Ба­лык

Рас­сказ

Literaturnaya Gazeta - - ПОРТФЕЛЬ ЛГ - Вла­ди­мир То­рин

Вла­ди­мир То­рин – пи­са­тель, жур­на­лист. Кан­ди­дат по­ли­ти­че­ских на­ук.

Ро­дил­ся в 1970 го­ду. Окон­чил Ль­вов­ское выс­шее во­ен­но-по­ли­ти­че­ское учи­ли­ще. С 2001 г. – пре­зи­дент При­волж­ской ли­ги жур­на­ли­стов. С 2004 г. – пре­зи­дент Меж­ре­ги­о­наль­ной ли­ги жур­на­ли­стов. Член Со­ю­за пи­са­те­лей Рос­сии. Ав­тор ро­ма­нов «Амаль­га­ма» и «Тан­та­ма­рес­ка»..

Впер­вые на че­чен­скую вой­ну я по­пал в 1996 го­ду. То­гда все во­круг бы­ли буд­то пья­ные. Дви­же­ния во­ен­ных ста­но­ви­лись за­тор­мо­жен­ны­ми от по­сто­ян­но­го недо­сы­па­ния, в го­ло­ве гу­де­ло от шу­ма ло­па­стей вер­то­лё­тов, ко­то­рые раз­ру­ба­ли воз­дух со страш­ным уха­ю­щим зву­ком, а гла­за сле­зи­лись от мут­но­го гряз­но­го ма­ре­ва, по­то­му что всю­ду вот уже ме­сяц го­ре­ла нефть, и чёр­ные клу­бы жир­но­го ды­ма на­дёж­но за­кры­ва­ли небо. А неко­то­рые бы­ли буд­то пья­ные по­то­му, что, соб­ствен­но, пья­ные и бы­ли. И ни­че­го им за это не бы­ло. По­то­му что вой­на.

Соб­ствен­но, все по­ни­ма­ли, что идёт вой­на, но ко­ман­ди­ры за­пре­ща­ли нам пи­сать это сло­во в га­зет­ных за­мет­ках и пресс-ре­ли­зах. Мы при­ду­мы­ва­ли фи­ло­ло­ги­че­ские кон­струк­ции вро­де «необ­хо­ди­мо­го на­ве­де­ния кон­сти­ту­ци­он­но­го по­ряд­ка в Че­чен­ской рес­пуб­ли­ке», но са­ми в них не ве­ри­ли.

Я то­гда мо­тал­ся из Осе­тии в Чеч­ню, из Чеч­ни в Да­ге­стан, а из Да­ге­ста­на в Ин­гу­ше­тию, ис­поль­зуя бо­е­вые вер­то­лё­ты, как марш­рут­ные так­си. Си­дел и бол­тал но­га­ми в рас­пах­ну­тых бор­то­вых лю­ках, дер­жась за пу­ле­мёт. Лет­чи­ки но­си­лись по Чечне низ­ко-низ­ко, ед­ва не за­де­вая вер­хуш­ки де­ре­вьев, и в этом су­ма­сшед­шем по­лё­те, пря­мо над зем­лёй, со стре­ми­тель­но про­ле­та­ю­щей под но­га­ми «зе­лён­кой», был осо­бый шик. Ко­гда вер­то­лёт­чи­ки во­зи­ли ге­не­ра­лов, они пря­та­лись с ни­ми ку­да-то вы­со­ко за об­ла­ка, и ни­ка­ко­го ши­ка в этом не бы­ло.

Вме­сте с га­зе­та­ми я во­зил по во­ин­ским ча­стям вод­ку и зе­лень, куп­лен­ную на рын­ке во Вла­ди­кав­ка­зе. Вод­ки, соб­ствен­но, и без ме­ня в груп­пи­ров­ке бы­ло мно­го, и я её во­зил ско­рее для по­ряд­ка, а вот с зе­ле­нью су­ще­ство­ва­ла про­бле­ма. Скуд­ный сол­дат­ский и офи­цер­ский па­ёк её не пред­по­ла­гал и, имея на ру­ках пу­чок пет­руш­ки, мож­но бы­ло уве­рен­но рас­счи­ты­вать на ноч­лег в па­лат­ке в Хан­ка­ле, в по­лу­раз­ру­шен­ном до­ме на окра­ине Гроз­но­го или в зем­лян­ке око­ло Ачхой-Мар­та­на.

– Вот вы, мо­ло­дёжь, всё ле­та­е­те, ле­та­е­те… – за­дум­чи­во гля­дя на ме­ня, про­го­во­рил се­дой май­ор За­сядь­ко и до­сад­ли­во по­ка­чал го­ло­вой. – А на­сто­я­щие со­бы­тия ми­мо вас про­хо­дят.

Я бы­ст­ро пе­ре­чис­лил ему на­сто­я­щие, как мне ка­за­лось, со­бы­тия. В Рос­сии вы­бра­ли пре­зи­ден­том Ель­ци­на и не вы­бра­ли Зю­га­но­ва. В Крем­ле пой­ма­ли ко­го-то с мил­ли­о­ном дол­ла­ров в ко­роб­ке из-под ксе­рок­са. Бо­е­ви­ки в оче­ред­ной раз со­би­ра­ют­ся штур­мо­вать Гроз­ный. Что я упу­стил?

– Вот, – За­сядь­ко важ­но под­нял вверх ука­за­тель­ный про­ку­рен­ный па­лец с кри­вым жёл­тым ног­тем, – ни хре­на ты не зна­ешь! А меж­ду тем у Ко­сти­ка день рож­де­ния на­ме­ча­ет­ся. Юби­лей. А ты Ель­ци­ным сво­им тут ты­чешь.

Ко­стик был ма­лень­ким без­обид­ным пра­пор­щи­ком, слу­жив­шим в ав­то­пар­ке вла­ди­кав­каз­ской ди­ви­зии. До то­го ти­хим и непри­мет­ным, что его бу­ду­щий трид­ца­ти­лет­ний юби­лей ка­зал­ся юби­ле­ем ка­ко­го-то дру­го­го че­ло­ве­ка.

– Всё рав­но же ту­да-сю­да ка­ко­го-то чёр­та мо­та­е­тесь, – про­дол­жал свою мысль За­сядь­ко – Так, мо­жет, при­ве­зёшь пар­ню по­да­рок? На­при­мер, ба­лыч­ка на­сто­я­ще­го, киз­ляр­ско­го, а?

Так и на­ча­лась эта ис­то­рия. Киз­ляр был рас­по­ло­жен у Кас­пий­ско­го мо­ря, и в груп­пи­ров­ке хо­ди­ли ле­ген­ды о том, ка­кой вкус­ный там де­ла­ют из кас­пий­ской ры­бы ба­лык. А пол­го­да на­зад Киз­ляр вдруг стал ис­точ­ни­ком ми­ро­вых но­во­стей – бо­е­ви­ки Сал­ма­на Ра­ду­е­ва за­хва­ти­ли в го­ро­де боль­ни­цу и мно­го за­лож­ни­ков.

Ко­гда я при­ле­тел в Киз­ляр, ме­ня сра­зу же по­ве­ли к той са­мой, уже зна­ме­ни­той на весь мир боль­ни­це. Сте­ны её, из­ре­ше­чён­ные пу­ля­ми, воз­вы­ша­лись над при­зе­ми­стым го­ро­дом немым от­вес­ным уко­ром. Во­круг бе­га­ли жур­на­ли­сты и сни­ма­ли прон­зи­тель­ные ре­пор­та­жи о че­ло­ве­че­ской бо­ли и нече­ло­ве­че­ском му­же­стве. Экс­кур­сию мне про­во­дил бо­ро­да­тый стар­ший лей­те­нант Се­рё­га. Се­рё­га был в раз­груз­ке, на­де­той на го­лое за­го­ре­лое те­ло. Он рас­ска­зал мне, как че­чен­цы со­би­ра­лись за­хва­тить их во­ин­скую часть, но «па­ца­ны го­то­вы ока­за­лись» и встре­ти­ли шкваль­ным ог­нём первую ма­ши­ну бо­е­ви­ков. Ра­ду­ев из­ме­нил пер­во­на­чаль­ный за­мы­сел и по­е­хал в боль­ни­цу.

– Мы, ко­неч­но, и боль­ни­цу от­би­ли бы, и на­ро­ду бы столь­ко не по­гиб­ло, – ки­пя­тил­ся Се­рё­га, – но, сам по­ни­ма­ешь, на­чаль­ство тут уже просну­лось, нам за­пре­ти­ли вы­хо­дить из ча­сти, по­на­е­ха­ли вся­кие, по­ни­ма­ешь, спе­ци­а­ли­сты…

Соб­ствен­но, Се­рё­га мне зна­ме­ни­тый киз­ляр­ский ба­лык и до­стал.

