Ли­цо с об­лож­ки

L'Officiel Russia - - Содержание -

Мы бе­се­до­ва­ли с Ре­на­той Лит­ви­но­вой на­ка­нуне пре­мье­ры спек­так­ля «Се­вер­ный ве­тер» в МХТ име­ни А. П. Че­хо­ва. Она сно­ва еди­на в трех ли­цах: ав­тор пье­сы, ре­жис­сер и ак­три­са. В ее ко­ман­де — мха­тов­ские ак­те­ры, Со­фья Эрнст, став­шая Лит­ви­нов­ским аль­тер эго, Го­ша Руб­чин­ский, со­здав­ший ко­стю­мы, Зем­фи­ра, на­пи­сав­шая му­зы­ку. Рената при­зна­ет­ся, что ей было непро­сто со­брать столь­ко силь­ных, твор­че­ских лю­дей на од­ной пло­щад­ке. Всех усми­рить, под­чи­нить сво­ей во­ле — за­да­ча не из лег­ких. При­хо­ди­лось при­ни­мать непро­стые ре­жис­сер­ские ре­ше­ния и учить­ся управ­лять твор­че­ским те­ат­раль­ным кол­лек­ти­вом. «Как же без кон­флик­тов? — го­во­рит Литвинова. — У всех у нас бы­ва­ют нер­вы на пре­де­ле. Мы же твор­че­ские ра­бот­ни­ки, а не бух­гал­те­ры. Я все­гда до­го­во­рюсь с та­лан­та­ми, со сво­и­ми, с одер­жи­мы­ми. Обя­за­тель­но бу­ду на их сто­роне — та­кая схе­ма, не пре­даю. Но боль и труд, они — “за кад­ром”. Оста­ет­ся толь­ко то, что и есть те­атр — мой мир, разыг­ран­ный в про­стран­стве сце­ны, му­зы­ка, мои ге­рои».

Ру­баш­ка Prada, пи­джак и брю­ки Gucci, кол­гот­ки Calzedonia, мюли Balenciaga, ча­сы Zenith

РЕНАТА, ДАВАЙТЕ НАЧНЕМ С НА­ШЕ­ГО ИНФОРМАЦИОННОГО ПОВОДА. ПО­ЧЕ­МУ ВЫ РЕШИЛИ ДЕ­ЛАТЬ ЭТОТ СПЕКТАКЛЬ?

Я се­ла и вдруг на­ча­ла пи­сать пье­су. Я ни­ко­гда не пи­са­ла пье­сы, хоть и за­кон­чи­ла сце­нар­ный фа­куль­тет. А что та­кое сце­на­рий? Это то, что вид­но и слыш­но. Нечто близ­кое к те­ат­ру, где ты не мо­жешь на­пи­сать: «Ге­рой по­чув­ство­вал то-то, у него в го­ло­ве про­нес­лась вся жизнь». Ес­ли в ки­но при­ме­ня­ет­ся за­кад­ро­вый текст, это уже от от­ча­я­ния.

У НАС ВЕДЬ СО СЦЕНАРИСТАМИ ТУГО.

Да, это си­стем­ная ошиб­ка: Рос­сия — пи­шу­щая страна, по­став­ля­ю­щая ми­ру вы­да­ю­щи­е­ся тек­сты. Но это со­вер­шен­но раз­ные жан­ры — пи­сать про­зу и вы­стра­и­вать диа­ло­ги в ки­но, в те­ат­ре — на­пол­нять ске­лет мыш­ца­ми и про­чи­ми де­та­ля­ми, вклю­чая ко­жу. На­при­мер, я обо­жаю со­чи­нять диа­ло­ги, я про се­бя это знаю. Ино­гда на­чи­наю с ка­ко­го-то на­брос­ка раз­го­во­ра, вы­стра­и­ваю из него дом, в ко­то­ром раз­го­ва­ри­ва­ют эти ге­рои.

ПО­ЧЕ­МУ ВДРУГ ТЕ­АТР? ВАМ НРАВИТСЯ ИГРАТЬ НА СЦЕНЕ?

Я люб­лю кон­крет­но МХТ им. Че­хо­ва и ни­где ни­ко­гда боль­ше не иг­ра­ла. Я иг­раю в этом те­ат­ре боль­ше де­ся­ти лет, но ес­ли вы­би­рать — ак­тер­ство или ре­жис­су­ра, я вы­би­раю ав­тор­ство — си­деть под сце­ной, под ка­ме­рой и вы­стра­и­вать — со­чи­нять свою кон­цеп­цию мира. И ино­гда вска­ки­вать в об­слу­жи­ва­ю­щей ро­ли, ко­то­рая бы по­мо­га­ла ге­ро­ям.

КАКАЯ ВЫ В РА­БО­ТЕ? ЖЕСТКАЯ, НЕРВНАЯ, ДОЛ­ГАЯ, СТРЕМИТЕЛЬНАЯ?

Не­дол­гая, кста­ти. У нас ни­ко­гда не было ре­пе­ти­ций до но­чи. В длин­ных ре­пе­ти­ци­он­ных пе­ри­о­дах, несо­мнен­но, есть плю­сы, но и ми­ну­сы, ко­гда утра­чи­ва­ет­ся све­жесть и адек­ват­ность вос­при­я­тия. И кста­ти, я ни­ко­гда не оскорб­ляю — я очень люб­лю сво­их ар­ти­стов, но я тре­бо­ва­тель­на. Неко­то­рые лю­ди, на­при­мер, наш те­ат­раль­ный зву­ко­ре­жис­сер Га­ля не по­ни­ма­ла «мо­е­го язы­ка» и все вре­мя про­си­ла Зем­фи­ру пе­ре­ве­сти по­рус­ски, что я та­кое ей ска­за­ла. А Зем­фи­ра ее как раз по­ни­ма­ла и за­щи­ща­ла от ме­ня. Я же вски­па­ла!

