Ото­мстил лю­бо­вью

Literaturnaya Gazeta - - ИСКУССТВО - Ири­на То­су­нян, соб­кор «ЛГ» в США

Но­чью за­кон­чи­ла чи­тать кни­гу «Сер­гей Па­ра­джа­нов. Изо­ля­ция». Ил­лю­стри­ро­ван­ный ри­сун­ка­ми и кол­ла­жа­ми са­мо­го ав­то­ра, кра­си­вый вну­ши­тель­ный – в 400 стра­ниц – фо­ли­ант. В кни­ге – толь­ко пись­ма боль­шо­го ре­жис­сё­ра и че­ло­ве­ка, пе­ре­слан­ные им из за­клю­че­ния на во­лю ле­галь­ны­ми и неле­галь­ны­ми спо­со­ба­ми.

17 декабря 1973 го­да. Ки­ев. В этот день Сер­гей Па­ра­джа­нов был аре­сто­ван по сфаб­ри­ко­ван­но­му об­ви­не­нию. Этот день он счи­тал днём сво­ей смер­ти. С это­го дня на­ча­лась его тю­рем­ная эпо­пея, ко­то­рая дли­лась 4 го­да и 13 дней. Он пи­сал эти пись­ма по­чти до по­след­не­го дня нево­ли, ко­гда ещё не ве­дал и не ве­рил, что бу­дет сво­бо­ден, не до­си­дит чуть мень­ше го­да (бла­го­да­ря упор­ству Ли­ли Брик и хло­по­там фран­цуз­ско­го по­эта Луи Ара­го­на) опре­де­лён­но­го ему то­гдаш­ним ре­жи­мом пя­ти­лет­не­го сро­ка… Ко­гда про­ку­рор, пе­ред тем как вы­про­во­дить аре­стан­та на во­лю, спро­сил, как при­ня­то в та­ких слу­ча­ях, осо­знал ли Па­ра­джа­нов свою ви­ну, Па­ра­джа­нов, «к удив­ле­нию при­сут­ству­ю­щих, на этот во­прос от­ве­тил так: «Граж­да­нин про­ку­рор, мне нече­го осо­зна­вать. Пусть свою ви­ну осо­зна­ет тот сле­до­ва­тель по осо­бо важ­ным де­лам, бла­го­да­ря ко­то­ро­му ме­ня по­са­ди­ли».

Мощ­ная кни­га! Аб­со­лют­но ро­ман­ная, с за­коль­цо­ван­ным сюжетом и неболь­шим, но необ­хо­ди­мым по­сле­сло­ви­ем со­ста­ви­те­ля – о по­дроб­но­стях «стран­но­го» осво­бож­де­ния Па­ра­джа­но­ва.

Но… не са­мое про­стое ока­за­лось чте­ние. Че­ре­с­чур эмо­ци­о­наль­ное. Что ска­зать: я по­тря­се­на, не спа­ла по­чти пол­но­чи, всё ду­ма­ла, смо­гу ли адек­ват­но вы­ра­зить сло­ва­ми всё, что чув­ство­ва­ла в про­цес­се чте­ния.

Что же мы за лю­ди та­кие, ес­ли в оче­ред­ной раз ни­что­же сум­ня­ше­ся рас­пя­ли обык­но­вен­но­го ге­ния, жи­ву­ще­го в од­ном с на­ми ми­ре (чи­тай – око­лот­ке, толь­ко ру­ку про­тя­ни), и да­же не по­мор­щи­лись! Это чув­ство ис­пы­ты­ва­ешь с каж­дым но­вым про­чи­тан­ным пись­мом. Ду­ма­ли, что на­все­гда уни­что­жи­ли сие неор­ди­нар­ное, та­кое не по­хо­жее на нас яв­ле­ние – «она, долж­но быть, из Ки­тая, здесь на неё по­хо­жих нет»; ду­ма­ли (жал­кие лю­диш­ки!), что от­лич­но спра­ви­лись с по­став­лен­ной за­да­чей из­веч­но­го из­ни­что­же­ния непо­хо­же­сти, а в дей­стви­тель­но­сти – ка­кую (в оче­ред­ной раз) «био­гра­фию сде­ла­ли «на­ше­му ры­же­му! Как буд­то он ко­го-то на­нял». Впро­чем, без это­го ед­ва ли ша­рик наш кру­тил­ся бы так рез­во!

