Гуч­чи. На­ча­ло

Modnii Magazin - - СОДЕРЖАНИЕ -

В кни­ге «Во имя Гуч­чи. Ме­му­а­ры до­че­ри» («Экс­мо», 2017) Пат­ри­сия Гуч­чи от­кро­вен­но рас­ска­зы­ва­ет об от­це и его вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях с ма­те­рью и род­ны­ми. В кни­ге она ис­поль­зу­ет лич­ные пись­ма, ко­то­рые Аль­до Гуч­чи пи­сал ее ма­те­ри, Бруне Па­лом­бо, а так­же в де­та­лях по­вест­ву­ет и о сво­их от­но­ше­ни­ях с от­цом. Не мень­ше, чем но­ва­тор­ские мод­ные идеи, дом GUCCI про­сла­ви­ли оше­ло­ми­тель­ные се­мей­ные скан­да­лы. Раз­дор в се­мье на­чал­ся сра­зу по­сле смер­ти ос­но­ва­те­ля до­ма, Гуч­чо Гуч­чи. Мы пуб­ли­ку­ем от­ры­вок, в ко­то­ром Пат­ри­сия рас­ска­зы­ва­ет о пер­вых ша­гах ее де­да – Гуч­чо Гуч­чи – по со­зда­нию ве­ли­ко­го брен­да.

Го­ды, про­жи­тые по­сле смер­ти мо­е­го от­ца, нелег­ко да­лись нам с ма­те­рью. На­ши от­но­ше­ния все­гда бы­ли непро­сты­ми, но каж­дую из нас сне­да­ли соб­ствен­ные про­бле­мы, а его от­сут­ствие лишь усу­гу­би­ло их.

Ли­шив­шись му­жа, моя мать по­гру­зи­лась в скорбь и чувство стра­ха. Без той си­лы, ко­то­рая преж­де дви­га­ла нас впе­ред, она плы­ла, по­доб­но ко­раб­лю без ру­ля и без вет­рил. Вся­кий раз, ко­гда мне хо­те­лось уте­шить ее, она ме­ня от­тал­ки­ва­ла, а по­том у ме­ня про­сто не оста­ва­лось вре­ме­ни, что­бы пред­при­ни­мать но­вые по­пыт­ки. Мой брак тре­щал по швам, а на ру­ках был но­во­рож­ден­ный ре­бе­нок, и имен­но мне при­шлось иметь де­ло с юри­ста­ми по по­во­ду от­цов­ской недви­жи­мо­сти. Скор­беть бы­ло неко­гда. Гля­дя на свою мать, я ощу­ща­ла пол­ное бес­си­лие от соб­ствен­ной неспо­соб­но­сти под­дер­жать ее, ко­гда она бы­ла не в со­сто­я­нии при­ми­рить­ся с по­те­рей, со­вер­шен­но вы­бив­шей ее из при­выч­ной ко­леи.

Сле­ду­ю­щие несколь­ко лет мы по­чти не под­дер­жи­ва­ли от­но­ше­ний. Ко­гда мне пе­ре­ва­ли­ло за со­рок, за мо­и­ми пле­ча­ми бы­ли два неудач­ных бра­ка и пси­хо­ло­ги­че­ское бре­мя от­вет­ствен­но­сти пе­ред мо­и­ми тре­мя до­черь­ми. По при­чи­нам, оста­ю­щим­ся для ме­ня за­гад­кой, я при­вле­ка­ла не са­мых под­хо­дя­щих муж­чин – и в ре­зуль­та­те без­мер­но стра­да­ла. На­сто­я­щее чувство – та­кая лю­бовь, ка­кая бы­ла у мо­их ро­ди­те­лей на про­тя­же­нии их дол­гих и непро­стых от­но­ше­ний,– от ме­ня усколь­за­ло.

Я ни­ко­гда не ви­де­лась со сво­и­ми ба­буш­ка­ми и де­душ­ка­ми и бы­ла ед­ва зна­ко­ма с бра­тья­ми. Да­же от­ца я по-на­сто­я­ще­му узнала толь­ко в по­след­ний пе­ри­од его жиз­ни, а мать и по сей день оста­ет­ся для ме­ня тай­ной за се­мью пе­ча­тя­ми.

Чем боль­ше я стре­ми­лась по­нять соб­ствен­ную ду­шу, тем от­чет­ли­вее на­чи­на­ла осо­зна­вать, что мои невер­ные ре­ше­ния, по­хо­же, про­ис­те­ка­ли из раз­ру­шен­но­го дет­ства и ис­ка­жен­ных се­мей­ных от­но­ше­ний. Что­бы жить даль­ше, мне необ­хо­ди­мо бы­ло вер­нуть­ся на­зад, к сво­им кор­ням, и при­ми­рить­ся со сво­им про­шлым.

В кон­це кон­цов мне при­шло в го­ло­ву, что, воз­мож­но, бу­дет по­лез­но на­пи­сать об от­це кни­гу. Я хо­те­ла вос­со­здать хро­ни­ку на­шей сов­мест­ной жиз­ни имен­но так, как мы ее ощу­ща­ли,– как ле­то­пись мо­ей се­мьи. И на­де­я­лась оста­вить сво­им де­тям уни­каль­ную и чест­ную па­мять о нас, не име­ю­щую ни­ка­ко­го от­но­ше­ния к сен­са­ции, ко­то­рую из нее де­ла­ют. Са­мое глав­ное, я ве­ри­ла: отец по пра­ву за­слу­жил свое ме­сто в ис­то­рии – не толь­ко за его вклад в ста­нов­ле­ние ком­па­нии Гуч­чи, но и как пер­во­про­хо­дец, рас­про­ст­ра- нив­ший куль­то­вый лей­бл «Cде­ла­но в Ита­лии» по все­му ми­ру.