ХО­ЧЕТ­СЯ БОЛЬ­ШЕ ПРО ВА­ШИ РЕПЕТИЦИИ, ПРО САМ СПЕКТАКЛЬ…

Чит­ки, репетиции и по­ис­ки я на­ча­ла еще зи­мою, до­пи­сы­вая па­рал­лель­но ро­ли под сво­их ак­те­ров, про­ни­ка­ясь к ним и в них. В спек­так­ле есть на­сто­я­щие, вы­да­ю­щи­е­ся ак­тер­ские от­кры­тия — «кус­ки, мо­но­ло­ги, ни­ти в ков­ре». У ме­ня бли­ста­тель­ный ак­тер­ский со­став — ан­самбль: Со­фья Эрнст, Ки­рилл Тру­бец­кой, На­деж­да Ка­ли­га­но­ва, Павел Во­рож­цов, Ев­ге­ний Пе­ре­ва­лов, Рим­ма Ко­ро­сты­ле­ва, Ма­рия Фо­ми­на… Люб­лю всех! Неко­то­рых мне от­крыл Ко­стя Бо­го­мо­лов — он ока­зал­ся на­сто­я­щим «гео­ло­гом та­лан­тов» — ищет их и очень им по­мо­га­ет! Вклю­чая и ме­ня. В ка­ком-то смыс­ле, это очень нети­пич­но и очень щед­ро с его сто­ро­ны — де­лить­ся сво­и­ми на­ра­бот­ка­ми. Во­об­ще сам МХТ — та­кой те­атр, где лю­бят от­кры­вать и да­вать шанс. И по­мо­гать, что­бы все со­сто­я­лось. В МХТ есть свои «ан­ге­лы те­ат­ра» — Оль­га Се­ме­нов­на Хен­ки­на, на­при­мер. Она слов­но из «Те­ат­раль­но­го романа» Бул­га­ко­ва, те­атр — для нее все. Ино­гда я ис­кренне пред­по­ла­гаю, что она жи­вет внут­ри те­ат­ра или те­ат­раль­ных стен, тай­ных ла­би­рин­тов и по­яв­ля­ет­ся в нем, как все вол­шеб­ни­ки, — из ни­от­ку­да, пу­тем транс­грес­сии, по­то­му что я не ви­жу ее вне те­ат­ра. И Олег Пав­ло­вич Та­ба­ков ме­ня ко­гда-то по­ра­зил сво­ей си­лой и дер­зо­стью, ко­гда все бы­ли про­тив, а он был за: за Ша­пи­ро — ре­жис­се­ра и за ме­ня в ро­ли Ра­нев­ской — то­гда мы вы­пус­ка­ли «Виш­не­вый сад». Две­на­дцать лет на­зад. Я это ему ни­ко­гда не за­бу­ду и бу­ду все­гда бла­го­дар­на. А вы не за­ме­ти­ли, что бла­го­дар­ных очень ма­ло? Я же все­гда и до по­след­не­го пом­ню, что че­ло­век по­мог, сде­лал доб­ро…

НЕ МО­ГУ НЕ СПРОСИТЬ О КОМПОЗИТОРЕ ЗЕМФИРЕ И ХУДОЖНИКЕ РУБЧИНСКОМ…

Как вы зна­е­те, Зем­фи­ра — мой по­жиз­нен­ный со­рат­ник, не по­бо­юсь этой ха­рак­те­ри­сти­ки, при­жиз­нен­ный ге­ний, теперь наш «спи­сок» по­пол­нил и Геор­гий. Я, кста­ти, его прин­ци­пи­аль­но на­зы­ваю не Го­шей, а Геор­ги­ем. Мне так нравится не со­кра­щать его имя, а имен­но хра­нить в ори­ги­на­ле. Ес­ли вкрат­це, это дру­зья и да­же боль­ше. В лю­бых про­ек­тах мы бу­дем вме­сте. Это про­фес­си­о­на­лы, ис­то­вые ра­бот­ни­ки, чест­ные и ис­крен­ние лю­ди — мы че­рез мно­гое про­шли, осо­бен­но с Зем­фи­рой. Еще к нам при­со­еди­ни­лась Со­фья Пав­лов­на Эрнст — та­кой же вер­ный друг и тру­до­го­лик — ак­три­са мо­их про­ек­тов, аль­тер эго и веч­ный мо­ти­ва­тор. «Что уж тут скры­вать или мол­чать (здесь ци­ти­рую Че­хо­ва), я люб­лю их».

А ПО­ЧЕ­МУ, РЕНАТА, ДОЧЬ СВОЮ НЕ ТЯНЕТЕ В ПРОФЕССИЮ? МНЕ КА­ЖЕТ­СЯ, ЭТО БЫЛО БЫ ЛОГИЧНО.

Ну, ко­гда нам бы­ли нуж­ны бес­плат­ные ар­тист­ки в ки­но, и ко­гда мне неку­да де­вать­ся, и ко­гда ка­ни­ку­лы при этом… Она же учит­ся! Я не хо­чу че­ло­ве­ка от­ры­вать от уче­бы. Это несе­рьез­но, во-первых. А во-вто­рых, я не из тех ро­ди­те­лей, ко­то­рые без­жа­лост­но про­дви­га­ют ре­бен­ка в ки­но или на сце­ну, что­бы по­том ими гор­дить­ся. Это так тя­же­ло, осо­бен­но без­дар­ным, так ра­ни­мо по­том этим де­тям.

«Про­сто на­сту­па­ет та­кой воз­раст, ко­гда нуж­но боль­ше за­кры­вать, чем от­кры­вать. И ко­ли­че­ство мест

умень­ша­ет­ся с каж­дым го­дом»

Паль­то The Row, са­по­ги Louis Vuitton, сум­ка Hermès Vintage Жа­кет и юб­ка Vetements, кол­гот­ки Calzedonia, са­по­ги Vetements

Сви­тер, юб­ка и са­по­ги — все Louis Vuitton, паль­то The Row, ча­сы Zenith, сум­ка Hermès Vintage

ГДЕ ВЫ ЖИВЕТЕ?

