ЗА­НО­ВО РОЖДЕННЫЕ В КУКУРУЗЕ

Ге­рой Рос­сии Дамир Юсу­пов рас­ска­зал о дет­стве на Край­нем Се­ве­ре, как в 32 го­да стал кур­сан­том, ава­рий­ной по­сад­ке, стае ча­ек и как вер­нул­ся к по­ле­там

Moskovski Komsomolets - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Свет­ла­на САМОДЕЛОВА.

К ко­ман­ди­ру Airbus A-321, Ге­рою Рос­сии Да­ми­ру Юсу­по­ву, по­сле то­го как 15 ав­гу­ста 2019 го­да он по­са­дил тер­пя­щий кру­ше­ние са­мо­лет (на­пом­ним, в дви­га­тель по­па­ли пти­цы) на ку­ку­руз­ное по­ле и тем са­мым спас 233 пас­са­жи­ра, при­ко­ва­но при­сталь­ное вни­ма­ние. Дамир рас­ска­зал нам про об­рат­ную сто­ро­ну сла­вы и свою жизнь до и по­сле «чу­да на ку­ку­руз­ном по­ле».

«Гля­нул на градусник, там — ми­нус 51»

— Вас счи­та­ют сво­им в Игар­ке — неболь­шом го­род­ке Крас­но­яр­ско­го края, рас­по­ло­жен­ном на про­то­ке Ени­сея.

— Это моя ро­ди­на, я в Игар­ке ро­дил­ся. Отец по­пал в за­по­ляр­ный го­ро­док по­сле окон­ча­ния Сы­з­ран­ско­го во­ен­но­го авиа­ци­он­но­го учи­ли­ща лет­чи­ков. В Игар­ку он при­вез с со­бой мо­ло­дую же­ну, мою ма­му. Она окон­чи­ла в Сы­з­ра­ни ме­дучи­ли­ще, ста­ла фельд­ше­ром, ра­бо­та­ла в Игар­ке в аэро­пор­ту — про­во­ди­ла пред­по­лет­ный осмотр, про­ве­ря­ла здо­ро­вье пи­ло­тов, а так­же дис­пет­че­ров.

Отец ра­бо­тал в граж­дан­ском вер­то­лет­ном от­ря­де, сна­ча­ла ле­тал на Ми-4. Это ста­рый вер­то­лет с порш­не­вым дви­га­те­лем, сей­час та­ких уже нет. По­том — на Ми-8. Стал ко­ман­ди­ром эки­па­жа, ко­ман­ди­ром зве­на, эс­кад­ри­льи. За­ни­мал­ся пе­ре­воз­кой гру­зов и ба­га­жа. То­гда Се­вер ак­тив­но осва­и­вал­ся, стро­и­лись гид­ро­элек­тро­стан­ции, гео­ло­ги осва­и­ва­ли нед­ра, ис­ка­ли нефть, по­лез­ные ис­ко­па­е­мые. Ча­сто в та­еж­ные по­сел­ки мож­но бы­ло до­брать­ся только по воздуху.

— В его прак­ти­ке бы­ли экс­тре­маль­ные си­ту­а­ции?

— Од­на­жды у него на вер­то­ле­те сло­мал­ся ре­дук­тор, про­изо­шло па­де­ние обо­ро­тов, по­чти от­ка­зал дви­га­тель. Отец смог по­са­дить ма­ши­ну в тай­ге, вер­то­лет остал­ся цел, по­том его вос­ста­но­ви­ли. Отец ле­тал бо­лее 20 лет, у него 14 ты­сяч ча­сов на­ле­та. И, ко­неч­но, за этот срок ин­ци­ден­тов бы­ло предо­ста­точ­но.

— Отец брал вас с со­бой в по­ле­ты?

— Я ле­тал с ним и в лет­ние ка­ни­ку­лы, и зи­мой, и в вы­ход­ной день. С па­пи­ны­ми кол­ле­га­ми­вер­то­лет­чи­ка­ми мы ле­та­ли со­би­рать брус­ни­ку, на ры­бал­ку с но­чев­кой. В Крас­но­яр­ском крае изу­ми­тель­ная при­ро­да: тай­га, реки, озе­ра. В вер­то­ле­те очень хо­ро­ший об­зор, кру­гом стек­ла. Отец са­жал ме­ня в ка­бине на са­мый низ, и я смот­рел на от­кры­ва­ю­щий­ся пей­заж, не отрываясь...

В Игар­ке про­шли мое дет­ство и юность. А дет­ские впе­чат­ле­ния — са­мые силь­ные. Этот го­ро­док на­хо­дит­ся в За­по­ля­рье, в зоне веч­ной мерз­ло­ты. Там да­же есть Му­зей веч­ной мерз­ло­ты. До­ма по­стро­е­ны на сва­ях, но да­же они со вре­ме­нем на­чи­на­ли «плыть». И то­гда жиль­цов в сроч­ном по­ряд­ке пе­ре­се­ля­ли.

В па­мять вре­за­лось, как од­на­жды в дет­стве гля­нул на градусник, а там — ми­нус 51! По ра­дио зи­мой по­рой объ­яв­ля­ли: «В свя­зи с низ­кой тем­пе­ра­ту­рой за­ня­тия в шко­ле от­ме­ня­ют­ся». Бы­ва­ло та­кое, что мы неде­ля­ми не учи­лись. Хо­тя шко­ла бы­ла ря­дом.

Из 20 ты­сяч че­ло­век на­се­ле­ния око­ло ше­сти ра­бо­та­ли на де­ре­во пе­ре­ра­ба­ты­ва­ю­щем ком­би­на­те, ко­то­рый все в го­ро­де на­зы­ва­ли ле­со­пи­лом. В Крас­но­яр­ском крае вы­ру­ба­ли лес, сплав­ля­ли его к нам на за­вод, у нас брев­на рас­пи­ли­ва­ли на дос­ки. В Игар­ку по Ени­сею за­плы­ва­ли да­же ино­стран­ные су­да. Лес от­гру­жал­ся на экс­порт. У нас го­род хоть и сто­ял на ре­ке, но порт име­но­вал­ся мор­ским.

По­ляр­ный день, по­ляр­ная ночь — все это я вспо­ми­наю с боль­шим удо­воль­стви­ем. И, ко­неч­но, мне ча­сто хо­чет­ся ту­да вер­нуть­ся.

— Ко­гда ре­ши­ли стать лет­чи­ком?

— Еще в дет­стве. Все дру­зья от­ца и ма­мы так или ина­че бы­ли свя­за­ны с авиа­ци­ей. В на­шем двух­этаж­ном де­ре­вян­ном до­ме жи­ли од­ни авиа­то­ры. Все дру­жи­ли се­мья­ми, хо­ди­ли друг к дру­гу в го­сти, ве­ли раз­го­во­ры на авиа­ци­он­ные те­мы. По­это­му я ви­дел се­бя в бу­ду­щем только пи­ло­том, дру­гие про­фес­сии да­же не рас­смат­ри­вал.

— Вы как-то го­то­ви­лись?

— То­гда бы­ла обыч­ная школь­ная про­грам­ма. Не бы­ло ни про­филь­ных клас­сов, ни ре­пе­ти­то­ров. За­да­ча бы­ла про­сто при­леж­но учить­ся, участ­во­вать в об­ще­ствен­ных ме­ро­при­я­ти­ях, спор­тив­ных со­рев­но­ва­ни­ях, сда­вать нор­мы ГТО.

Я хо­дил в раз­ные спор­тив­ные сек­ции. Сна­ча­ла за­ни­мал­ся бас­кет­бо­лом, по­том се­рьез­но увлек­ся бок­сом. За­ня­тия про­хо­ди­ли и в за­ле, и на ули­це. Мы бе­га­ли крос­сы, иг­ра­ли в футбол, пры­га­ли со ска­кал­кой, вы­пол­ня­ли упраж­не­ния на ды­хал­ку.

— Ко­гда ва­ши ро­ди­те­ли при­ня­ли ре­ше­ние вер­нуть­ся на ро­ди­ну, в Сы­з­рань?

— В 1993 го­ду, ко­гда гря­ну­ла пе­ре­строй­ка, на­чал раз­ва­ли­вать­ся Со­вет­ский Со­юз. Се­вер рань­ше хо­ро­шо снаб­жал­ся, лю­ди ез­ди­ли ту­да за­ра­ба­ты­вать день­ги. А по­том все рух­ну­ло. Ра­бо­ты не ста­ло, ле­со­пе­ре­ва­лоч­ный ком­би­нат за­крыл­ся. Авиа­ция ста­ла по­ти­хонь­ку уми­рать, по­ле­тов ста­ло ма­ло. Лю­ди на­ча­ли разъ­ез­жать­ся. Ро­ди­те­ли так­же при­ня­ли ре­ше­ние вер­нуть­ся в Сы­з­рань. Со­бра­ли кон­тей­нер, бук­валь­но за ко­пей­ки про­да­ли квар­ти­ру. Мой стар­ший брат Олег в то вре­мя учил­ся в ин­сти­ту­те в Крас­но­яр­ске, я окон­чил де­ся­тый класс, а млад­ше­му бра­тиш­ке Ар­ту­ру бы­ло только 6 лет.

«Ниж­нюю строч­ку в таб­ли­це не уви­дел»

— Ко­гда пер­вый раз пред­при­ня­ли по­пыт­ку по­сту­пить в лет­ное учи­ли­ще?

— В Сы­з­ра­ни я окон­чил 11-й класс и ре­шил по­сту­пать в то же во­ен­ное авиа­ци­он­ное учи­ли­ще лет­чи­ков в Сы­з­ра­ни, ко­то­рое окон­чил отец. Но пе­ред этим у нас бы­ла при­зыв­ная ко­мис­сия в во­ен­ко­ма­те. И ко­гда я сел к оку­ли­сту, у ме­ня ста­ли про­ве­рять зре­ние, вы­яс­ни­лось, что ниж­нюю строч­ку в таб­ли­це я не ви­жу. Мне на­пи­са­ли — 0,7 D на оба гла­за.

Я до сих пор не знаю, по­че­му это слу­чи­лось, то ли ска­зал­ся пе­ре­ход­ный воз­раст, то ли я в этот день не вы­спал­ся. Но до это­го я ни­ко­гда не жа­ло­вал­ся на зре­ние. Ко­неч­но, пе­ре­жи­вал, на­чал пить ви­та­ми­ны, де­лать гим­на­сти­ку для глаз. Да­же таб­ли­цу всю вы­учил, ко­то­рая ве­сит у оку­ли­ста.

Ко­гда в во­ен­ко­ма­те ска­зал, что со­би­ра­юсь по­сту­пать в лет­ное учи­ли­ще, они под­ня­ли мою кар­ту и ска­за­ли: «Да­же не пы­тай­ся, па­рень». Ко­неч­но, сей­час, с вы­со­ты про­жи­тых лет, я по­ни­маю, что мож­но бы­ло на­сто­ять, что­бы зре­ние у ме­ня про­ве­ри­ли еще раз, убе­дить, что мог­ла про­изой­ти ошиб­ка. Но то­гда я был 17-лет­ним па­ца­ном. Я не мог воз­ра­зить, ко­гда мне от­вет­ствен­ные ли­ца твер­до ска­за­ли «нет».

— Как это из­ве­стие восприняли ро­ди­те­ли?

— До­воль­но спо­кой­но. То­гда та­кое смут­ное вре­мя бы­ло… Ко­гда мы жи­ли на Се­ве­ре, ро­ди­те­ли хо­ро­шо по­лу­ча­ли. С раз­ва­лом Со­вет­ско­го Со­ю­за все на­коп­ле­ния сго­ре­ли. Мы при­е­ха­ли в Сы­з­рань без де­нег. Еле-еле смог­ли ку­пить дом. Средств на жизнь не хва­та­ло, це­ны ме­ня­лись каж­дый день, шла ин­фля­ция. И на фоне все­го это­го мое непо­ступ­ле­ние про­шло неза­мет­но, хо­тя я силь­но пе­ре­жи­вал.

— В ре­зуль­та­те по­сту­пи­ли в Сы­з­ран­ский по­ли­тех­ни­че­ский кол­ледж...

— У нас класс был очень силь­ный, од­но­класс­ни­ки хо­ди­ли на под­го­то­ви­тель­ные кур­сы в уни­вер­си­тет, в Сы­з­ра­ни был фи­ли­ал Са­мар­ско­го го­су­ни­вер­си­те­та, го­то­ви­лись це­ле­на­прав­лен­но. Я же был уве­рен, что по­ступ­лю в лет­ное учи­ли­ще, дру­гие ва­ри­ан­ты да­же не рас­смат­ри­вал… А по­том ма­ма уви­де­ла объ­яв­ле­ние о на­бо­ре сту­ден­тов в по­ли­тех­ни­че­ский кол­ледж. То­гда как раз на­ча­лась эпо­ха эко­но­ми­стов, юри­стов… Я по­сту­пил на юри­ди­че­ский фа­куль­тет, по­лу­чил спе­ци­аль­ность «хо­зяй­ствен­но-пра­во­вая де­я­тель­ность». По­сле окон­ча­ния кол­ле­джа ме­ня при­зва­ли в ар­мию. Сроч­ную служ­бу про­хо­дил в тан­ко­вых вой­сках.

— Ка­рье­ра юри­ста скла­ды­ва­лась удач­но?

— Я ра­бо­тал в ад­ми­ни­стра­ции Сы­з­ра­ни, на пред­при­я­тии в юри­ди­че­ском от­де­ле. За­ни­мал­ся недви­жи­мо­стью. Вы­сту­пал по ис­кам, был пред­ста­ви­те­лем, по до­ве­рен­но­сти оформ­лял зем­лю, недви­жи­мость. Ра­бо­ты бы­ло мно­го.

По­том по­зна­ко­мил­ся с од­ним че­ло­ве­ком, стал за­ни­мать­ся де­ла­ми На­ци­о­наль­но­куль­тур­ной ав­то­но­мии та­тар го­род­ско­го окру­га Сы­з­рань. Мы ор­га­ни­зо­вы­ва­ли празд­ни­ки, са­бан­туи про­во­ди­ли. Ра­бо­тал в фон­де жи­лья и ипо­те­ки, со­став­лял ипо­теч­ные до­го­во­ра, со­про­вож­дал сдел­ки с бан­ка­ми. И од­но­вре­мен­но за­ни­мал­ся об­ще­ствен­ной ра­бо­той.

— Ко­гда рас­ста­лись с хо­ло­стяц­кой жиз­нью?

— В 2005 го­ду же­нил­ся, че­рез год, в 2006-м, у ме­ня ро­дил­ся пер­ве­нец, а в 2007 го­ду на свет появился вто­рой сын. Ра­бо­тал, вро­де все устра­и­ва­ло. Но мыс­ли об авиа­ции ме­ня не от­пус­ка­ли. Где-то внут­ри все рав­но си­де­ла тя­га к небу.

Как только появился Ин­тер­нет, стал смот­реть ро­ли­ки, как взле­та­ют и са­дят­ся са­мо­ле­ты. Чи­тал кни­ги про авиа­цию. Осо­бен­но за­пом­ни­лась од­на — «Раз­ду­мья ез­до­во­го пса» Ва­си­лия Ер­шо­ва. Ее на­пи­сал пи­лот граж­дан­ской авиа­ции, про­ле­тав­ший 35 лет…

А вско­ре уви­дел ста­тью, в ко­то­рой го­во­ри­лось о нехват­ке пи­ло­тов в стране. Авиа­ция раз­ви­ва­лась боль­ши­ми тем­па­ми, по­яви­лись но­вые са­мо­ле­ты, а лет­чи­ков под­го­то­вить не успе­ва­ли.

Я на­чал об­зва­ни­вать неболь­шие авиа­ком­па­нии, те, ко­то­рые за­ни­ма­лись опы­ле­ни­ем по­лей, авиа­ци­он­но-хи­ми­че­ски­ми ра­бо­та­ми. Ме­ня схо­ду спро­си­ли: «У вас пи­лот­ское есть? При­ез­жай­те, мы вас возь­мем». Мне этот под­ход по­нра­вил­ся. Пом­ню, еще уточ­нил: «А ка­кое пи­лот­ское?» Мне го­во­рят: «Ну, ес­ли вы лет­ное учи­ли­ще закончили, у вас долж­но быть пи­лот­ское».

Я за­шел на сайт Бу­гу­рус­лан­ско­го лет­но­го учи­ли­ща граж­дан­ской авиа­ции, по­смот­рел усло­вия по­ступ­ле­ния в 2009 го­ду. По­сколь­ку я ра­бо­тал юри­стом, у ме­ня бы­ло мно­го неза­кон­чен­ных дел, сра­зу все бро­сить не по­лу­чи­лось.

А по­том как за­во­ро­жен­ный на­блю­дал на аэро­дро­ме за авиа­ци­он­ным шоу, ко­то­рое на­ше вер­то­лет­ное учи­ли­ще про­во­дит каж­дые пять лет, в юби­лей­ный год. И при­нял ре­ше­ние по­сту­пить в лет­ное учи­ли­ще.

— Близ­кие вас под­дер­жа­ли?