Сколь­ко же все­го на­пи­са­ли о «са­ге» до­ма Гуч­чи! Слиш­ком при­сталь­ное вни­ма­ние уде­ля­лось опа­ле мо­е­го от­ца и непро­стым се­мей­ным от­но­ше­ни­ям, ко­то­рые вы­ли­лись в скан­да­лы, раз­во­ды и да­же убийство. И так ма­ло бы­ло ска­за­но о том, ка­ким ве­ли­ким че­ло­ве­ком он был или как го­ря­чо лю­бил мою мать!

Бла­го­да­ря си­ле слов я узнала его как страст­но­го и чув­ствен­но­го муж­чи­ну, что рез­ко кон­тра­сти­ро­ва­ло с за­кре­пив­шей­ся за ним ре­пу­та­ци­ей без­жа­лост­но­го гла­вы Мод­но­го до­ма, ко­то­рый пра­вил же­лез­ной ру­кой. Важ­нее все­го бы­ло то, что я со­вер­шен­но по-но­во­му уви­де­ла нетри­ви­аль­ную ис­то­рию люб­ви мо­их ро­ди­те­лей в зо­ло­тую эпо­ху la dolce vita [сладкая жизнь – прим. пер.]. По­сле мо­е­го не слиш­ком склад­но­го дет­ства это от­кро­ве­ние при­нес­ло мне глу­бин­ное про­зре­ние. Мне пред­ста­ви­лась воз­мож­ность оце­нить не толь­ко ис­пы­та­ния и несча­стья, по­стиг­шие мо­е­го от­ца, но и те жерт­вы, ко­то­рые при­нес­ла, бу­дучи со­всем мо­ло­дой жен­щи­ной, моя мать, что­бы стать воз­люб­лен­ной и по­жиз­нен­ной спут­ни­цей невос­пе­то­го ге­роя со­вре­мен­ной Ита­лии.

Не­смот­ря на ита­льян­ские кор­ни, я вы­рос­ла в Ан­глии и счи­та­ла се­бя ско­рее бри­тан­кой. Мне все­гда ка­зал­ся весь­ма по­ка­за­тель­ным факт, что исто­рия до­ма Гуч­чи бо­лее ве­ка на­зад на­ча­лась имен­но в Лон­доне.

Мой дед по от­цов­ской ли­нии был кре­щен под име­нем Гуч­чо Джо­ван­бат­ти­ста Джа­чин­то Да­рио Ма­рия Гуч­чи – и, уве­ре­на, это имя бы­ло слиш­ком гро­мозд­ким для об­ра­ще­ния, ко­гда в 1897 го­ду он по­сту­пил на ра­бо­ту в отель «Са­вой» с ви­дом на Тем­зу. Этот гиб­кий под­ро­сток из Тос­ка­ны, вы­рос­ший в ма­лень­ком

го­род­ке, что ле­жит в со­ро­ка ки­ло­мет­рах за­пад­нее Фло­рен­ции, в шест­на­дцать лет сбе­жал из до­ма на по­ис­ки сча­стья. До­брав­шись до по­бе­ре­жья, он сел на па­ро­ход и от­ра­ба­ты­вал свой про­езд, ки­дая в топ­ку уголь на гру­зо­вом судне. Мастер­ская по из­го­тов­ле­нию со­ло­мен­ных шляп, при­над­ле­жав­шая его дя­де, на ко­то­ро­го ра­бо­тал отец па­рень­ка, на­хо­ди­лась в бед­ствен­ном по­ло­же­нии и вско­ре ушла с мо­лот­ка, оста­вив се­мей­ство с пу­сты­ми ру­ка­ми.

Гуч­чо го­тов был взять­ся за лю­бую ра­бо­ту, что­бы по­мочь род­ным. На­вер­ня­ка ему до­во­ди­лось слы­шать ле­ген­ды о со­сто­я­ни­ях, сде­лан­ных в Бри­та­нии кон­ца XIX ве­ка, где пра­ви­ла ко­ро­ле­ва Вик­то­рия. То бы­ли го­ды, из­вест­ные как «ве­се­лые» или «бес­пут­ные де­вя­но­стые», – пе­ри­од фри­воль­но­сти, по­каз­но­го ши­ка и бо­гат­ства, ко­то­ры­ми в осо­бен­но­сти ки­чи­лись выс­шие слои об­ще­ства. Ста­ли по­пу­ляр­ны гранд-ту­ры по Ев­ро­пе, марш­рут ко­то­рых брал свое на­ча­ло в Лон­доне. Преж­де чем пу­стить­ся в экс­тра­ва­гант­ные стран­ствия по кон­ти­нен­ту, бо­га­тые аме­ри­кан­цы и жители ко­ло­ний, ко­то­рым жгли кар­ма­ны мил­ли­о­ны, за­ра­бо­тан­ные на до­бы­че ал­ма­зов, стро­и­тель­стве же­лез­ных до­рог, в про­мыш­лен­но­сти или на зо­ло­тых при­ис­ках, на­ча­ли сте­кать­ся в Лон­дон.