На Пат­ри­ар­ших, неда­ле­ко, моя пер­вая квар­ти­ра, ко­то­рая у ме­ня по­яви­лась… Сколько же мне было? Трид­цать семь, что ли?..

ПАТРИАРШИЕ — ВАШЕ ЛЮБИМОЕ МЕ­СТО В МОСКВЕ?

Я не мо­гу ска­зать про рай­он. Мне нравится моя квар­ти­ра. И па­риж­ская мне то­же сим­па­тич­на.

ПА­РИЖ­СКАЯ, НА­ВЕР­НОЕ, КАК МОС­КОВ­СКАЯ, С АНТИКВАРИАТОМ? Нет, сла­ва бо­гу, она не за­би­та ни­чем. В мос­ков­ской мне не хва­та­ет про­стран­ства, я все ду­маю, на­вер­ное, пе­ре­се­лить­ся ку­да-то по­про­стор­нее. Я ко­гда-то ку­пи­ла эти сто мет­ров, а сей­час уже не вле­заю в них.

ХО­ТЕ­ЛОСЬ БЫ ВЕР­НУТЬ­СЯ К ТЕМЕ «ДОЧКИ-МА­ТЕ­РИ». ВЫ ЖИВЕТЕ НЕ ПО ФИЛЬМУ «ОСЕННЯЯ СОНАТА»?

Да гос­подь с ва­ми! С че­го вы та­кое взя­ли?

ТО ЕСТЬ У ВАС НЕТ КОНКУРЕНЦИИ С ДОЧЕРЬЮ?

Нет, ко­неч­но. Какая мо­жет быть у ме­ня с ней кон­ку­рен­ция?

ОНА КРА­СИ­ВАЯ, МО­ЛО­ДАЯ, УСПЕШНАЯ.

Она кра­си­вая, мо­ло­дая. А в чем кон­ку­ри­ро­вать? Я мо­гу встать на ее за­щи­ту и кон­ку­ри­ро­вать с ее оп­по­нен­та­ми, но ни­ко­гда — со сво­им ре­бен­ком. Но по­след­нее вре­мя я за­щи­щаю ее по­клон­ни­ка от нее. Та­кой хо­ро­ший маль­чик: встре­ча­ет, про­во­жа­ет. Она уез­жа­ет в Лон­дон сей­час учить­ся, и он вздох­нул, сказал, что бу­дет ко­пить день­ги, что­бы к ней ез­дить на вы­ход­ные. Из Па­ри­жа. Это же кру­то, так ро­ман­тич­но. Где та­кие бе­рут­ся?

ВЫ ТА­КОЙ СТИЛЬНЫЙ ЧЕ­ЛО­ВЕК, ЧТО ПРО ЛЮБУЮ ВЕЩЬ МОЖ­НО СКА­ЗАТЬ — ЭТО РЕНАТИНО ИЛИ НЕ РЕНАТИНО.

А вот дочь бы с ва­ми не со­гла­си­лась, она не под­чи­ни­лась мо­е­му сти­лю. «Ты во все чер­ное оде­та, во все длин­ное, за­кры­тая». Про­сто на­сту­па­ет та­кой воз­раст, ко­гда нуж­но боль­ше за­кры­вать, чем от­кры­вать. И ко­ли­че­ство от­кры­тых мест умень­ша­ет­ся с каж­дым го­дом.

ВЫ ЧА­СТО С НЕЙ ПОЯВЛЯЕТЕСЬ В ПРЕССЕ, ПРИХОДИТЕ НА БАЛ ДЕБЮТАНТОК.

А что было де­лать? Она очень хо­те­ла на этот бал! Ска­жу чест­но: как же я ее от­го­ва­ри­ва­ла! Осо­бен­но па­па ста­рал­ся! Но при­шлось пой­ти. Я да­же по­тра­ти­лась на учи­те­ля по валь­су! А вальс не по­шел как-то, слож­но это ока­за­лось, я и са­ма его ни­как не мо­гу вы­счи­тать по кру­же­ни­ям и ша­гам… Давайте уже не про нее, а то она ме­ня за это осу­дит, что я ее об­суж­даю и рас­кры­ваю вся­кие сек­ре­ты. СА­МЫЙ МОЙ ЛЮБИМЫЙ ВАШ ПРО­ЕКТ — ВЫ ДЕЛАЛИ ЕГО ДО­ВОЛЬ­НО ДАВ­НО, О НЕМ МА­ЛО КТО ПОМНИТ — НАЗЫВАЛСЯ «НЕТ СМЕРТИ ДЛЯ МЕ­НЯ».

Это был пер­вый мой до­ку­мен­таль­ный фильм. И по­ка по­след­ний, кста­ти.

ВЫ В НЕМ РАЗГОВАРИВАЛИ С ПРЕКРАСНЫМИ РУССКИМИ АК­ТРИ­СА­МИ — МОРДЮКОВОЙ, ОКУНЕВСКОЙ, ВАСИЛЬЕВОЙ, СМИРНОВОЙ, САМОЙЛОВОЙ…

Все умер­ли уже. Толь­ко Ве­ра Ва­си­лье­ва жи­ва.

ЭТО БЫ­ЛИ БЕСЕДЫ О СМЕРТИ, О СТАРЕНИИ. ВАЖ­НЫЕ ЖЕНСКИЕ ТЕ­МЫ.

И в фи­на­ле на­ших съе­мок мы го­во­ри­ли о мечте — и все меч­та­ли, зна­е­те, о чем? О ро­ли. Вы не по­ве­ри­те! Ни­че­го им не на­до было, толь­ко роль. Пред­став­ля­е­те? Ка­кие мы про­кля­тые все — в ки­но и те­ат­ре. На са­мом де­ле не нуж­но мно­го ро­лей — нуж­на од­на, глав­ная, как у Самойловой в «Ле­тят жу­рав­ли».

А С КЕМ СЕГОДНЯ ИЗ ВАШИХ СОВРЕМЕННИЦ ВАМ БЫЛО БЫ ИН­ТЕ­РЕС­НО ПОГОВОРИТЬ?

