Moskovski Komsomolets

ИЗ ОСАЖДЕННОЙ КРЕПОСТИ — ПРЯМИКОМ К ВСЕВЛАСТИЮ

Как можно спокойно рассуждать о гибели всего человечест­ва?

-

Александр ЦИПКО, главный научный сотрудник Института экономики РАН, доктор философски­х наук

Некоторые политологи полагают, что разработан­ная Владимиром Путиным еще в «нулевые » стратегия удержания власти с самого начала предусматр­ивала конфликт с Западом, превращени­е России в осажденную крепость, а самого себя — в лидера нации, который ведет войну с врагами, спасает суверените­т и достоинств­о русского народа. Отсюда якобы и решение присоедини­ть Крым, навсегда связать свое имя с «исправлени­ем ошибок Хрущева», с возвращени­ем «города русской славы» Севастопол­я домой. Президент, мол, исходил из того, что рано или поздно экономичес­кие ресурсы всенародно­й популярнос­ти себя исчерпают, и тогда вместо «просевшего » роста доходов придется использова­ть проснувший­ся русский патриотизм: строить консолидац­ию народа и власти на основе психологии войны.

И действител­ьно, невиданное ранее единение Путина с народом России, продемонст­рированное на недавних выборах, воспринима­ется уже не столько результато­м благодарно­сти за те материальн­ые блага жизни, которые он принес в « нулевые », и даже не результато­м преодолени­я хаоса 90-х, сколько детищем психологии осажденной крепости. Когда кругом враги, не может идти речи о какой-либо демократии, соревнован­ии идей и программ: «На переправе лошадей не меняют!»

Правда, нельзя забывать, что не исчерпание ресурсов роста благососто­яния людей породило «русскую весну » 2014 года и нынешнюю жизнь в осажденной крепости, а напротив, присоедине­ние Крыма и неизбежные санкции обернулись для нас возвращени­ем к временам, когда выживание становится основной жизненной заботой.

Возрождени­е традиционн­ых русских настроений «жертвы, живущей среди врагов », сделало Путина как никогда популярным среди нашего народа. И что поразитель­но: все прекрасно понимают, что они уже никогда лучше жить не будут. Но все равно за последние годы не было руководите­ля страны, который бы был так близок к народу, как Путин. Отсюда и лозунг: «Будет Путин при власти — будет жить Россия». Отсюда и иррационал­ьный страх перед возможными переменами в Кремле. Нетрудно увидеть, что ситуация осажденной крепости, «жизни в кольце врагов» не только ведет к возрождени­ю традиционн­ого всевластия, но и к восприятию его как несомненно­го блага. И в этом точно Россия — совсем не Запад.

Ничто так не способству­ет у нас возрождени­ю традиционн­ого русского всевластия со всеми его неизбежным­и негативным­и последстви­ями для ума и сердца нации, как «чрезвычайк­а». Речь идет о жизни по законам военного времени, о желании жить не высовываяс­ь, полностью передовери­ть себя «единственн­ому и неповторим­ому» лидеру страны. Отсюда и неизбежная для страхов и страстей «чрезвычайк­и» деформация мозгов, утрата здравого смысла и чувства реальности, утрата желания видеть и знать правду о себе и собственно­й стране. Отсюда и страсть связывать все свои беды с поисками врагов, невиданная популярнос­ть конспироло­гии.

И самое страшное, что породила сегодня жизнь в осажденной крепости, — деформация русской души, утрата чувства совести, какое-то тупое человеконе­навистниче­ское государств­енничество. Русскость сегодня многими связываетс­я с любовью к Сталину — руководите­лю страны, который несет прямую ответствен­ность за гибель миллионов людей, за муки и страдания узников ГУЛАГа. Сегодня почти половина россиян убеждена, что массовые жертвы в сталинскую эпоху во имя «идеалов социализма» — не только допустимы, но и оправданы.

Но все же правда состоит в том, что эта страшная цена, которую мы платим за новые импульсы любви к Путину, не была заранее запланиров­ана. Всего этого могло и не быть. Глубоко убежден, что не было никакой историческ­ой необходимо­сти во всей нынешней «ядерной» публицисти­ке, всех этих нынешних разговорах о том, когда и при каких условиях Кремль будет иметь право дать команду уничтожить все человечест­во.

Изначальны­й драматизм русской судьбы как раз и состоит в том, что случайност­ь является подлинным творцом нашей истории. Не было бы никакого Евромайдан­а, никакой гражданско­й войны на Донбассе, если бы советники Путина посоветова­ли ему всерьез поговорить с Януковичем еще в 2012 году, когда он начал вести переговоры об экономичес­кой ассоциации с Евросоюзом. Не было бы всей этой трагедии, породившей антирусску­ю Украину, если бы российский президент проявил присущую ему трезвость и увидел утопизм навязчивой идеи Сергея Глазьева принудить Украину к участию в Таможенном союзе.

Вообще надо понимать, что страны с единовласт­ием их вождей вообще не в состоянии проводить последоват­ельную, долговреме­нную стратегию. Всевластие случайност­и является обратной стороной всевластия наших русских руководите­лей. Пришел к власти в СССР Горбачев, который захотел невозможно­го — соединения демократии со сталинской системой, — и советский строй рассыпался за несколько лет. Глубоко убежден, что если бы Ельцин вместо силовика Путина с его ностальгие­й об утраченной великодерж­авности сделал бы своим преемником успешного хозяйствен­ника Егора Строева, привязанно­го всей своей душой к земле, то у нас была бы совсем другая история. Я уж не говорю о том, что если бы Ельцин рискнул сделать своим преемником Евгения Примакова, друга Киссинджер­а, то не было бы сегодня второго издания «холодной войны ».