Дед умер за де­сять лет до мо­е­го рож­де­ния, по­это­му я так и не смог­ла спро­сить его, кто по­со­ве­то­вал ему по­ис­кать ра­бо­ту в са­мом рос­кош­ном оте­ле бри­тан­ской сто­ли­цы. Из ар­хи­вов оте­ля «Са­вой» сле­ду­ет, что сре­ди об­слу­жи­ва­ю­ще­го пер­со­на­ла бы­ло несколь­ко ита­льян­цев, и юно­ши с ко­жей цве­та оли­вок и ли­ца­ми хе­ру­ви­мов бы­ли вос­тре­бо­ва­ны в ка­че­стве маль­чи­ков на по­бе­гуш­ках. На­крах­ма­лен­ные бе­лые перчатки, ще­голь­ские ке­пи и изящ­ные ли­вреи – их вид услаж­дал взор сли­вок об­ще­ства, ко­то­рые ока­за­лись пад­ки­ми на но­вую мо­ду: оста­нав­ли­вать­ся в оте­лях, пред­ла­гав­ших без­упреч­ный сер­вис, вклю­чая элек­три­че­ство, а так­же го­ря­чую и хо­лод­ную во­ду в смеж­ных ван­ных ком­на­тах. За­ка­зы­вать но­ме­ра в оте­ле бы­ло вы­год­нее, чем со­дер­жать про­ду­ва­е­мые сквоз­ня­ка­ми и осве­ща­е­мые га­зом част­ные го­род­ские до­ма, в ко­то­рых и в по­мине не бы­ло по­доб­ной рос­ко­ши. В оте­ле име­лись да­же лиф­ты, снаб­жен­ные ре­гу­ля­то­ра­ми с дву­мя ско­ро­стя­ми подъ­ема, дабы у чув­стви­тель­ных дам не слу­чил­ся об­мо­рок.

В 1890-е го­ды, в со­от­вет­ствии с эти­ке­том, швей­ца­ры по­мо­га­ли го­стям вы­са­дить­ся из кон­ных эки­па­жей и пре­про­вож­да­ли их к стой­ке ад­ми­ни­стра­то­ра на пер­вом эта­же. Ла­кеи при­быв­ших го­стей оста­ва­лись во внут­рен­нем дво­ри­ке и сле­ди­ли за тем, что­бы ко­ри­дор­ные не пе­ре­пу­та­ли че­мо­да­ны хо­зя­ев. Эти кра­си­вые, руч­ной ра­бо­ты сум­ки и че­мо­да­ны, ча­сто укра­шен­ные мо­но­грам­ма­ми и фа­миль­ны­ми гер­ба­ми, из­го­тав­ли­ва­ла горст­ка ев­ро­пей­ских про­из­во­ди­те­лей ко­жа­ных из­де­лий, сре­ди ко­то­рых са­мы­ми зна­ме­ни­ты­ми бы­ли, по­жа­луй, Louis Vuitton в Па­ри­же, H. J. Cave & Sons в Лон­доне и Asprey с Нью-Бонд-стрит, чьи порт­пле­ды, сун­ду­ки и несес­се­ры до сих пор ли­цен­зи­ру­ют­ся с «ко­ро­лев­ско­го со­гла­сия».

Хо­тя юный Гуч­чо на мо­мент сво­е­го при­ез­да в Лон­дон по­чти не го­во­рил по-ан­глий­ски, на про­тя­же­нии че­ты­рех лет, что он про­ра­бо­тал в оте­ле «Са­вой», его с удо­воль­стви­ем на­ни­ма­ли но­силь­щи­ком. Ос­нов­ным за­ня­ти­ем мо­е­го де­да бы­ла пе­ре­нос­ка ба­га­жа, сло­жен­но­го в вы­со­кие баш­ни, из внут­рен­не­го дво­ри­ка (в те вре­ме­на ту­да въез­жа­ли че­рез ши­ро­кие во­ро­та с гра­нит­ны­ми стол­ба­ми на Са­вой-хилл) в рос­кош­ные люк­сы с ви­дом на на­бе­реж­ную, для че­го нуж­но бы­ло под­ни­мать­ся по лест­ни­це или на слу­жеб­ном лиф­те. В но­ме­рах ему по­ла­га­лось по­мочь го­стям от­сор­ти­ро­вать багаж, преж­де чем предо­ста­вить рас­па­ков­ку со­дер­жи­мо­го гор­нич­ным и лич­ным ла­ке­ям гос­под. Эта ра­бо­та тре­бо­ва­ла лишь услуж­ли­во­сти, фи­зи­че­ской вы­нос­ли­во­сти и уме­ния объ­яс­нять­ся же­ста­ми.

Ра­бо­та но­силь­щи­ка бы­ла «чер­ной», за нее пла­ти­ли при­мер­но два шил­лин­га и шесть пен­сов в неде­лю плюс про­жи­ва­ние и стол (при­мер­но 2 фун­та), но чае­вые в пол­со­ве­ре­на, по­лу­чен­ные от щед­ро­го го­стя, для пар­ниш­ки-но­силь­щи­ка мог­ли стать це­лым со­сто­я­ни­ем.

На фоне пат­ри­ар­халь­но­го про­вин­ци­аль­но­го дет­ства мо­е­го де­да, долж­но быть, в юно­сти он толь­ко ди­ву да­вал­ся, ока­зав­шись в пер­вом лон­дон­ском оте­ле та­ко­го клас­са. От­кры­тие его – пом­пез­ное, с пе­ня­щим­ся шам­пан­ским – со­сто­я­лось в 1889 го­ду. За­ве­де­ние, к ко­то­ро­му я все­гда пи­та­ла осо­бую сла­бость, отель «Са­вой» до сих пор оста­ет­ся од­ной из ве­ли­ко­леп­ней­ших го­сти­ниц Лон­до­на. Нетруд­но пред­ста­вить, ка­ким упо­и­тель­но мод­ным он был в то вре­мя.