Уни­каль­ные жен­щи­ны есть у ме­ня сей­час в спек­так­ле — ак­три­са Ра­и­са Мак­си­мо­ва, ей де­вя­но­сто лет. Она су­ро­ва и аб­со­лют­ный про­фес­си­о­нал, рас­ска­зы­ва­ет уни­каль­ные ис­то­рии — еще до­ре­во­лю­ци­он­ные мыс­ли сто­лет­ней дав­но­сти. На­при­мер, про Мель­по­ме­ну — по­кро­ви­тель­ни­цу те­ат­ра — нуж­но слу­жить ей вер­но, а ес­ли из­ме­нишь, нет мсти­тель­нее му­зы! На­ка­за­ние по­сле­ду­ет са­мое же­сто­кое! Это как раз для мо­ло­дых ак­те­ров — вдруг про­чи­та­ют на­ше ин­тер­вью — что­бы зна­ли… У ме­ня есть моя по­кро­ви­тель­ни­ца — пре­по­да­ва­тель сцен­ре­чи — Ан­на Ни­ко­ла­ев­на. Ко­гда-то она мне по­ста­ви­ла «по­сыл зву­ка» в зал, ко­гда я на­ча­ла ре­пе­ти­ро­вать Ра­нев­скую в «Виш­не­вом са­де». Она ра­бо­та­ла с Еф­ре­мо­вым Оле­гом — он то­же, как вы зна­е­те, сов­ме­щал ре­жис­су­ру и ак­тер­ство и, ко­гда был на сцене, про­сил ее кон­тро­ли­ро­вать спектакль. В по­след­ние го­ды у него был ды­ха­тель­ный ап­па­рат, при этом Еф­ре­мов про­дол­жал ку­рить! Ка­кой об­раз! Но я не до­го­во­ри­ла о со­вер­шен­но вы­да­ю­щей­ся Мордюковой из мо­е­го ре­жис­сер­ско­го ки­но­де­бю­та. Вот она бы­ла, ко­неч­но, клон­дайк, на съем­ках по­ка­за­ла про­сто «край плат­ка» сво­ей лич­но­сти. Вот она бы­ла на­сто­я­щая По­ве­ли­тель­ни­ца Вет­ров! Ге­ний.

ИЗ ВАШИХ СОВРЕМЕННИЦ, СКА­ЖЕМ ТАК. С КЕМ СЕЙ­ЧАС, ВАМ КА­ЖЕТ­СЯ, ИН­ТЕ­РЕС­НО ПОГОВОРИТЬ НА ЭТУ ТЕ­МУ? С ЗЕМ­ФИ­РОЙ? Зем­фи­ра — ге­ний при­жиз­нен­ный. С ней мы делали фильм «Зе­ле­ный те­атр в Земфире», где уже было боль­шое ин­тер­вью… А Зем­фи­ра, как вы зна­е­те, ни­ко­гда не по­вто­ря­ет­ся. Еще Ки­ра Му­ра­то­ва — чрез­вы­чай­но дерз­кая, па­ра­док­саль­ная и очень на­стра­дав­ша­я­ся — вот кто бы мог от­ве­тить на мно­гие во­про­сы. От­ве­тить неожи­дан­но. От­ве­тить — неудоб­но для всех. Но она та­кая.

В ВАШИХ РАБОТАХ ТЕ­МА СМЕРТИ, СТАРОСТИ — СКВОЗНАЯ.

Любовь и смерть. По­че­му толь­ко смерть? Ес­ли го­во­рить про те­му пье­сы — там про любовь. Ну и про то, что вре­мен­но об­ла­да­ние лю­би­мы­ми сущ­но­стя­ми. Все мы тут вре­мен­ны. Пространство по­сте­пен­но на­чи­на­ет вы­тес­нять те­бя — что­бы твое ме­сто за­нял кто-то дру­гой. И эта ком­на­та, этот дом, это коль­цо на ру­ке — оно не твое, его уже на­де­ва­ют на сле­ду­ю­щий па­лец… или вы­ки­ды­ва­ют.

А ВЫ ПРЕД­СТАВ­ЛЯ­Е­ТЕ СЕ­БЕ СМЕРТЬ? ВИЗУАЛИЗИРУЕТЕ КАК-ТО?

Да, для ме­ня — это да­ма — свое­об­раз­ная, ко­го-то ува­жа­ет, ко­го-то не очень… Един­ствен­ное, что мо­мент встре­чи нуж­но под­га­дать как-то не в под­лость сво­им близ­ким, со­гла­си­тесь. До­тя­нуть ка­кую-то стру­ну, до­петь пес­ню. Хо­те­лось бы по­ки­нуть лю­би­мых без «но­жа в спи­ну», а про­сто пе­ре­ме­стить­ся в дру­гое пре­крас­ное пу­те­ше­ствие —я в этом со­вер­шен­но не со­мне­ва­юсь. В сво­ей бес­смерт­но­сти.

У МЕ­НЯ ИНО­ГДА, ОЧЕНЬ РЕД­КО, БЫ­ВА­ЕТ ТА­КОЕ СОСТОЯНИЕ, КО­ГДА МО­ЖЕШЬ СЕ­БЕ ПРЕД­СТА­ВИТЬ СОБСТВЕННОЕ НЕБЫТИЕ.

Ру­баш­ка, юб­ка и бот­фор­ты — все Balenciaga, ча­сы Zenith

Паль­то и брю­ки Balenciaga, туфли Manolo Blahnik,

ча­сы Zenith

Ру­баш­ка Miu Miu, брю­ки The Row, бо­ти­льо­ны Balenciaga

Сле­ва: оба пи­джа­ка Го­ша Руб­чин­ский, брю­ки The Row, бо­ти­льо­ны Balenciaga. Спра­ва: пи­джак и брю­ки Gucci, кол­гот­ки

Calzedonia, мюли Balenciaga

Мне бы­ва­ют сны на та­кие те­мы. На­при­мер, о под­ви­дах смерти, ко­гда те­бе со­об­ща­ют, да­же по­ка­зы­ва­ют, как ты бу­дешь вы­гля­деть по­сле смерти. На по­ля­ро­и­де. Я ви­де­ла свое фо­то со стек­лян­ны­ми гла­за­ми. От­кры­ты­ми, но стек­лян­ны­ми.

ТО ЕСТЬ ВАШ ГЛАВ­НЫЙ СТРАХ — СТЕКЛЯННЫЕ ГЛА­ЗА?

Это дру­гое. Укра­ша­ют же тру­пы. На­при­мер, од­на зна­ко­мая вы­шла за­муж за ка­над­ско­го парня, а там в се­мье ка­кой-то биз­нес. А ко­гда она при­е­ха­ла в их дом, узна­ла, ка­кой имен­но. У них был к до­му при­стро­ен та­кой огром­ный бе­тон­ный дом с тру­бой, и ту­да каж­дую ночь при­во­зи­ли умер­ших. И чле­ны этой се­мьи — па­па, ма­ма, ба­буш­ка и де­душ­ка — на­де­ва­ли пер­чат­ки, пе­ред­ни­ки, ухо­ди­ли в ту бе­тон­ную при­строй­ку и там — ис­прав­ля­ли эти ис­ка­ле­чен­ные те­ла… У них бы­ла та­кая спе­ци­а­ли­за­ция — по осо­бо слож­ным слу­ча­ям. Ты та­кая вся — неве­ста — жи­вешь, а у те­бя под бо­ком — ма­ма и па­па тво­е­го му­жа, да и он то­же, при­во­дят в по­ря­док изуро­до­ван­ные тру­пы. Та­кой биз­нес — встав­ля­ют стеклянные гла­за.

Я ПРОЧИТАЛА ПРО ВАШИХ РО­ДИ­ТЕ­ЛЕЙ. ВАША МА­МА С КРАСИВЫМ ИМЕ­НЕМ АЛИСА МИХАЙЛОВНА БЫ­ЛА ЧЕЛЮСТНО-ЛИЦЕВЫМ ХИРУРГОМ. ТО­ЖЕ ЖЕСТКАЯ ПРОФЕССИЯ! КРОВЬ, ОПЕРАЦИИ, ТРАВМЫ. КАК ВАШЕ ЭСТЕТСКОЕ МИРООЩУЩЕНИЕ ВЫРОСЛО ИЗ ЭТО­ГО?

Она обо­жа­ет ста­вить смер­тель­ные ди­а­гно­зы. Пья­но­го ка­ко­го-ни­будь най­дет, обя­за­тель­но ска­жет: «Труп». Сей­час я пе­ре­вез­ла ее в дом по­бли­же, а рань­ше, ко­гда она жи­ла в небла­го­по­луч­ном рай­оне, веч­но там что-то на­хо­ди­ла — ну, умер­ших. То там най­дет, то сям. Я го­во­рю: ма­ма, что те­бя все тя­нет? Пульс щу­па­ет. У ме­ня с ней бы­ла от­лич­ная исто­рия. Ужас­ная зи­ма, ми­нус трид­цать, ве­тер кош­мар­ный, мы с ней идем, а в ще­ли меж­ду ма­га­зи­ном и до­мом ле­жит муж­чи­на в вет­ров­ке. Си­ний. Она по­щу­па­ла пульс, го­во­рит: «Ну, труп». Я го­во­рю: «Ка­кой труп? Ты что, ма­ма!» На­ча­ла я его тря­сти, орать. Про­еха­ла ми­мо ми­ли­ция, я кри­чу: «За­бе­ри­те! Смот­ри­те, муж­чи­на за­мер­за­ет». Я его рас­тряс­ла, он от­крыл гла­за, и его увез­ли. Мы при­хо­дим до­мой, чай за­ва­ри­ва­ем, и она го­во­рит: но ведь это ты его рас­тряс­ла, а во­об­ще он был труп. Она го­во­рит, что из ме­ня вы­шел бы хо­ро­ший врач. Что во мне есть до­ля со­чув­ствия и до­ля бес­по­щад­но­сти. Я со­чув­ствую лю­дям, мне ка­жет­ся, да­же боль­ше, чем она. Она мо­жет ска­зать: «Ни­че­го, не боль­но — тер­пи».

О МУЖЧИНАХ ХО­ЧЕТ­СЯ ВАС СПРОСИТЬ.

Имен­но для вас — так ска­зать экс­клю­зив­но — я де­лаю за­яв­ле­ние, что со­блю­даю це­ли­бат.

ДА ЛАД­НО! ДАВ­НО?

До­ста­точ­но дол­гое вре­мя. Я уже это где-то го­во­ри­ла! ГОД-ДВА?

Дол­гое вре­мя — это не год, давайте без точ­ных дат. Мы же не на ис­по­ве­ди.

С УМА СОЙ­ТИ! НУ И КАК?

Все хо­ро­шо, но ду­маю пре­рвать на днях. Ха-ха…

ТО ЕСТЬ ХО­ТИ­ТЕ, ЧТО­БЫ ПО­ЯВИЛ­СЯ ДОСТОЙНЫЙ ЧЕ­ЛО­ВЕК, С КЕМ ЭТО НАРУШИТЬ?

У ме­ня есть кан­ди­да­ту­ра. ЕСТЬ?

На­ва­лом. Вся­кие мо­ло­дые ари­сто­кра­ты, ес­ли го­во­рить о луч­ших.

ВАМ НЕ КА­ЖЕТ­СЯ, ЧТО БО­ГА­ТЫХ МУЖ­ЧИН ПРО­СТО БОЛЬ­ШЕ ЛЮ­БЯТ? СЕ­БЯ ЖЕ ЛЕГ­КО УГОВОРИТЬ.

Успех — мощ­ный сек­су­аль­ный ры­чаг. Ко­гда че­ло­век успе­шен, при вла­сти, энер­гия сгу­ща­ет­ся. И это же не на ров­ном ме­сте бы­ва­ет? Зна­чит, он силь­нее, что-то в нем свер­ка­ет. Ес­ли это не про­сто от­прыск или ка­кой-ни­будь ма­жор. Хо­тя бы­ва­ют уди­ви­тель­ные се­мьи, ста­рые, мы име­ем та­кие при­ме­ры в за­пад­ных ста­рых се­мьях, там есть ис­клю­че­ния.

ВАШ ПА­ПА БЫЛ КРА­СИ­ВЫЙ МУЖ­ЧИ­НА.

Кра­си­вый. Но он за­пой­ный, очень невер­ный. И бро­сил ма­му мою, ко­гда мне был год.

АЛИСА МИХАЙЛОВНА ОЧЕНЬ РЕВНИВАЯ, КАК Я ЧИТАЛА В ВАШИХ ИН­ТЕР­ВЬЮ.

Да, она соб­ствен­ни­ца. А па­па мог, на­при­мер, не ин­те­ре­со­вать­ся мною го­да­ми. Я ви­де­ла его толь­ко несколь­ко раз в жиз­ни, а по­том он за­бо­лел — я при­е­ха­ла к нему, со­всем несчаст­но­му и слов­но бро­шен­но­му, он очень жа­ло­вал­ся — ле­жал на ди­ване в про­ход­ной комнате и про­сил про­ще­ния. Мне было сем­на­дцать лет, а ему со­рок шесть. Че­рез ме­сяц его не ста­ло.

ВСЕ ВАС ХВАЛЯТ, ВСЕ ПИШУТ О ВАШИХ УСПЕХАХ. НО ВЫ СА­МА КАКТО ГО­ВО­РИ­ЛИ, ЧТО В ПАДЕНИИ ТО­ЖЕ ЕСТЬ СВОЙ ПОЗИТИВ. Аб­со­лют­но так. Это все вы­ли­лось в мою пье­су. Впа­ла я в де­прес­сию, в же­сто­чай­шую. Та­кой на­стал жиз­нен­ный пе­ри­од. Мо­мент бес­про­свет­но­сти, ту­пи­ка, кон­ца. Ка­ких-то ад­ских разо­ча­ро­ва­ний. Чер­ная по­ло­са. Я се­ла и на­пи­са­ла пье­су. И этот ми­нус пре­вра­тил­ся в плюс. И все вы­ру­ли­лось.

КАК ВЫ ВОСПРИНИМАЕТЕ КРИТИКУ СЕ­БЯ?

Ум­ная кри­ти­ка — од­но. А оскорб­ле­ния некон­струк­тив­ны, и они ме­ня ни­как не сби­ва­ют.

ОСКОРБЛЯЮТ В СВЯ­ЗИ С ЧЕМ?

Не при­ем­лют. За то, что я есть я. Мно­гие нега­тив­но вос­при­ни­ма­ют ме­ня как та­ко­вую.

ПРИ ЭТОМ ВАС ПО­ЧЕ­МУ-ТО СТРАШ­НО ЛЮ­БЯТ ВСЕ МОИ ЗНАКОМЫЕ ПРЕД­СТА­ВИ­ТЕ­ЛИ СЕКС-МЕНЬШИНСТВ. ГЕИ ОБО­ЖА­ЮТ.

Мне это лест­но, сре­ди них есть вы­да­ю­щи­е­ся сно­бы. Я люб­лю сно­бов. Они вы­би­ра­ют луч­шее.

А ВЫ СНОБ?

Ес­ли го­во­рить о че­ло­ве­че­ских от­но­ше­ни­ях, то нет. ВА­НЯ ДЫХОВИЧНЫЙ И ВАЛЕРА ТОДОРОВСКИЙ ГО­ВО­РИ­ЛИ МНЕ, ЧТО У ВАС НЕ ВСЕ­ГДА БЫ­ЛА ТА­КАЯ МАНЕРА РАЗ­ГО­ВО­РА. ЧТО ОНА У ВАС ПО­ЯВИ­ЛАСЬ НА КА­КОМ-ТО КУРСЕ ВГИКА. ВНАЧАЛЕ ВЫ ОБЫЧНЫМ ОБ­РА­ЗОМ ОБЩАЛИСЬ, РАЗГОВАРИВАЛИ. А ПО­ТОМ, В КА­КОЙ-ТО МО­МЕНТ, ВЫ ВДОХНОВИЛИСЬ: БЫ­ЛА ЯКОБЫ НЕКАЯ ДЕВУШКА, КО­ТО­РАЯ ЯРКО КРАСИЛА ГУ­БЫ, ДЕ­ЛА­ЛА ПРИЧЕСКУ И ВОТ ТАК СТРАН­НО РАЗГОВАРИВАЛА. И ОНА УЕХАЛА И НЕ ВЕРНУЛАСЬ.

У ме­ня бы­ла по­дру­га Ажар. Очень та­лант­ли­вая как про­за­ик. Лег­кое пе­ро у нее было. Мы с ней учи­лись на сце­нар­ном фа­куль­те­те. Бы­ла она во­сточ­ной кра­са­ви­цей, и бы­ла у нее дра­ма­ти­че­ская лю­бов­ная исто­рия. Она несколь­ко раз да­же воз­вра­ща­лась в Моск­ву, по­том ее след

за­те­рял­ся в Ка­зах­стане. Я та­к­же слы­ша­ла раз­го­во­ры, что еще ме­ня один цир­ко­вой ре­жис­сер на­учил ма­не­ре существования. Не толь­ко Ажар. Но я не бу­ду от нее от­ка­зы­вать­ся — она бы­ла уди­ви­тель­ной по­дру­гой, на­де­юсь, и я по­вли­я­ла на нее.

