За чте­ние этой ру­ко­пи­си да­ва­ли сро­ки

Но чи­та­ли её боль­ше, чем лю­бой бест­сел­лер

Literaturnaya Gazeta - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Ев­ге­ния Ива­но­ва, ве­ду­щий на­уч­ный со­труд­ник ИМЛИ РАН

Ед­ва ли за всю ис­то­рию рус­ской ли­те­ра­ту­ры XX ве­ка мож­но на­звать дру­гое ли­те­ра­тур­ное про­из­ве­де­ние, так кру­то пе­ре­вер­нув­шее со­зна­ние чи­та­те­лей, как по­весть А. Сол­же­ни­цы­на «Один день Ива­на Де­ни­со­ви­ча», впер­вые опуб­ли­ко­ван­ная в жур­на­ле «Но­вый мир» в 1962 го­ду. Ан­на Ах­ма­то­ва, про­чи­тав­шая её ещё в ру­ко­пи­си, про­из­нес­ла ис­то­ри­че­ские сло­ва: «Эту по­весть обя­зан про­чи­тать и вы­учить на­изусть – каж­дый граж­да­нин изо всех двух­сот мил­ли­о­нов граж­дан Со­вет­ско­го Со­ю­за». Эти сло­ва мож­но рас­про­стра­нить на всё, что на­пи­сал Сол­же­ни­цын; и всем, кто хо­чет разо­брать­ся в на­шей ис­то­рии XX ве­ка, невоз­мож­но обой­тись без его книг.

«Один день Ива­на Де­ни­со­ви­ча» стал от­кры­ти­ем ла­гер­ной те­мы. Об­ще­из­вест­но, что судь­бу по­ве­сти опре­де­ли­ла фра­за, с по­мо­щью ко­то­рой Ася Бер­зер, со­труд­ни­ца «Но­во­го ми­ра», «за­це­пи­ла» кре­стьян­ское серд­це Твар­дов­ско­го: «Ла­герь гла­за­ми му­жи­ка, очень на­род­ная вещь». Не ме­нее на­род­ной ве­щью стал рас­сказ «Матрё­нин двор», из ко­то­ро­го, как из го­го­лев­ской «Ши­не­ли», вы­шла по­том вся де­ре­вен­ская про­за. И опять про­ци­ти­ру­ем Ан­ну Ах­ма­то­ву: «Это по­страш­нее «Ива­на Де­ни­со­ви­ча»… Там мож­но всё на культ лич­но­сти спих­нуть, а тут… Ведь это у него не Матрё­на, а вся рус­ская де­рев­ня под па­ро­воз по­па­ла и вдре­без­ги…» С этих двух про­из­ве­де­ний, по су­ще­ству, и на­ча­лось об­суж­де­ние и осуж­де­ние эпо­хи куль­та лич­но­сти. Оно про­дол­жа­лось то­гда недол­го; ед­ва на­чав­шись, ста­ло ухо­дить с по­вест­ки дня, но не для Сол­же­ни­цы­на. Ещё в 1953 го­ду, на­хо­дясь в он­ко­ло­ги­че­ской боль­ни­це, ко­гда все бы­ли уве­ре­ны, что жить ему оста­ва­лось не бо­лее трёх недель, он стал вы­здо­рав­ли­вать. То­гда и при­шло к нему осо­зна­ние: «Это бы­ло Бо­жье чу­до, я ни­как ина­че не по­ни­мал. Вся воз­вра­щён­ная мне жизнь с тех пор – не моя в пол­ном смыс­ле, она име­ет вло­жен­ную цель».

Эту «вло­жен­ную цель» он рас­шиф­ро­вал как долг рас­ска­зать о судь­бах тех, ко­го он встре­тил в тюрь­мах, ла­ге­рях, на пе­ре­сыл­ках, кто по­сле нече­ло­ве­че­ских ис­пы­та­ний в пол­ной без­вест­но­сти по­гиб на ост­ро­вах «Ар­хи­пе­ла­га ГУЛАГ». Это став­шее се­год­ня при­выч­ным на­име­но­ва­ние си­сте­мы ис­пра­ви­тель­но-тру­до­вых ла­ге­рей, про­зван­ных «ис­тре­би­тель­но-тру­до­вы­ми», изоб­рёл Сол­же­ни­цын.