Оте­ли «Берк­ли», «Кар­лтон» и «Ритц» в те го­ды еще да­же не бы­ли по­стро­е­ны, а «Кла- ри­джес», при­над­ле­жав­ший вла­дель­цу «Са­воя», те­ат­раль­но­му им­пре­са­рио Ри­чар­ду Д’Ой­ли Кар­ту, был по­хож ско­рее на ком­фор­та­бель­ный клуб для мел­ко­по­мест­но­го дво­рян­ства. «Са­вой» же, с управ­ля­ю­щим Се­за­ром Рит­цем, глав­ным и зна­ме­ни­тым maitre chef [шеф-по­вар – прим. пер.] Ог­ю­стом Эско­фье, про­па­ган­ди­ро­вал ре­во­лю­ци­он­ную по тем вре­ме­нам мысль о том, что

СОРОКАЛЕТНИЙ ОТЕЦ ТРО­ИХ ДЕ­ТЕЙ БЫЛ ПО­ЛОН ГОР­ДО­СТИ, СТОЯ ЗА ПРИ­ЛАВ­КОМ С НАФАБРЕННЫМИ УСАМИ, В ОЖИ­ДА­НИИ ПЕР­ВО­ГО ПО­КУ­ПА­ТЕ­ЛЯ

отель – вполне до­стой­ное ме­сто, где не стыд­но по­ка­зать­ся ари­сто­кра­тии и да­же осо­бам ко­ро­лев­ских кро­вей. Это был пер­вый отель, ко­то­рый стал до­сто­при­ме­ча­тель­но­стью, а не про­сто ме­стом для ноч­ле­га. Сре­ди по­сто­яль­цев бы­ли за­мет­ные фи­гу­ры но­во­го «кос­мо­по­ли­ти­че­ско­го об­ще­ства»: фран­цуз­ская ак­три­са Са­ра Бер­нар, да­ма-ко­ман­дор ор­де­на Бри­тан­ской им­пе­рии пе­ви­ца Нел­ли Мель­ба и «свет­ская льви­ца» Лил­ли Лэнг­три. Для та­ких го­стей по за­ка­зу оте­ля бы­ли со­зда­ны спе­ци­аль­ные сто­ло­вые сер­ви­зы, а раз­вле­ка­ли зна­ме­ни­то­стей дру­гие звез­ды вро­де Но­э­ля Ка­у­ар­да и Джор­джа Гер­шви­на.

Я ча­сто га­даю, до­ве­лось ли мо­е­му де­ду встре­чать­ся с кем-ни­будь из этих ве­ли­ких лю­дей. Бро­сал ли ему мо­нет­ку Но­эль Ка­у­ард? Бы­ла ли с ним лас­ко­ва Лил­ли Лэнг­три? Но ка­ким бы ни был от­вет, уве­ре­на, что Гуч­чо Гуч­чи ис­пы­тал бы на­сто­я­щий шок при мыс­ли о том, что, пе­ре­жи­ви эти зна­ме­ни­то­сти свое вре­мя, его имя бы­ло бы у них на слу­ху.

При­над­ле­жа­щий оте­лю ре­сто­ран «Ри­вер», столь хо­ро­шо мне зна­ко­мый, был од­ним из пер­вых пуб­лич­ных мест, где да­мам поз­во­ля­лось тра­пез­ни­чать. Это, в свою оче­редь, под­хлест­ну­ло ин­те­рес к мо­де и за­рож­дав­ше­му­ся но­во­му сти­лю. И все это озна­ча­ло, что юным и ру­мя­ным ко­ри­дор­ным вро­де мо­е­го де­да при­хо­ди­лось тас­кать все боль­ше шляп­ных кар­то­нок, че­мо­да­нов, сак­во­я­жей и чех­лов с дам­ски­ми зон­ти­ка­ми.

Од­на­ко к 1901 го­ду на­строй в Бри­та­нии из­ме­нил­ся. Два­дцать вто­ро­го ян­ва­ря, по­сле ше­сти­де­ся­ти че­ты­рех лет непре­рыв­но­го прав­ле­ния, скон­ча­лась ко­ро­ле­ва Вик­то­рия, что по­верг­ло ее под­дан­ных в страш­ный шок. Англо-бур­ская вой­на лишь усу­гу­би­ла неуве­рен­ность в зав­траш­нем дне и по­ро­ди­ла по­ли-

ти­че­ский ха­ос; «по­зо­ло­чен­ный век» по­туск­нел. Имен­но в том го­ду 20-лет­ний Гуч­чо ре­шил по­ки­нуть по­лю­бив­ший­ся го­род и вер­нуть­ся во Фло­рен­цию с те­ми по­лу­со­ве­ре­на­ми, ко­то­рые он бе­реж­но ко­пил все эти го­ды.

Вер­нув­шись в ло­но се­мьи, он при­нял­ся ис­кать но­вую ра­бо­ту, од­на­ко преж­де на­шел се­бе же­ну – ха­риз­ма­тич­ную мать-оди­ноч­ку по име­ни Аи­да Кал­вел­ли, ра­бо­тав­шую шве­ей, чей отец был мест­ным порт­ным. Гуч­чо усы­но­вил неза­кон­но­рож­ден­но­го ре­бен­ка Аи­ды, Уго. Его отец умер, не успев же­нить­ся. Долж­но быть, в те вре­ме­на та­кое ре­ше­ние вы­зва­ло боль­шой скан­дал, но Гуч­чо по­шел на­пе­ре­кор об­ще­ствен­но­му мне­нию, сде­лав матьо­ди­ноч­ку сво­ей же­ной и усы­но­вив ее ре­бен­ка. Од­на­ко он так и не смог при­нять Уго пол­но­стью, и в ко­неч­ном сче­те меж­ду ни­ми воз­ник­ло от­чуж­де­ние.