Ну что я вам мо­гу ска­зать? Яство бы­ло неве­ро­ят­но в сво­ей кра­со­те. Зо­ло­ти­стый и длин­ный, на­вер­ное, очень вкус­ный, ба­лык ис­то­чал та­кой за­пах, что кру­жи­лась го­ло­ва. Круп­ная неве­до­мая ры­би­на в несколь­ких ме­стах бы­ла ак­ку­рат­но пе­ре­вя­за­на ве­рё­воч­кой, ко­то­рая за­кан­чи­ва­лась эле­гант­ной пе­тель­кой – имен­но на ней ба­лык и ви­сел в ка­кой­то са­мо­дель­ной киз­ляр­ской коп­тильне, на­ли­ва­ясь сво­им непо­вто­ри­мым вку­сом и со­ком. Од­но­го взгля­да на это чу­до хва­та­ло, что­бы у смот­рев­ше­го на­чи­на­лось обиль­ное слю­но­от­де­ле­ние.

Я от­дал за эту кра­со­ту без со­жа­ле­ния весь имев­ший­ся у ме­ня в на­ли­чии за­пас зе­ле­ни и вод­ки. Бе­реж­но за­вёр­ну­тый в га­зе­ту «Сол­дат пра­во­по­ряд­ка», ба­лык мгно­вен­но про­пи­тал её зо­ло­ти­стым жир­ком. Я по­ло­жил дра­го­цен­ную но­шу в вещ­ме­шок и по­мчал­ся на по­пут­ке к аэро­дро­му.

Там я уви­дел лёт­чи­ков, ко­то­рые со­бра­лись в дис­пет­чер­ском ва­гон­чи­ке и вни­ма­тель­но слу­ша­ли рас­сказ при­ле­тев­ше­го кол­ле­ги. Кол­ле­гу все зва­ли Фо­мич, и по нему толь­ко что стре­ля­ли из «РПГ» где-то под Гу­дер­ме­сом.

– Ну, ду­маю, всё, – в ко­то­рый раз хрип­ло рас­ска­зы­вал Фо­мич. – Ви­жу, ле­тит эта ду­ра пря­мо в нас! Как я руч­ку впе­рёд дёр­нул?! Не ина­че ан­гел-хра­ни­тель! А эти-то при­дур­ки в дверь сту­чат, ко­ман­дир, мол, не кар­тош­ку ве­зёшь. А я им и го­во­рю, ещё немно­го, ум­ни­ки, и лег­ли бы все вме­сте в зем­лю, как та кар­тош­ка!

– Да ка­кое там вме­сте! На па­ру ки­ло­мет­ров бы всех раз­ме­та­ло – не со­бе­рёшь! – пы­тал­ся сме­ять­ся вто­рой пи­лот, но бы­ло за­мет­но, что ему до сих пор страш­но.

Им на­ли­ли киз­ляр­ско­го ко­нья­ка, ко­то­рый хра­ни­ли в боль­шой пла­сти­ко­вой бу­тыл­ке из-под ко­ка-ко­лы. Лёт­чи­ки ко­ньяк при­ня­ли с бла­го­дар­но­стью, ру­ки вто­ро­го пи­ло­та всё ещё дро­жа­ли. Нуж­на бы­ла за­кус­ка. Несколь­ко че­ло­век вы­ра­зи­тель­но по­смот­ре­ли на мой вещ­ме­шок. Он пах так, что мож­но бы­ло сме­ло за­ку­сы­вать са­мим вещ­меш­ком.

Ни сло­ва не го­во­ря, я вы­нул за­бот­ли­во упа­ко­ван­ный бри­кет и вы­ло­жил на стол. Лёт­чи­ки раз­вер­ну­ли «Сол­да­та пра­во­по­ряд­ка, уви­де­ли ба­лык и на неко­то­рое вре­мя за­мер­ли в вос­хи­ще­нии.

– Не ссы, лей­те­нант, мы чуть-чуть возь­мём, – успо­ко­ил ме­ня ка­пи­тан, де­жур­ный по аэро­дро­му, и дей­стви­тель­но от­ре­зал от ба­лы­ка два неболь­ших ку­соч­ка, про­тя­нув их Фо­ми­чу и вто­ро­му пи­ло­ту.

Ме­ня уже, как сво­е­го, спро­си­ли, ку­да я, соб­ствен­но, на­прав­ля­юсь. Я объ­яс­нил, что мне на­до в Беслан и что ме­ня там ждут с цен­ным гру­зом дру­зья на тор­же­ство.

– Ко­гда Беслан бу­дет, не знаю. Мо­гу те­бя до Гроз­но­го до­бро­сить вот с этим под­пол­ков­ни­ком. Он там на­чаль­ник шта­ба. Всё бли­же к Бесла­ну, – от­ве­тил дис­пет­чер. Под­пол­ков­ник си­дел в уг­лу ва­гон­чи­ка уже яв­но дав­но и точ­но очень ждал сво­е­го вы­ле­та. Дис­пет­чер по­хло­пал ме­ня по пле­чу: – Мой со­вет – ле­ти с ним, а то ещё два дня здесь ку­ко­вать бу­дешь.

К Гроз­но­му мы при­бли­жа­лись в су­мер­ках. Лёт­чи­кам за­пре­ща­лось ле­тать в тем­но­те, по­это­му они очень то­ро­пи­лись. Сбро­си­ли нас с под­пол­ков- ни­ком в ка­ком-то по­ле, не вы­клю­чая вин­тов, и мгно­вен­но уле­те­ли. На по­ле сто­я­ли два бро­не­транс­пор­тё­ра, ко­то­рые умча­ли нас в Гроз­ный. Там, в Ста­ро­про­мыс­лов­ском рай­оне, в по­лу­раз­ру­шен­ном зда­нии шко­лы ДОСААФ, боль­ше ме­ся­ца дер­жал обо­ро­ну полк внут­рен­них войск из Ан­гар­ска, го­ро­да в да­лё­кой Си­би­ри. Под­пол­ков­ник, су­ро­вый под­тя­ну­тый дядь­ка, объ­яс­нил мне, что зав­тра с утра из их рас­по­ло­же­ния в Хан­ка­лу на­прав­ля­ет­ся ко­лон­на. А Хан­ка­ла – огром­ный аэро­дром, от­ту­да я до Бесла­на уж точ­но до­бе­русь!

Во­об­ще это – от­дель­ная ис­то­рия про но­чёв­ку в стре­ля­ю­щем Гроз­ном. Про то, как неожи­дан­но я встре­тил­ся там со сво­им од­но­каш­ни­ком из во­ен­но­го учи­ли­ща, ко­то­рый стал ко­ман­ди­ром ми­но­мёт­ной ба­та­реи, как мы си­де­ли с ним на кры­ше по­лу­раз­ру­шен­ной шко­лы и за­ча­ро­ван­но смот­ре­ли в чёр­ное небо над Гроз­ным, мно­го­крат­но пе­ре­чёрк­ну­тое раз­но­цвет­ны­ми штри­ха­ми трас­се­ров. По­том мы пи­ли вод­ку, и я уго­щал его дру­зей киз­ляр­ским ба­лы­ком. Чуть­чуть, как при­ня­то у лёт­чи­ков.

А утром ко­лон­ну гру­зо­ви­ков со­про­вож­да­ли два БМП. Толь­ко всё рав­но ко­лон­на шла по Гроз­но­му с пу­га­ю­щей об­ре­чён­но­стью. Ми­мо про­плы­ва­ли раз­ва­ли­ны до­мов, гру­ды кир­пи­чей и му­со­ра. Ко­гда мы при­бли­зи­лись к раз­ва­ли­нам ки­но­те­ат­ра «Рос­сия», во­ди­тель на­чал неисто­во кре­стить­ся. Здесь ко­лон­ны встре­ча­ли ча­стые за­са­ды. «Про­щай, немы­тая Рос­сия» бы­ло на­пи­са­но на со­хра­нив­шей­ся стене ки­но­те­ат­ра чёр­ной крас­кой. Мо­ло­дой сол­дат-во­ди­тель нерв­ни­чал всё силь­ней, и я стал раз­вле­кать его бе­се­дой.

– А что у вас, то­ва­рищ стар­ший лей­те­нант, там, в вещ­меш­ке, так вкус­но пах­нет? Ры­ба ка­кая-то? – спро­сил, на­ко­нец, сол­дат, немно­го рас­сла­бив­шись. Я рас­ска­зал ему что-то о том, как пра­виль­но коп­тить ры­бу и как дол­го мой ба­лык не мо­жет до­е­хать до Вла­ди­кав­ка­за.