«Изо­ля­ция» по­лу­чи­лась неве­ро­ят­ной, по мне – это уди­ви­тель­ный ки­но­сце­на­рий-мо­но­лог боль­шо­го ма­сте­ра в за­гоне. Ки­не­ма­то­гра­фи­чен до су­ти, до са­мой по­след­ней фра­зы. Уве­ре­на, что по этой кни­ге обязательно бу­дут учить­ся пи­сать сце­на­рии и сни­мать филь­мы о Масте­ре.

Па­ра­джа­нов ве­ли­ко­ле­пен. Ко­неч­но, эмо­ци­о­на­лен. Ду­маю, что он со­зна­тель­но про­пи­сы­вал каж­дое, да­же са­мое ко­рот­кое пись­мо как сце­ну (из филь­ма ли, из спек­так­ля – всё рав­но), ви­дел её от­стра­нён­но и кон­тро­ли­ро­вал «внут­рен­ним взо­ром» да­же те пись­ма, где – «мер­ну­мем!» (уми­раю). Ге­ни­аль­ность не про­пьёшь, не свер­нёшь ей шею, да­же по­са­див на цепь. И, бо­же мой, сколь­ко же из него фон­та­на­ми бьёт идей! А он их раз­да­ёт в пись­мах при­горш­ня­ми.

Зна­ме­ни­тый ита­льян­ский ки­но­дра­ма­тург То­ни­но Гу­эр­ра рас­ска­зы­вал мне, как был дру­жен с Па­ра­джа­но­вым, как ез­дил к нему в Тби­ли­си, а за­тем они вме­сте от­пра­ви­лись в Ар­ме­нию. О том пу­те­ше­ствии Гу­эр­ра на­пи­сал кни­гу «Тё­п­лый дождь» (в Ита­лии она бы­ла от­ме­че­на пре­ми­ей) и был по­ра­жён, ко­гда один со­вер­шен­но незна­ко­мый ему че­ло­век в Москве ска­зал, что зна­ет эту кни­гу, что чи­тал её. Сер­гея Па­ра­джа­но­ва Гу­эр­ра то­гда не на­зы- вал Па­ра­джа­но­вым. Нель­зя бы­ло. Та­кое бы­ло вре­мя. Он на­зы­вал его – Ага­д­жа­нян. По­э­ти­че­ский Па­ра­джа­нов в ки­но. Го­во­рил: «Он как воз­дух, как сказ­ка. Ес­ли мне труд­но, пло­хо, ес­ли раз­дра­жа­ет всё: ули­цы, ма­ши­ны, – я смот­рю ка­кой-ни­будь па­ра­джа­нов­ский фильм. И все ста­но­вит­ся дру­гим, и я ста­нов­люсь дру­гим».

По­сле то­го как Па­ра­джа­но­ва за­са­ди­ли за ре­шёт­ку, на бю­ро ЦК пер­вый сек­ре­тарь Щер­биц­кий за­явил, что с «по­э­ти­че­ским ки­но на Укра­ине по­кон­че­но».