В те­че­ние несколь­ких по­сле­ду­ю­щих лет у Гуч­чо и Аи­ды ро­ди­лись дочь, моя тет­ка Гри­маль­да, и чет­ве­ро сы­но­вей, в том чис­ле мой отец Аль­до, ко­то­рый ро­дил­ся 26 мая 1905 го­да. Один из маль­чи­ков умер в дет­стве, и в се­мье оста­лось трое бра­тьев, чьи судь­бы впо­след­ствии нераз­рыв­но пе­ре­пле­лись с мо­ей.

С ре­ко­мен­да­тель­ным пись­мом из оте­ля «Са­вой» мой дед вско­ре на­шел ра­бо­ту в при­над­ле­жав­шей бель­гий­цам ком­па­нии Compagnie Internationale des Wagons-Lits, ко­то­рая бы­ла опе­ра­то­ром са­мых рос­кош­ных в Ев­ро­пе по­ез­дов на па­ро­вой тя­ге, вклю­чая «Го­лу­бой по­езд» и «Во­сточ­ный экс­пресс». Но его ча­я­ни­ям сде­лать ка­рье­ру по­ме­шал при­зыв на служ­бу в ко­ро­лев­скую ита­льян­скую ар­мию. В 1915 го­ду Ита­лия всту­пи­ла в Первую ми­ро­вую вой­ну. Трид­ца­ти­че­ты­рех­лет­ний Гуч­чо был от­прав­лен в транс­порт­ный ар­мей­ский полк в ка­че­стве шо­фе­ра.

Все, что мне уда­лось узнать о его жиз­ни в хо­де же­сто­кой окоп­ной вой­ны в го­рах на гра­ни­це Ита­лии и Ав­ст­ро-Вен­гер­ской им­пе­рии,– это что он ка­ким-то чу­дом уце­лел, в то вре­мя как ко­ли­че­ство по­гиб­ших пе­ре­ва­ли­ло за 700 ты­сяч. По­сле вой­ны Гуч­чо устро­ил­ся на ра­бо­ту во «Фран­ци», ми­лан­скую ком­па­нию по про­из­вод­ству кож­га­лан­те­реи. Она бы­ла ос­но­ва­на в 1864 го­ду Рок­ко Фран­ци и его сы­ном Фе­ли­че, ко­то­рые мо­но­по­ли­зи­ро­ва­ли ита­льян­ский ко­же­вен­ный ры­нок, обес­пе­чи­вая сво­ей про­дук­ци­ей взыс­ка­тель­ных ев­ро­пей­ских пу­те­ше­ствен­ни­ков. Их стиль­ные сун­ду­ки и фир­мен­ные че­мо­да­ны, из­го­тов­лен­ные из ко­жи осо­бой вы­дел­ки, «ко­жи Фран­ци», про­пи­тан­ной эк­зо­ти­че­ски­ми эс­сен­ци­я­ми, ста­ли про­да­вать по­все­мест­но: их мож­но бы­ло ви­деть ед­ва ли не на каж­дом транс­ат­лан­ти­че­ском па­ро­хо­де или по­ез­де пер­во­го клас­са, и не раз они бы­ли за­ме­че­ны в «Са­вое». Был ли то осо­знан­ный вы­бор сво­е­го пу­ти или про­сто слу­чай­ное пред­ло­же­ние о ра­бо­те, ко­то­рое он при­нял, о том исто­рия умал­чи­ва­ет.

Од­на­ко, про­ра­бо­тав в ком­па­нии Фран­ци со­всем недол­го, Гуч­чо по­чув­ство­вал, что в ми­ре рос­кош­ных из­де­лий из ко­жи есть ме­сто и для него. На­чав под­ма­сте­рьем и на­учив­шись вы­би­рать и об­ра­ба­ты­вать ко­жи для со­зда­ния вы­со­ко­класс­ных, дол­го­веч­ных, но мяг­ких из­де­лий, он вы­рос до управ­ля­ю­ще­го рим­ской кра­силь­ней Фран­ци. Он еже­днев­но ез­дил на ра­бо­ту в ита­льян­скую сто­ли­цу, по­сле то­го как моя баб­ка упря­мо от­ка­за­лась по­ки­нуть свою род­ную Фло­рен­цию. Со вре­ме­нем неве­ро­ят­но энер­гич­ная Аи­да уго­во­ри­ла му­жа со­вер­шить, по­жа­луй, са­мый риско- ван­ный шаг в его жиз­ни – уво­лить­ся из ком­па­нии «Фран­ци», вер­нуть­ся до­мой в квар­тал Оль­трар­но, что к югу от ре­ки Ар­но, и ос­но­вать соб­ствен­ное де­ло.

Мои дед и баб­ка ку­пи­ли неболь­шую лав­ку на мо­щен­ной бу­лыж­ни­ком улоч­ке к се­ве­ру от ре­ки, неда­ле­ко от ши­кар­но­го рай­о­на мод­ных ма­га­зи­нов и ка­фе, с глав­ной ули­цей виа де Тор­на­бу­о­ни. Эти но­вые за­ве­де­ния бы­ли удач­но рас­по­ло­же­ны на рас­сто­я­нии пе­шей про­гул­ки от зна­ме­ни­то­го мо­ста Пон­те Век­кьо, ко­то­рый непре­мен­но хоть раз, да пе­ре­се­кал прак­ти­че­ски каж­дый гость Фло­рен­ции. Пер­вые упо­ми­на­ния сви­де­тель­ству­ют, что этот скром­ный ма­га­зин­чик был от по­ла до по­тол­ка за­бит че­мо­да­на­ми, сум­ка­ми, порт­фе­ля­ми и сун­ду­ка­ми все­воз­мож­ных ви­дов и ма­стей. При лав­ке име­лась соб­ствен­ная ко­же­вен­ная мастер­ская, ко­то­рую Гуч­чо за­пол­нил сы­рьем из Гер­ма­нии, ку­пив ко­жу оптом по весь­ма вы­год­ной цене за счет бла­го­при­ят­но­го по­сле­во­ен­но­го об­мен­но­го кур­са.