За­мы­сел опи­са­ния ар­хи­пе­ла­га ГУЛАГ, гран­ди­оз­ной си­сте­мы ла­ге­рей, по­доб­но ра­ко­вой опу­хо­ли охва­тив­шей всю стра­ну, воз­ник у Сол­же­ни­цы­на ещё в кон­це 1950-х го­дов в Ря­за­ни, но до­ступ к до­ку­мен­там был то­гда за­крыт, а соб­ствен­но­го ла­гер­но­го опы­та для реа- ли­за­ции за­мыс­ла не хва­та­ло. По­сле пуб­ли­ка­ции «Од­но­го дня Ива­на Де­ни­со­ви­ча» необ­хо­ди­мый ма­те­ри­ал бук­валь­но об­ру­шил­ся на пи­са­те­ля, Сол­же­ни­цын по­лу­чил то­гда бо­лее 1000 пи­сем от быв­ших за­клю­чён­ных, и по­чти все со­дер­жа­ли прось­бу: на­пи­ши­те об этом ещё. Сол­же­ни­цын не толь­ко бе­реж­но со­би­рал эти сви­де­тель­ства, но и на­шёл нуж­ным их уточ­нить при лич­ной встре­че с кор­ре­спон­ден­та­ми, для че­го, не до­ве­ряя пе­ре­пис­ке, ез­дил по стране, до­би­рая необ­хо­ди­мые подробности. В ре­зуль­та­те и бы­ли со­бра­ны все те 227 в первом и 257 – в по­след­нем ва­ри­ан­те кни­ги по­ка­за­ния сви­де­те­лей ар­хи­пе­ла­га, став­шие основой для её со­зда­ния. Кни­га «Ар­хи­пе­лаг ГУЛАГ» име­ет осо­бую при­ро­ду, она на­пи­са­на на ос­но­ве уст­ных сви­де­тельств быв­ших зэ­ков, до­ве­рив­ших пи­са­те­лю свои вос­по­ми­на­ния, что бы­ло со­всем не без­опас­ным. Все све­де­ния о су­ще­ство­ва­нии ГУЛАГа охра­ня­лись как го­су­дар­ствен­ный сек­рет, и тем немно­гим, кто вы­хо­дил от­ту­да на сво­бо­ду, гро­зил по­втор­ный срок за раз­гла­ше­ние тай­ны. Сол­же­ни­цын си­сте­ма­ти­зи­ро­вал сви­де­тель­ские по­ка­за­ния так, что они поз­во­ля­ют про­сле­дить путь зэка от мо­мен­та аре­ста и до пре­бы­ва­ния на ост­ро­вах ар­хи­пе­ла­га. На всём про­тя­же­нии по­вест­во­ва­ния пи­са­тель ком­мен­ти­ру­ет и до­пол­ня­ет эти по­ка­за­ния, опи­ра­ясь на соб­ствен­ный ла­гер­ный опыт. Пе­ре­чень сви­де­те­лей Сол­же­ни­цын за­вер­шил сло­ва­ми: «Я не вы­ра­жаю им здесь лич­ной при­зна­тель­но­сти: это наш об­щий друж­ный па­мят­ник всем за­му­чен­ным и уби­тым». Та­ким об­ра­зом, он де­ле­ги­ро­вал сви­де­те­лям часть ав­тор­ских прав.

Позд­нее, по­лу­чив в эми­гра­ции воз­мож­ность всту­пить в пря­мой кон­такт со сво­и­ми из­да­те­ля­ми, Сол­же­ни­цын на­пра­вил го­но­ра­ры за все из­да­ния «Ар­хи­пе­ла­га ГУЛАГ» на всех язы­ках на ор­га­ни­за­цию спе­ци­аль­но­го фон­да, при­зван­но­го под­дер­жи­вать по­лит­за­клю­чён­ных и жертв по­ли­ти­че­ских ре­прес­сий. Те­перь он но­сит на­зва­ние «Фонд Сол­же­ни­цы­на» и уже по­чти 40 лет вы­пол­ня­ет эту мис­сию.

«Ар­хи­пе­лаг ГУЛАГ» со­зда­вал­ся в усло­ви­ях стро­жай­шей кон­спи­ра­ции и в ос­нов­ном был за­кон­чен в 1968 го­ду. Став го­ло­сом немых сви­де­те­лей, Сол­же­ни­цын об­рел те про­ро­че­ские ин­то­на­ции, ко­то­рые так раз­дра­жа­ли неко­то­рых его со­вре­мен­ни­ков, та­ких как Вла­ди­мир Вой­но­вич. Но, как пи­сал Ио­сиф Брод­ский, «хо­тя и с риском для жиз­ни, ин­ди­ви­ду­ум мо­жет поз­во­лить се­бе рос­кошь со­брать по­ка­за­ния сви­де­те­лей и учи­нить свой Нюрн­берг­ский про­цесс». Имен­но такой Нюрн­берг­ский про­цесс и учи­нил Сол­же­ни­цын над па­ла­ча­ми и их по­соб­ни­ка­ми.