НО ЭТА МАНЕРА НЕ БЫ­ЛА С ВА­МИ С РОЖ­ДЕ­НИЯ? ВЫ ЕЕ НАШЛИ ТО­ГДА, ВО ВГИКЕ? ПОНЯТНО, ЧТО, КАК ЛЮ­БОЙ ХУДОЖНИК, ВЫ ВДОХНОВЛЯЕТЕСЬ ОД­НИМ, ВТОРЫМ, ТРЕТЬИМ…

Не знаю. Не мо­гу ска­зать. Ко­гда дру­жишь с че­ло­ве­ком, неволь­но что-то пе­ре­ни­ма­ешь.

НО РАНЬ­ШЕ, ДО ИНСТИТУТА, ВЫ ГО­ВО­РИ­ЛИ ПО-ДРУГОМУ?

Нет, ко­неч­но! Я же не мо­гу се­бя за­фик­си­ро­вать «до» и сей­час…

МО­ЖЕТ БЫТЬ, КАКОЕ-ТО ДОМАШНЕЕ ВИДЕО?

Какое домашнее видео? Вы зна­е­те, в ка­ком го­ду я ро­ди­лась? В шесть­де­сят седь­мом. То­гда не было до­маш­них видео. Во вся­ком слу­чае в мо­ей небо­га­той се­мье.

РЕНАТА ДА­ЖЕ КО­ГДА ОД­НА ДО­МА, ТА­КАЯ ЖЕ, КАК СЕЙ­ЧАС?

Та­кая же. А что, я как-то осо­бен­но об­ща­юсь? Вот сей­час пе­ре­клю­чусь и бу­ду как-то по-другому го­во­рить? Это же так за­трат­но…

НУ, ЭТО ЧАСТЬ МАНЕРЫ, КО­ТО­РАЯ СТА­ЛА ВА­ШЕЙ И ВАМ ОЧЕНЬ ИДЕТ. Нет. Это очень тя­же­ло. Пред­став­ля­е­те, все вре­мя со­от­вет­ство­вать ка­кой-то стран­ной ма­не­ре. Я ВГИК за­кон­чи­ла в два­дцать два го­да. А сей­час мне пять­де­сят. Как мож­но так дол­го дер­жать стру­ну? Это как при­тво­рять­ся хро­мой. Все рав­но по­бе­жишь где-то, не спо­ты­ка­ясь. НУ В ПО­СЛЕД­НЕЕ ВРЕ­МЯ В ВАШЕМ СТИЛЕ ПРОИЗОШЛИ РАДИКАЛЬНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ. СТОЛЬ­КО ЛЕТ ВЫ С ВОЛНОЙ, С КРАСНЫМИ ГУБАМИ…

А по­че­му? Я и сей­час хо­жу с волной очень ак­тив­но. И кра­шусь.

ВСЕ-ТА­КИ ЗАМЕТЕН НЕКИЙ ПЕРЕЛОМ.

На­вер­ное, это свя­за­но с тем, что я дол­го ис­ка­ла свою уни­фор­му. В этой одеж­де я се­бя чув­ствую та­кой, ка­кой хо­чу се­бя чув­ство­вать. Уве­рен­ной. Дем­на Гва­са­лия и Геор­гий (Го­ша Руб­чин­ский. — L’OFFICIEL), со­вер­ши­ли в ми­ре мо­ды сво­е­го ро­да ре­во­лю­цию: ты от­кры­ва­ешь свой шкаф и по­ни­ма­ешь, все, что было до них, ста­ло вдруг немод­ным. Ты про­сто не мо­жешь это на­деть. Сей­час мне их одеж­да иде­аль­но под­хо­дит. По­то­му что я ста­ла на раз­мер огром­нее, гос­по­ди Ии­су­се. Я не пы­та­юсь быть ху­дой во что бы то ни ста­ло.

ПО­ЧЕ­МУ, КСТА­ТИ? ДЛЯ ВАС ВСЕ­ГДА ЭТО БЫЛО ТАК ВАЖ­НО.

Есть что-то по­важ­нее.

ВАС ВСЕ­ГДА ЛЮ­БИ­ЛИ ДИ­ЗАЙ­НЕ­РЫ, ВАС ЛЮ­БИ­ЛИ ЖУРНАЛЫ, НО ВЫ НИ­КО­ГДА ТАК ГЛУ­БО­КО НЕ ВХОДИЛИ В МИР МО­ДЫ. А ПО­ТОМ СТА­ЛИ ПОЯВЛЯТЬСЯ НА ПОКАЗАХ, ДЛЯ ВАС ЭТО СТА­ЛО ВАЖНОЙ ЧА­СТЬЮ ЖИЗ­НИ. С ЧЕ­ГО ВДРУГ?

Про­сто это то­ва­ри­щи. Геор­гий, с ко­то­рым мы сей­час сде­ла­ли спектакль «Се­вер­ный ве­тер», и Дем­на, с ко­то­рым еще сде­ла­ем ки­но, на­при­мер.

РАНЬ­ШЕ У ВАС НЕ БЫЛО ТА­КИХ ТОВАРИЩЕЙ. ТО­ВА­РИ­ЩИ ВА­ШИ БЫ­ЛИ ИЗ ДРУ­ГО­ГО МИРА.

Не­прав­да, я все­гда дру­жи­ла с ху­дож­ни­ка­ми — Вла­ди­ком Мо­н­ро, Геор­ги­ем Гу­рья­но­вым. Я по­дру­жи­лась с Геор­ги­ем и Дем­ной, но это со­вер­шен­но не фэшн-дру­зья. Они ме­ня за­во­ра­жи­ва­ют как лю­ди. Имен­но как лю­ди. Я мно­го­му на­учи­лась и у то­го, и у дру­го­го. И то­му, как они ра­бо­та­ют, и как се­бя по­зи­ци­о­ни­ру­ют.