Ис­то­рия сол­да­та немно­го по­за­ба­ви­ла, от­влек­ла. Я раз­вя­зал ме­шок, от­ло­мил от сво­е­го дра­го­цен­но­го ба­лы­ка ку­сок и от­дал пар­ню. Он за­чав­кал с ви­ди­мым удо­воль­стви­ем и уже смот­рел на до­ро­гу го­раз­до по­зи­тив­нее. А зло­ве­щие раз­ва­ли­ны ки­но­те­ат­ра про­плы­ли ми­мо нас спра­ва по бор­ту в аб­со­лют­ной ти­шине.

Хан­ка­ла встре­ти­ла ко­лон­ну при­выч­ной су­е­той и нераз­бе­ри­хой. Ре­ве­ли мо­то­ры, ха­о­тич­но пе­ре­ме­ща­лись ку­да­то сот­ни ка­му­фли­ро­ван­ных во­ору­жён­ных лю­дей, все шу­ме­ли, кри­ча­ли и не слы­ша­ли друг дру­га. По­про­щав­шись с ан­гар­ца­ми, я при­шёл в ва­гон­чик по­лит­от­де­ла груп­пи­ров­ки и об­на­ру­жил там мо­ло­до­жё­нов. Са­мых на­сто­я­щих. Лей­те­нант – ко­ман­дир взво­да и са­ни­тар­ка из гос­пи­та­ля. Зам­по­лит груп­пи­ров­ки ге­не­рал Ку­зин до­ста­точ­но тор­же­ствен­но вы­пол­нял од­но­вре­мен­но три ро­ли: свя­щен­ни­ка, слу­жа­щей ЗАГСа и сва­деб­но­го ге­не­ра­ла. При мо­ём по­яв­ле­нии Ку­зин пре­рвал ви­ти­е­ва­тые на­став­ле­ния мо­ло­дым и, как мне по­ка­за­лось, с неко­то­рым об­лег­че­ни­ем про­из­нёс:

– Ну а вот вам и по­да­рок из Киз­ля­ра при­вез­ли!

Де­лать бы­ло нече­го. Я раз­вя­зал вещ­ме­шок, взял у ко­го-то из спец­на­зов­цев нож и от­ре­зал от ба­лы­ка вну­ши­тель­ный ку­сок. По­том ото­рвал по­ло­ви­ну про­пи­тан­но­го зо­ло­ти­стым жи­ром «Сол­да­та пра­во­по­ряд­ка», за­вер­нул в него по­да­рок и про­тя­нул мо­ло­дым.

– По­здрав­ля­ем с празд­ни­ком! – го­лос мой про­зву­чал пре­да­тель­ски груст­но.

– Спа­си­бо! – от­ве­ти­ла, улыб­нув­шись, са­ни­тар­ка и при­жа­ла свёр­ток к гру­ди.

Ухо­дил со сва­дьбы я рас­стро­ен­ный, ба­лык бы­ло жал­ко. Но остав­ший­ся ку­со­чек ещё вполне мож­но бы­ло по­да­рить. Ну так… В ка­че­стве неболь­шо­го су­ве­ни­ра.

Я про­хо­дил ми­мо па­ла­ток гос­пи­та­ля, ко­гда мои раз­мыш­ле­ния пре­рвал стран­но­го ви­да вскло­ко­чен­ный ры­же­бо­ро­дый че­ло­век в ре­зи­но­вых са­по­гах, опи­рав­ший­ся на пло­хо вы­стру­ган­ную пал­ку. Че­ло­век был по­хож на за­блу­див­ше­го­ся в ле­су гриб­ни­ка.

Это уже по­том, спу­стя несколь­ко дней, мне в шта­бе рас­ска­за­ли его уди­ви­тель­ную ис­то­рию. Ка­пи­тан Ги­лай вме­сте с груп­пой бой­цов по­пал в Гроз­ном в за­са­ду, но не рас­те­рял­ся, от­сту­пил и за­нял обо­ро­ну в по­лу­раз­ру­шен­ном до­ме. Сут­ки они вы­дер­жи­ва­ли штурм, а но­чью су­ме­ли уй­ти, не по­те­ряв в бою ни од­но­го че­ло­ве­ка. От­сту­пая, Ги­лай под­вер­нул но­гу, по­это­му и хо­дил сей­час в ре­зи­но­вых са­по­гах, опи­ра­ясь на пал­ку. Он ждал вра­чей, ко­то­рые не­дав­но по­обе­ща­ли ему но­гу по­чи­нить.