Че­ло­век без­упреч­но­го вку­са, мой дед на­де­ял­ся на­чать вы­пус­кать пре­вос­ход­ные ко­жа­ные из­де­лия, ка­кие ему при­хо­ди­лось дер­жать в ру­ках в го­ды его юно­сти, толь­ко он ис­поль­зо­вал бо­лее де­ше­вые сор­та ко­жи, улуч­шен­ные бла­го­да­ря уме­ло­му кра­ше­нию и тех­но­ло­ги­ям об­ра­бот­ки.

Его соб­ствен­ный эле­гант­ный ди­зайн – про­из­воль­ная трак­тов­ка ан­глий­ско­го ши­тья и сти­ля – был раз­ра­бо­тан и до­ве­ден до со­вер­шен­ства фло­рен­тий­ски­ми ре­мес­лен­ни­ка­ми с их на­ме­тан­ным на де­та­ли гла­зом.

На каж­дом но­вом из­де­лии кра­со­ва­лась пер­вая эм­бле­ма Гуч­чи – кро­хот­ное изоб­ра­же­ние юно­го но­силь­щи­ка в ли­врее и ке­пи, ко­то­рый нес в од­ной ру­ке сак­во­яж, а в дру­гой – че­мо­дан. Со сто­ро­ны мо­е­го де­да это бы­ла оче­вид­ная дань ува­же­ния судь­бо­нос­но­му пе­ри­о­ду служ­бы в оте­ле «Са­вой».

Гуч­чо Гуч­чи рас­пах­нул две­ри сво­е­го ма­га­зи­на в до­ме номер семь по виа дел­ла Ви­нья Ну­ова в 1921 го­ду. На­зва­ние этой ули­цы пе­ре­во­дит­ся как «но­вая ви­но­кур­ня», и он на­вер­ня­ка на­де­ял­ся на вин­таж­ное на­ча­ло. По­се­реб­рен­ные бук­вы на­зва­ния ма­га­зи­на – G. GUCCI & Co.– кра­со­ва­лись над две­ря­ми в сти­ле ар-де­ко. Я не раз бы­ва­ла там – ныне этот ма­га­зин вхо­дит в бо­лее круп­ный тор­го­вый ком­плекс фир­мы GUCCI с глав­ным вхо­дом на виа де Тор­на­бу­о­ни, но нетруд­но пред­ста­вить, как он вы­гля­дел по­чти сто лет на­зад.

Од­но из пер­вых ре­клам­ных объ­яв­ле­ний во фло­рен­тий­ской га­зе­те Sassaiola Fiorentina опи­сы­ва­ло спе­ци­а­ли­за­цию ма­га­зи­на как valigeria Inglese («тор­гов­ля ан­глий­ски­ми че­мо­да­на­ми»). Он так­же пред­ла­гал articoli fi nissimi per regali («изыс­кан­ные ак­сес­су­а­ры для по­дар­ков»). Долж­ность мо­е­го де­да на­зы­ва­лась direttore comproprietario – он был од­ним из парт­не­ров, вла­дев­ших биз­не­сом на па­ях с нена­зван­ным де­ло­вым ин­ве­сто­ром. Так вы­рос мой дед, «преж­де слу­жив­ший у про­из­во­ди­те­ля ко­жа­ных из­де­лий «Фран­ци». Сорокалетний отец тро­их де­тей, ко­то­рый ко­гда-то в юно­сти та­кие сум­ки мог тас­кать толь­ко за го­стя­ми оте­ля, долж­но быть, нерв­ни­чал, но был по­лон гор­до­сти, стоя за при­лав­ком со стек­лян­ной сто­леш­ни­цей, с нафабренными усами, в ожи­да­нии пер­во­го по­ку­па­те­ля.

Гуч­чо муд­ро по­ста­вил во гла­ву уг­ла долговечность сво­их из­де­лий, и хо­ди­ли байки, что он да­же пры­гал на сво­их чемоданах, что­бы про­де­мон­стри­ро­вать их проч­ность. Ка­че­ство бы­ло пре­вы­ше все­го, и он знал, что люд­ская мол­ва по­мо­жет ему рас­про­да­вать га­лан­те­рею. По­на­ча­лу де­ло

ГУЧ­ЧО ПО­СТА­ВИЛ ВО ГЛА­ВУ УГ­ЛА ДОЛГОВЕЧНОСТЬ ИЗ­ДЕ­ЛИЙ, И ХО­ДИ­ЛИ БАЙКИ, ЧТО ОН ДА­ЖЕ ПРЫ­ГАЛ НА ЧЕМОДАНАХ, ЧТО­БЫ ПРО­ДЕ­МОН­СТРИ­РО­ВАТЬ ИХ ПРОЧ­НОСТЬ

шло ни шат­ко ни вал­ко, но вско­ре, бла­го­да­ря ре­кла­ме в га­зе­тах, а так­же ре­ко­мен­да­ци­ям довольных по­ку­па­те­лей, по­тя­ну­лись по­се­ти­те­ли, о чем он и меч­тал. Со вре­ме­нем Гуч­чо так­же взял­ся за по­чин­ку ба­гаж­ных при­над­леж­но­стей, по­вре­жден­ных во вре­мя труд­ных пу­те­ше­ствий по шос­се, мо­рю или же­лез­ной до­ро­ге, – про­бле­ма, хо­ро­шо известная ему со вре­мен быт­но­сти маль­чи­ком-ко­ри­дор­ным. Ре­монт ото­рван­ных ру­чек и рем­ней и по­ли­ров­ка урод­ли­вых ца­ра­пин ста­ли на­столь­ко вы­год­ным пред­при­я­ти­ем, что мой дед с его рас­ту­щим ап­пе­ти­том к ком­мер­че­ско­му успе­ху смог от­крыть еще од­ну ма­стер­скую.