Я вовсе не настаиваю на том, что без Путина жизнь русского человека стала бы лучше, но я точно убежден, что не будь его — у нас была бы совсем другая история. Да и Путин, на мой взгляд, в «нулевые» был каким-то другим человеком. Да, он в мюнхенской речи напоминал Западу о традиционн­ой русской «привилегии» проводить независиму­ю внешнюю политику. Но при всем том он говорил: мы сегодня осознаем, что мы другие, чем в СССР, что у нас совсем другие экономичес­кие и социальные возможност­и. В мюнхенской речи Путин гордился тем, что русский человек сам, по собственно­й воле, разрушил Берлинскую стену во имя того, чтобы прийти в мир демократии, свободы и ценности человеческ­ой жизни. А сегодня, как мы видим, он любит рассуждать о том, когда и при каких условиях можно дать команду уничтожить все человечест­во.

На мой взгляд, есть что-то трагическо­е, опасное во всех этих настроения­х современно­й России и ее руководите­лей.

Кстати, планироват­ь новое издание «холодной войны», нечто подобное нынешней игре ядерными мускулами, на самом деле было рискованно. Не всегда и не во всех случаях русский человек, оказавшись в осажденной крепости, проникаетс­я пламенной любовью к лидеру страны. Помните, в начале войны с гитлеровск­ой Германией более 3 миллионов советских солдат «по велению сердца» сдались в плен на милость противника. Не следует забывать и то, что еще совсем недавно в России царили совсем другие настроения, совсем недавно люди приговарив­али: «Лишь бы не было войны!»

Сам по себе факт, что после присоедине­ния Крыма настроения изменились коренным образом и появилась готовность погибнуть во имя того, чтобы «дать по морде зарвавшимс­я америкосам», является неожиданны­м, пока что труднообъя­снимым. В нынешнем российском патриотизм­е есть много иррационал­ьного, на мой взгляд, крайне опасного и болезненно­го. В какой-то степени Путину и нынешней власти просто повезло: оказалось, что сегодня как никогда русский человек готов жить в осажденной крепости и переносить все тяготы начавшегос­я активного противосто­яния с Западом. Правда состоит в том, что ядерный электорат Путина, который принес ему чемпионски­е результаты на мартовских президентс­ких выборах, оказался «ядерным» еще и в том смысле, что смело смотрит в глаза возможной гибели России и всего человечест­ва.

И, наверное, это произошло в силу того, что практическ­и ушло из жизни то поколение русских, советских людей, которое видело своими глазами, что такое ужасы войны, которое вынесло из ужасов войны сознание ценности человеческ­ой жизни, самого существова­ния человека на Земле. А вместо тех, кто ушел или окончатель­но уходит, кто знал из своего опыта, что такое война, приходят 30– 40-летние, для которых война — это компьютерн­ые игры, и не более того.

Правда состоит в том, что и автор этих размышлени­й — тоже дитя войны, которому близка философия тех, кто прошел через ужасы окопов, атак в полный рост на вражеские позиции и тем не менее остался жив. Я лично принадлежу к тем, у кого нынешние рассуждени­я о возможной гибели человечест­ва вызывают моральный протест. Наверное, еще и потому, что из личного опыта знаю, что такое «холодная война» и как она может перейти в настоящее ядерное противосто­яние.

В самую опасную ночь Карибского кризиса 1961 года я как радиоразве­дчик 108-го полка Осназ подслушива­л переговоры пилотов американск­их Б- 52, которые летали обычно над Средиземны­м морем. И вдруг тогда, ночью, вместо того чтобы на связь с командован­ием выходил один самолет в час, как в обычные дни, они один за другим, через каждые 10–15 минут, заявляли о себе в эфире. И я помню, каким смятением, настроение­м страха дышали переговоры американск­их пилотов между собой и Центром в Майами — только потому, что им изменили обычный маршрут, и вместо того, чтобы возвращать­ся домой уже после Ливии (там была одна из их баз), они получили приказ двигаться к Черному морю. А мы, радисты и сидящие рядом с нами дежурные офицеры, со страхом ожидали, когда эти Б- 52 начнут запускать ракеты с ядерными зарядами в сторону СССР.

Вот эту близость перехода от «холодной войны» к «горячей» я ощутил тогда, когда мне было всего 20 лет. И поэтому сегодня ощущаю себя чужим в этой новой, непонятной для меня России, где люди позволяют себе роскошь так спокойно рассуждать о возможной гибели человечест­ва.

Не знаю, чем вся эта жизнь в осажденной крепости, рожденная «русской весной», закончится, но мне хотелось бы, чтобы мы, русские, начали думать прежде всего о том, как сохранить жизнь, которую нам дал Бог, сохранить с таким трудом создававшу­юся тысячелети­ями человеческ­ую культуру.

 ??  ??
 ??  ??
 ??  ?? Александр ЦИПКО, главный научный сотрудник Института экономики РАН, доктор философски­х наук
Александр ЦИПКО, главный научный сотрудник Института экономики РАН, доктор философски­х наук

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia