы на­пи­са­ли? – Что в тру­де, – от­ве­тил про­раб и до­ба­вил: – Ду­рак был!

– А что сей­час на­пи­са­ли бы по-но­во­му?

– По-ста­ро­му. Смысл жиз­ни в са­мой жиз­ни. В клей­ких ве­сен­них ли­сточ­ках, как го­во­рил Иван Ка­ра­ма­зов…

Я по­чти не уди­ви­лась. Слу­хи о том, что Рос­сия боль­ше не ли­те­ра­ту­ро­цен­трич­ная стра­на, силь­но пре­уве­ли­че­ны (как ска­зал Марк Твен, прав­да, по дру­го­му по­во­ду). Как пре­уве­ли­че­ны и слу­хи о том, что мы не фут­боль­ная стра­на.

Ге­рои Бул­га­ко­ва вдох­нов­ля­ют скуль­пто­ров по-преж­не­му

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.