Мо­е­му от­цу, Аль­до, ис­пол­ни­лось че­тыр­на­дцать лет в тот год, ко­гда от­крыл­ся се­мей­ный бизнес: он был не на­мно­го мо­ло­же соб­ствен­но­го от­ца в те вре­ме­на, ко­гда тот бро­сал в топ­ку уголь, что­бы опла­тить свой про­езд в Ан­глию. Хо­тя позд­нее па­па изу­чал бо­та­ни­ку в кол­ле­дже (что разо­жгло в нем по­жиз­нен­ную страсть к са­до­вод­ству), мыс­ли о выс­шем об­ра­зо­ва­нии бы­ли в ос­нов­ном за­бы­ты, по­сколь­ку его и млад­ше­го бра­та (мо­е­го дя­дю Вас­ко) под­клю­чи­ли к ра­бо­те в ка­че­стве ве­ло­си­пе­ди­стов-ку­рье­ров, до­став­ляв­ших за­ка­зы; они вы­пол­ня­ли эту ра­бо­ту по­сле за­ня­тий в шко­ле и по вы­ход­ным. Их млад­ший брат Ро­доль­фо, ко­то­ро­му бы­ло в то вре­мя де­вять лет, был слиш­ком мал, что­бы раз­во­зить за­ка­зы, и, кро­ме то­го, меч­тал со­всем о дру­гом.

Моя тет­ка Гри­маль­да, их 18-лет­няя сест­ра, сто­я­ла за кас­со­вым ап­па­ра­том на па­ру с ба­буш­кой Аи­дой – на­сто­я­щим дви­га­те­лем биз­не­са. Оде­тая в на­крах­ма­лен­ный бе­лый фар­тук, она точ­но так же ру­ко­во­ди­ла без­упреч­но оде­тым пер­со­на­лом в со­от­вет­ствии со взыс­ка­тель­ным стан­дар­том, как и управ­ля­ла до­маш­ним хо­зяй­ством. Па­па обо­жал ее, хо­тя и при­зна­вал, что Аи­да мог­ла быть «су­щим дья­во­лом», и на­зы­вал ее бес­страш­ной жен­щи­ной. Она, что на­зы­ва­ет­ся, плен­ных не бра­ла и бы­ла уве­ре­на, что спо­соб­на на все – точь-в-точь как он сам.

Ее муж, об­ла­дав­ший мно­ги­ми хо­ро­ши­ми ка­че­ства­ми, был че­ло­ве­ком чест­ным, но неред­ко бес­ком­про­мисс­ным, а вре­ме­на­ми ста­но­вил­ся ти­ра­ном. Он, от­ли­чав­ший­ся слиш­ком пыл­ким тем­пе­ра­мен­том и нетер­пе­ли­во­стью, был пер­фек­ци­о­ни­стом – чер­та, ко­то­рая пе­ре­да­лась по на­след­ству мо­е­му от­цу, а от него до­ста­лась и мне. Во всем – от до­маш­них обя­зан­но­стей до ухо­да за сво­ей внеш­но­стью – он тре­бо­вал со­вер­шен­ства. По­пы­хи­ва­ю­щий тол­стой тос­кан­ской си­га­рой, Гуч­чо Гуч­чи был хо­зя­и­ном тор­го­во­го за­ла в ста­ро­мод­ном смыс­ле сло­ва; сле­дил, что­бы все бы­ло в без­уко­риз­нен­ном со­сто­я­нии до то­го, как от­кры­ва­лись две­ри – точ­но с по­след­ним уда­ром его жи­лет­ных ча­сов. Ед­ва ма­га­зин от­кры­вал­ся, он был тут как тут в сво­ем ще­голь­ском ко­стю­мет­рой­ке, го­то­вый ис­то­чать оча­ро­ва­ние.

Его пе­ре­пол­ня­ла ре­ши­мость сде­лать свою ком­па­нию как ми­ни­мум та­кой же успеш­ной, как «Фран­ци», и – как и соб­ствен­ни­ки его быв­шей ком­па­нии-ра­бо­то­да­те­ля – он без те­ни со­мне­ния рас­счи­ты­вал, что его сы­но­вья будут пре­да­ны это­му де­лу, как и он сам. «Се­мья и пре­дан­ность биз­не­су сто­ят на пер­вом ме­сте», – все­гда утвер­ждал он. Кро­ме то­го, ча­сто страв­ли­вая сы­но­вей друг с дру­гом, Гуч­чо ра­но вос­пи­тал в сво­их маль­чи­ках чувство кон­ку­рен­ции. Моя тет­ка Гри­маль­да то­же долж­на бы­ла энер­гич­но участ­во­вать в се­мей­ном де­ле, но, по­сколь­ку она бы­ла жен­щи­ной, Гуч­чо ни­ко­гда не вклю­чал ее в свой бизнес-план.

Мой дед на­ста­и­вал на том, что­бы все его де­ти, неза­ви­си­мо от по­ла, сохраняли безупречность ма­нер, внеш­не­го ви­да и по­ве­де­ния, свойственную лю­дям, работающим в высококлассной, ам­би­ци­оз­ной фир­ме. Он впи­тал ве­ко­вую ита­льян­скую тра­ди­цию, из­вест­ную как bella fi gura – это вы­ра­же­ние под­ра­зу­ме­ва­ет ма­не­ру по­да­вать се­бя ми­ру с по­мо­щью кра­си­вой одеж­ды, гра­ции и эле­гант­но­сти, что­бы про­из­ве­сти наи­луч­шее впе­чат­ле­ние.

Мой па­па его не разо­ча­ро­вал. Стар­ший сын в се­мье, с то­че­ны­ми чер­та­ми ли­ца и – един­ствен­ный из его де­тей – с прон­зи­тель­ны­ми го­лу­бы­ми гла­за­ми, он, несо­мнен­но, был numero uno. При­рож­ден­ный де­лец, уна­сле­до­вав­ший хит­рость ма­те­ри и пред­при­ни­ма­тель­ский дух от­ца, он был энер­гич­ным под­ма­сте­рьем и сме­ло взва­лил на се­бя все труд­но­сти по­стро­е­ния се­мей­но­го биз­не­са. «Ран­няя пташ­ка», он обыч­но пер­вым вы­ле­тал за две­ри, что­бы до­ста­вить на сво­ем ве­ло­си­пе­де кра­си­во упа­ко­ван­ные то­ва­ры из ко­жи по­ку­па­те­лям в са­мых раз­ных угол­ках Фло­рен­ции, ча­сто бро­сая вы­зов сти­хи­ям на узень­ких улоч­ках, за­пру­жен­ных кон­ны­ми эки­па­жа­ми.

К то­му вре­ме­ни, ко­гда ему ис­пол­ни­лось два­дцать лет и он на­чал ра­бо­тать в пол­ную си­лу, мой отец на­учил­ся ко­пи­ро­вать раз­бор­чи­вость де­да, тща­тель­но осмат­ри­вая ма­га­зин­ные вит­ри­ны и про­ве­ряя каж­дый шов вся­ко­го из­де­лия, ко­то­рое про­из­во­ди­ла их ком­па­ния. Оба они на­ста­и­ва­ли на по­сто­ян­ном при­сут­ствии пер­со­на­ла в тор­го­вом

ГУЧ­ЧО НА­СТА­И­ВАЛ НА ТОМ, ЧТО­БЫ ВСЕ ЕГО ДЕ­ТИ СОХРАНЯЛИ БЕЗУПРЕЧНОСТЬ МА­НЕР И ВНЕШ­НЕ­ГО ВИ­ДА, СВОЙСТВЕННУЮ ЛЮ­ДЯМ, РАБОТАЮЩИМ В ВЫСОКОКЛАССНОЙ ФИР­МЕ

за­ле, что­бы не те­рять кон­так­та со сво­и­ми по­ку­па­те­ля­ми и га­ран­ти­ро­вать, что ма­га­зин, но­ся­щий их имя, бу­дет бли­ста­тель­ным сви­де­тель­ством ка­че­ства и пре­вос­ход­ства. Од­на­ко за пре­де­ла­ми тор­го­во­го за­ла де­ло вы­гля­де­ло не так ре­спек­та­бель­но. На­чать с то­го, что про­да­жи не от­ли­ча­лись ста­биль­но­стью. В ка­кой-то мо­мент де­ду ед­ва не при­шлось за­крыть ма­га­зин. От кра­ха его спас­ла лишь ссу­да, пред­ло­жен­ная же­ни­хом мо­ей тет­ки Гри­маль­ды. Этот кре­дит по­мог ком­па­нии про­дер­жать­ся, по­ка про­да­жи вновь не вы­рос­ли, что поз­во­ли­ло де­ду не толь­ко вы­пла­тить долг, но и от­крыть вто­рой ма­га­зин – неда­ле­ко от пер­во­го, на виа дель Парьоне.

Вско­ре па­па на де­ле до­ка­зал, что уже вы­рос и стал до­ста­точ­но све­ду­щим ра­бот­ни­ком, что­бы его от­пра­ви­ли на прак­ти­ку как пер­во­го в ис­то­рии ком­ми­во­я­же­ра фир­мы GUCCI. Та­кая ра­бо­та им­по­ни­ро­ва­ла его жаж­де стран­ствий и блуд­ли­во­му взо­ру. Тас­кая с со­бой че­мо­да­ны, пол­ные то­ва­ров на про­да­жу, он без за­зре­ния со­ве­сти за­ни­мал все ба­гаж­ные пол­ки, остав­ляя ма­ло ме­ста для дру­гих пас­са­жи­ров. Ха­рак­те­ру Аль­до, ко­то­ро­го кое-кто на­зы­вал faccia tosta [на­хал – прим. пер.], бы­ло при­су­ще врож­ден­ное вы­со­ко­ме­рие, но это уди­ви­тель­ным об­ра­зом схо­ди­ло ему с рук. Кра­си­вый мо­ло­дой хо­ло­стяк при сред­ствах, он быст­ро об­на­ру­жил неожиданные пре­иму­ще­ства еже­днев­но­го кон­так­та с вла­дель­ца­ми ма­га­зи­нов, ино­стран­ны­ми го­стя­ми, бо­га­ты­ми по­ку­па­те­ля­ми и их слу­жа­щи­ми, осо­бен­но ес­ли они ока­зы­ва­лись осо­ба­ми жен­ско­го по­ла. Он мно­го пу­те­ше­ство­вал, но имен­но во Фло­рен­ции ему бы­ло суж­де­но по­зна­ко­мить­ся с первой жен­щи­ной, ока­зав­шей се­рьез­ней­шее вли­я­ние на его жизнь.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.