ТО ЕСТЬ ДЕМ­НА И ГЕОР­ГИЙ СЕЙ­ЧАС ДЛЯ ВАС — ДВА ГЛАВ­НЫХ ДРУ­ГА? Да. Не бу­ду врать, дру­зей у ме­ня немно­го. Их не мо­жет быть мно­го. Зем­фи­ра — мой друг и со­рат­ник. На­дя Ба­ла­ба­но­ва-Ва­си­лье­ва — ху­дож­ни­ца по ко­стю­мам, кста­ти, Со­фья Эрнст — ак­три­са мо­их по­след­них про­ек­тов — это мои дру­зья, но нас все­гда свя­зы­ва­ют твор­че­ские мо­ти­вы. Мы дру­жим все­гда, имея еще и огром­ную при­чи­ну — сде­лать ки­но, про­ект, кни­гу, спектакль!

ЧТО НУЖ­НО, ЧТО­БЫ ВЫ С ЧЕ­ЛО­ВЕ­КОМ ПОДРУЖИЛИСЬ? ПО КА­КО­МУ ПРИНЦИПУ ВЫ РАЗДЕЛЯЕТЕ НА СВОЙ-ЧУЖОЙ?

По­вто­рюсь, что нас долж­но объ­еди­нять какое-то де­ло. Я не мо­гу про­сто так дру­жить. Ка­кие-то пьян­ки-дран­ки. Жал­ко времени.

НО ПЬЯН­КИ ВСЕ РАВ­НО ЕСТЬ В ВА­ШЕЙ ЖИЗ­НИ?

Луч­ше они бу­дут с со­рат­ни­ка­ми. По празд­ни­кам. По­сле кон­цер­тов, съе­мок, спек­так­лей!

ОБЩЕИЗВЕСТНО, ЧТО ВЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВЕ­ЧЕ­РОМ ЛЮ­БИ­ТЕ ВЫ­ПИТЬ ШАМПАНСКОГО, МОЖ­НО ВАС ВСТРЕ­ТИТЬ В КА­КИХ-ТО МЕ­СТАХ… Сей­час шам­пан­ское я не мо­гу боль­ше пить. Я, на­вер­ное, вы­пи­ла свою до­зу.

ТО ЕСТЬ СЕЙ­ЧАС ВЫ НЕ ПЬЕТЕ?

Пью. Теперь крас­ное ви­но. Мой круг ал­ко­го­ля сужа­ет­ся с каж­дым го­дом. Сна­ча­ла я пе­ре­ста­ла пить креп­кие на­пит­ки. Теперь — шам­пан­ское. Недав­но пе­ре­чи­та­ла кни­гу ме­му­а­ров Бу­ню­э­ля. Там есть це­лая гла­ва про вдох­нов­ля­ю­щие на­пит­ки, на­при­мер, боль­ше все­го он це­нил «драй мар­ти­ни» с олив­кой, ко­то­рую прон­зи­ли лу­чи утрен­не­го солнца. Я в Па­ри­же по­про­бо­ва­ла — по­ка не про­ник­лась. Ищу за­ме­ни­те­ли.

МЕ­НЯ ПОРАЗИЛО, КАК КО­ГДА-ТО В АЛМА-АТЕ, ПО­СЛЕ ТО­ГО КАК У ВАС БЫЛ КА­КОЙ-ТО ПРАЗДНИК, МЫ ВСЕ ВЫПИЛИ, И Я ЕЛЕ ВСТАЛА С УТРА, А ВЫ В ДЕ­ВЯТЬ УТРА УЖЕ ЖДАЛИ С ЧЕМОДАНЧИКОМ, ЭЛЕГАНТНАЯ.

Мне на­до было в Моск­ву. Я за­ве­ла бу­диль­ник.

МНО­ГИЕ ЗВЕЗ­ДЫ ОПРЕ­ДЕ­ЛЕН­НО­ГО ВОЗРАСТА, НА­ПРИ­МЕР БРИЖИТ БАРДО, ШЭРОН СТОУН, СЧИ­ТА­ЮТ, ЧТО НУЖ­НО СТАРИТЬСЯ ТА­КОЙ, КАКАЯ ТЫ ЕСТЬ. ВАШЕ ОТ­НО­ШЕ­НИЕ К ЭТО­МУ?

Ох, я так бо­юсь этой пла­сти­че­ской операции, чест­но ска­зать.

ТО ЕСТЬ ВЫ НЕ ДЕЛАЛИ НИ­ЧЕ­ГО ПО­КА?

Чест­ное сло­во — у ме­ня нет под­тяж­ки. Это же со­вер­шен­но непред­ска­зу­е­мо. А вдруг вас на­тя­нут не в ту сто­ро­ну, или не при­рас­тет?

КАКАЯ ВАША ГЛАВ­НАЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ МЕЧТА НА БУДУЩЕЕ? Ки­но, ки­но, я хо­чу ки­но де­лать. Хо­чу сде­лать ки­но во Фран­ции.

УЖЕ ЕСТЬ КАКАЯ-ТО ИДЕЯ?

Да, да.

КАК БУ­ДЕТ НАЗЫВАТЬСЯ?

Не знаю. Еще без на­зва­ния, без ни­че­го, но бу­дет. Я же все­гда все до­во­жу до кон­ца. У ме­ня есть та­кая па­то­ло­гия: ес­ли я на­ча­ла, то да­же бу­ду уми­рать — от­ло­жу на вре­мя свою смерть и до­де­лаю.

Ру­баш­ка Prada, пи­джак и брю­ки Gucci, кол­гот­ки Calzedonia, мюли Balenciaga, ча­сы Zenith АССИСТЕНТ ФО­ТО­ГРА­ФА ИВАН ГОЛОВАНОВ Ма­ки­яж И ПРИЧЕСКИ SAVVA@SAVVA.PRO Ас­си­стен­ты сти­ли­ста ЛИЗА КОЛОГРЕЕВА ЯНА ПАНКРАТОВА КСЕ­НИЯ ЛЕВАНОВА

ПРОДЮСЕР СЕР­ГЕЙ БУНИЯТОВ АССИСТЕНТ ПРОДЮСЕРА КСЕ­НИЯ ЛОБАНОВА

Текст Ксе­ния Соб­чак Фо­то Ни­ко­лай Би­рю­ков Стиль Мар­га­ри­та Зу­ба­то­ва

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.