Опа­са­ясь но­во­го аре­ста, сра­зу по­сле за­вер­ше­ния «Ар­хи­пе­ла­га ГУЛАГ» Сол­же­ни­цын пе­ре­пра­вил ру­ко­пись на За­пад, с тем что­бы она не бы­ла уни­что­же­на ор­га­на­ми гос­бе­зо­пас­но­сти, да­же ес­ли удаст­ся за­хва­тить все эк­зем­пля­ры, хра­нив­ши­е­ся в раз­ных ме­стах. На этом «вло­жен­ную цель» то­гда он счи­тал ис­пол­нен­ной, по­это­му в от­кры­том пись­ме IV съез­ду пи­са­те­лей CCCР уве­рен­но пи­сал: «Я спо­ко­ен, ко­неч­но, что свою пи­са­тель­скую за­да­чу я вы­пол­ню при всех об­сто­я­тель­ствах, а из мо­ги­лы – ещё успеш­нее и неоспо­ри­мее, чем жи­вой. Ни­ко­му не пе­ре­го­ро­дить пу­тей прав­ды, и за дви­же­ние её я го­тов при­нять и смерть».

В 1966 го­ду его пе­ре­ста­ли пе­ча­тать в со­вет­ских из­да­ни­ях, ро­ма­ны «Ра­ко­вый кор­пус» и «В кру­ге первом» ле­жа­ли без дви­же­ния в жур­на­ле «Но­вый мир», несмот­ря на ге­ро­и­че­ские уси­лия Твар­дов­ско­го их опуб­ли­ко­вать. Но Сол­же­ни­цын и здесь су­мел обой­ти сво­их пре­сле­до­ва­те­лей: он ис­поль­зо­вал спо­соб об­ра­ще­ния к чи­та­те­лям, по­лу­чив­ший на­зва­ние «сам­из­дат». Ко­пии его ро­ма­нов, по­ве­стей, от­кры­тых пи­сем мгно­вен­но раз­ле­та­лись в де­сят­ках и сот­нях эк­зем­пля­ров по стране, по­па­да­ли за ру­беж и уже там пуб­ли­ко­ва­лись на рус­ском и ино­стран­ных язы­ках. От Сол­же­ни­цы­на тре­бо­ва­ли от­ме­же­вать­ся от этих пуб­ли­ка­ций, раз­го­рев­ший­ся кон­фликт с пи­са­тель­ским на­чаль­ством при­вёл в 1969 го­ду к его ис­клю­че­нию из Со­ю­за пи­са­те­лей.

По ме­ре то­го как рос­ло него­до­ва­ние вла­стей пре­дер­жа­щих, рос­ла и из­вест­ность Сол­же­ни­цы­на: в 1970 го­ду ему бы­ла при­суж­де­на Но­бе­лев­ская пре­мия, но вы­ехать в Сток­гольм для её по­лу­че­ния он то­гда не ре­шил­ся, опа­са­ясь, что об­рат­но его мо­гут не пу­стить. Од­на­ко ста­тус но­бе­лев­ско­го ла­у­ре­а­та укре­пил ав­то­ри­тет пи­са­те­ля.

По­сле за­вер­ше­ния кни­ги «Ар­хи­пе­лаг ГУЛАГ» Сол­же­ни­цын по­шёл как бы вглубь те­мы – он об­ра­тил­ся к рус­ской ис­то­рии в по­ис­ках при­чи­ны гран­ди­оз­но­го ис­то­ри­че­ско­го об­ва­ла, ко­то­рый про­изо­шёл с на­шей стра­ной в ок­тяб­ре 1917 го­да. Как за­ме­тил в своё вре­мя пи­са­тель Ве­ни­а­мин Ка­ве­рин, «прав­да о про­шлом – вот ду­га, упру­го пе­ре­ки­ды­ва­ю­ща­я­ся от од­но­го про­из­ве­де­ния Сол­же­ни­цы­на к дру­го­му». Пи­са­тель ра­бо­тал над ис­то­ри­че­ским ро­ма­ном «Ав­густ че­тыр­на­дца­то­го», по­свя­щён­ным на­ча­лу Пер­вой ми­ро­вой вой­ны, в ко­то­рой он ви­дел пер­вый шаг к ок­тябрь­ской ка­та­стро­фе, ко­гда его на­стиг­ло из­ве­стие, что в до­ме од­ной из его по­мощ­ниц, Ели­за­ве­ты Во­ро­нян­ской, при аре­сте был изъ­ят эк­зем­пляр «Ар­хи­пе­ла­га ГУЛАГ».