Огром­на, прак­ти­че­ски неподъ­ём­на ра­бо­та с пись­ма­ми За­ве­на Сарг­ся­на, я это уви­де­ла и оце­ни­ла ещё и по­то­му, что в свое вре­мя про­шла нелёг­кую шко­лу ра­бо­ты с ни­ми в «Ли­те­ра­тур­ной га­зе­те» (несколь­ко лет слу­жи­ла по ве­дом­ству от­де­ла пи­сем и знаю, «с чем всё это едят»). И эта его рас­кад­ров­ка! Где есть толь­ко пись­ма са­мо­го Па­ра­джа­но­ва, пе­ре­би­ва­ю­щи­е­ся несколь­ко раз ду­бо­вым ши­зо­фре­ни­че­ским офи­ци­о­зом! Очень силь­ный при­ём. По­стро­е­ние кни­ги – по­жа­луй, од­на из са­мых важ­ных на­хо­док «Изо­ля­ции», толь­ко мо­но­ло­ги-сцен­ки и «ми­зан­сцен­ки» ав­то­ра (мно­го­чис­лен­ные спис­ки и пе­ре­чис­ле­ния, ко­му что по­да­рить, что ко­му пе­ре­дать и так да­лее), ни­ка­ких от­ве­тов «ви­за­ви». «Те­бе, Свет­ла­на, ка­жет­ся, что я ку­пец и ста­рьёв­щик (ве­тош­ник), – пи­шет он жене. – Да, это так. Я вы­ра­жал и вы­ра­жаю своё вни­ма­ние к лю­дям че­рез ве­щи… Ес­ли ты зна­ешь, что из мо­их ве­щей мож­но по­да­рить тем лю­дям или че­ло­ве­ку, то, по­жа­луй­ста, по­да­ри. Мне ни­че­го не жал­ко! Кро­ме сво­их ра­бот».

Я по­ду­ма­ла, что мне, ска­жем, бы­ло бы тя­гост­но и неин­те­рес­но чи­тать от­вет­ные «мо­но­ло­ги» да­же Ро­ма­на Ба­ла­я­на или Ли­ли Брик с Ва­си­ли­ем Ка­та­ня­ном. Пусть это бу­дет от­дель­ной те­мой, она вполне пе­ри­фе­рий­ная. Па­ра­джа­нов «про­бе­лы» сам вос­пол­ня­ет бли­ста­тель­но, с лих­вой. Всё пре­дель­но чёт­ко, по­нят­но. Сю­жет дви­жет­ся стре­ми­тель­но, хо­тя для са­мо­го «си­дель­ца» он еле пол­зёт. А к то­му же есть ещё и дель­ные ком­мен­та­рии со­ста­ви­те­ля. И хо­тя сквозь пись­ма про­ди­ра­ешь­ся с бо­лью, кро­вью и сто­на­ми, ста­нов­ле­ние са­мо­го Па­ра­джа­но­ва – сла­бо­го, боль­но­го, слож­но­го, пуль­си­ру­ю­ще­го, фон­та­ни­ру­ю­ще­го иде­я­ми, без ко­то­рых он да­же на зоне не мо­жет су­ще­ство­вать, про­ти­во­ре­чи­во­го, трез­во­го, ни на ко­го не по­хо­же­го, ге­ни­аль­но­го… всё на­столь­ко вы­пук­ло! Ис­по­ведь-про­по­ведь! И этот уди­ви­тель­ный эпо­халь­ный ро­ман-сви­де­тель­ство он пи­сал че­ты­ре с лиш­ним го­да! О сво­ей ге­ни­аль­но­сти знал, пре­крас­но знал, и ни­сколь­ко это­го зна­ния не стес­нял­ся. Прав­да, ого­ва­ри­вал­ся: «Я тоже жил вы­со­ко, на 7-м эта­же – но это не та вы­со­та Олим­па, от­ку­да сбра­сы­ва­ли, а не сбра­сы­ва­лись!» Про­жил. Пе­ре­жил. До­жил. И ото­мстил недру­гам – как и дру­гой рас­пя­тый – лю­бо­вью.

Сер­гей Па­ра­джа­нов. Изо­ля­ция. Со­ста­ви­тель З. Са­гр­сян Му­зей Сер­гея Па­ра­джа­но­ва, Ере­ван, 2018. – 400 стр.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.