Ги­лай всё ещё не ве­рил в своё неве­ро­ят­ное спа­се­ние. Он за­дум­чи­во смот­рел на два чёр­ных стол­ба ды­ма, под­ни­мав­ших­ся к небу где-то за Гроз­ным.

– Нефть го­рит, – ска­зал я, ука­зы­вая в на­прав­ле­нии его взгля­да.

– Го­рит, – по­слуш­но со­гла­сил­ся Ги­лай.

Мы по­зна­ко­ми­лись. Ка­пи­тан раз­го­ва­ри­вал ма­ло и при­хо­дил в се­бя мед­лен­но. Его на­пра­ви­ли в гос­пи­таль, не успев по­ста­вить на до­воль­ствие. А есть он очень хо­тел, и еда за­ни­ма­ла сей­час все его мыс­ли.

– Пред­став­ля­ешь, мы толь­ко вче­ра по­зав­тра­ка­ли. М-да, вче­ра. Кол­ба­са бы­ла очень вкус­ная, – Ги­лай гром­ко сглот­нул и по­че­сал ры­жую бо­ро­ду. – А се­го­дня во­об­ще ни­че­го не ели. М-да, та­кое де­ло…

Я по­ни­мал, что не нуж­но об­ла­дать ка­ким-то осо­бым обо­ня­ни­ем, что­бы учу­ять за­пах мо­е­го ба­лы­ка. И рас­сказ про день рож­де­ния пра­пор­щи­ка Ко­сти из вла­ди­кав­каз­ской ди­ви­зии точ­но бы го­лод­но­го на­тер­пев­ше­го­ся ка­пи­та­на не удо­вле­тво­рил.

Я вздох­нул, сел на зем­лю, раз­вя­зал вещ­ме­шок и до­стал от­ту­да остат­ки мо­е­го ба­лы­ка. У Ги­лая, ока­зы­ва­ет­ся, в кар­мане на­хо­дил­ся пе­ро­чин­ный но­жик. Я ни­ко­гда в жиз­ни не ви­дел, что­бы пе­ро­чин­ный но­жик до­ста­ва­ли и рас­кры­ва­ли так бы­ст­ро. Ги­лай по-чест­но­му раз­ре­зал остав­ший­ся ку­со­чек ба­лы­ка по­по­лам: мне и ему. Свой ку­со­чек я за­вер­нул в остат­ки га­зе­ты:

– Обе­щал пар­ню од­но­му в Беслане при­вез­ти по­про­бо­вать.

Ги­лай по­ни­ма­ю­ще кив­нул. Остав­ший­ся ма­лень­кий ку­со­чек ба­лы­ка с фи­гур­ной ве­рё­воч­ной пе­тель­кой на по­да­рок уже ни­как не тя­нул.

Вер­нул­ся я в Беслан утром сле­ду­ю­ще­го дня.

– Ну, что, при­вёз? – За­сядь­ко по­смот­рел на ме­ня с ин­те­ре­сом.

Я вы­ло­жил на стол ма­лю­сень­кий хво­ста­тый оста­ток ба­лы­ка, раз­вёл ру­ка­ми и рас­ска­зал эту ис­то­рию. За­сядь­ко хо­хо­тал, смеш­но при­дер­жи­вая бо­ка, как за­по­ро­жец с кар­ти­ны.

По­том ме­ня спро­си­ли, на­шёл ли я ге­ро­ев для пуб­ли­ка­ций в прес­се. Я по­жал пле­ча­ми, так как да­же не пред­став­лял то­гда, как мо­гут вы­гля­деть ге­рои.

Ко­стик че­рез ме­сяц по­до­рвал­ся на фу­га­се где-то под ста­ни­цей Ас­си­нов­ской. Уди­ви­тель­но, но остал­ся жив и да­же по­лу­чил ме­даль. Он шёл в од­ном при­ка­зе с Ги­ла­ем, ко­то­ро­му пе­ре­па­ло «Му­же­ство». А да­ге­стан­ско­го ба­лы­ка мне от­ве­дать так и не при­шлось – в Киз­ляр я боль­ше не ле­тал, по­то­му что ни­кто там боль­ше боль­ниц не за­хва­ты­вал. И я ду­маю, что это хо­ро­шо.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.