Опас­ность гро­зи­ла то­гда не од­но­му Сол­же­ни­цы­ну, в кни­ге со­дер­жа­лись «под­лин­ные фак­ты, ме­ста и име­на ещё жи­ву­щих лю­дей… ко­то­рых мог­ли под те­ми или ины­ми пред­ло­га­ми под­верг­нуть на­ка­за­нию». Изъ­я­тие ру­ко­пи­си «Ар­хи­пе­ла­га ГУЛАГ» ста­ло спус­ко­вым крюч­ком для пуб­ли­ка­ции ро­ма­на на Западе, пер­вый том кни­ги в де­каб­ре 1973 го­да вы­шел в Па­ри­же в из­да­тель­стве YMCA-Press.

Те­перь, ко­гда мы зна­ем по­след­ствия это­го ша­га, он ка­жет­ся вполне ло­гич­ным: имя ав­то­ра и име­на сви­де­те­лей ар­хи­пе­ла­га ста­ли из­вест­ны все­му ми­ру, и пре­сле­до­вать их от­кры­то ста­ло невоз­мож­но, но то­гда это не бы­ло на­дёж­ной за­щи­той. Кам­па­ния трав­ли в со­вет­ской прес­се ста­ла де­вя­тым ва­лом на­па­док на пи­са­те­ля, яр­лы­ки «ли­те­ра­тур­но­го вла­сов­ца», «пре­да­те­ля», «из­мен­ни­ка», «кле­вет­ни­ка» бук­валь­но за­по­ло­ни­ли стра­ни­цы га­зет и жур­на­лов с мил­ли­он­ны­ми ти­ра­жа­ми. Го­ло­са тех, кто встал на за­щи­ту Сол­же­ни­цы­на, раз­да­ва­лись лишь в сам­из­да­те, при­чём не толь­ко рас­про­стра­не­ние, но да­же чте­ние этих ма­те­ри­а­лов бы­ло со­пря­же­но с риском.

В фев­ра­ле 1974 го­да Сол­же­ни­цын был аре­сто­ван и вы­слан из Рос­сии в ФРГ. Так на­чал­ся пе­ри­од из­гна­ния, за­кон­чив­ший­ся три­ум­фаль­ным воз­вра­ще­ни­ем Алек­сандра Иса­е­ви­ча уже в но­вую Рос­сию в 1994 го­ду. Глав­ным до­сти­же­ни­ем пе­ри­о­да из­гна­ния бы­ло за­вер­ше­ние гран­ди­оз­ной эпо­пеи «Крас­ное ко­ле­со», вскры­ва­ю­щей под­спуд­ные ис­то­ри­че­ские про­цес­сы, ве­ду­щие к Ок­тябрь­ско­му пе­ре­во­ро­ту, од­ним из след­ствий ко­то­ро­го и ста­ло со­зда­ние ГУЛАГа. Пи­са­тель пы­тал­ся со­еди­нить концы и на­ча­ла, но при всем ве­ли­чии и гран­ди­оз­но­сти это­го за­мыс­ла глав­ной его кни­гой и глав­ной кни­гой всей рус­ской ли­те­ра­ту­ры XX ве­ка был и, ве­ро­ят­но, оста­ёт­ся «Ар­хи­пе­лаг ГУЛАГ», бла­го­да­ря ко­то­ро­му очер­та­ния си­сте­мы ла­ге­рей от­чёт­ли­во про­сту­пи­ли на кар­те СССР. Се­год­ня, ко­гда от­кры­лись ар­хи­вы, опуб­ли­ко­ва­но огром­ное чис­ло след­ствен­ных дел, выходят спра­воч­ни­ки и ис­сле­до­ва­ния по пе­ни­тен­ци­ар­ной си­сте­ме, эти очер­та­ния ис­то­ри­ки су­ще­ствен­но уточ­ни­ли. Но они не от­ме­ни­ли той прав­ды, ко­то­рую впер­вые все­му ми­ру от­крыл Сол­же­ни­цын – по сло­ву Г. По­ме­ран­ца, «личность, про­бив­ша­я­ся сквозь вре­мя, личность, на­ло­жив­шая на вре­мя свою пе­чать», чьё со­зна­ние «опре­де­ли­ло бы­тие ве­ка».

«Ни­ко­му не пе­ре­го­ро­дить пу­тей прав­ды, и за дви­же­ние её я го­тов при­нять и смерть», – пи­сал А. Сол­же­ни­цын

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.