— Ни­кто, кро­ме ма­мы, ме­ня в этом на­чи­на­нии не под­дер­жал. По воз­рас­ту я про­хо­дил. Там глав­ное бы­ло при­не­сти в лет­ное учи­ли­ще га­ран­тий­ное пись­мо, что авиа­ком­па­ния бе­рет ме­ня к се­бе на ра­бо­ту. Это чи­сто формальный до­ку­мент. На­чал со­зва­ни­вать­ся с авиа­ком­па­ни­я­ми, в од­ной ска­за­ли: «Да не во­прос, сде­ла­ем, ска­жи­те только ад­рес». Че­рез неде­лю при­шло пись­мо. Это ме­ня еще боль­ше вдох­но­ви­ло. Рас­суж­дал так: по­пыт­ка — не пыт­ка. Ду­мал, ес­ли не по­ступ­лю, зна­чит, во­прос уже бу­дет снят окон­ча­тель­но. По­е­хал в 2010 го­ду в учи­ли­ще, раз — и по­сту­пил!

«Не хва­та­ло ин­струк­то­ров, са­мо­ле­тов, топ­ли­ва»

— Сре­ди аби­ту­ри­ен­тов вы бы­ли са­мым стар­шим?

— У нас бы­ло три груп­пы ре­бят, ко­то­рые по­сту­пи­ли в учи­ли­ще сра­зу по­сле шко­лы. И пять групп, в ко­то­рых кур­сан­ты бы­ли са­мо­го раз­но­го воз­рас­та. Бы­ла груп­па авиа­ци­он­ных борт­ин­же­не­ров, груп­па штур­ма­нов. И три на­ших лет­ные груп­пы, ко­то­рые на­зы­ва­ли «повара-юри­сты». У кур­сан­тов бы­ло выс­шее об­ра­зо­ва­ние, но не авиа­ци­он­ное.

Мне бы­ло 32 го­да, но у нас в груп­пе бы­ли и те, ко­му бы­ло 35, 36 лет. А в па­рал­лель­ной груп­пе бы­ли кур­сан­ты, ко­то­рым бы­ло за 40.

Так как у нас у всех уже бы­ло выс­шее об­ра­зо­ва­ние, мы учи­лись по уско­рен­ной про­грам­ме. Осва­и­ва­ли та­кие пред­ме­ты, как воз­душ­ная на­ви­га­ция, аэро­ди­на­ми­ка, ме­тео­ро­ло­гия, воз­душ­ное пра­во. Бы­ла так­же ин­же­нер­ная гра­фи­ка, ме­ха­ни­ка, эко­но­ми­ка, ме­недж­мент. Два го­да изу­ча­ли тео­рию.

А по­том я еще год ждал, ко­гда нач­нет­ся прак­ти­ка. То­гда бы­ли про­бле­мы с по­ле­та­ми, не хва­та­ло ин­струк­то­ров, не хва­та­ло са­мо­ле­тов, топ­ли­ва.

— Ва­ши пре­по­да­ва­те­ли из Бу­гу­рус­лан­ско­го лет­но­го учи­ли­ща рас­ска­зы­ва­ли, что вы неод­но­крат­но по­мо­га­ли кур­сан­там, «тя­ну­ли за со­бой по на­ви­га­ции по­чти весь курс — 120 че­ло­век».

— Во-пер­вых, у ме­ня бы­ла хо­ро­шая ба­за, я в шко­ле хо­ро­шо учил­ся, не раз за­кан­чи­вал учеб­ный год с по­хваль­ной гра­мо­той, был круг­лым от­лич­ни­ком. Лю­бил гео­мет­рию, ал­геб­ру, фи­зи­ку.

И вто­рой мо­мент: те ре­бя­та, ко­то­рые по­сту­пи­ли по­сле шко­лы, в обя­за­тель­ном по­ряд­ке долж­ны бы­ли жить в об­ща­ге на тер­ри­то­рии учи­ли­ща. А у стаж­ни­ков, кто имел выс­шее об­ра­зо­ва­ние, был вы­бор, мы мог­ли жить в об­ще­жи­тии, ес­ли бы­ли ме­ста, или сни­мать квар­ти­ру в го­ро­де.

Я жил в об­ще­жи­тии, по­то­му что у ме­ня бы­ла се­мья, с день­га­ми бы­ло негу­сто. А об­ща­га бы­ла бес­плат­ная, еще и предо­став­ля­ли трех­ра­зо­вое пи­та­ние. Да и на за­ня­тия не нуж­но бы­ло в мо­роз до­би­рать­ся на ав­то­бу­се. Все бы­ло ря­дом.

Я схва­ты­вал ма­те­ри­ал быст­ро, мне бы­ло очень ин­те­рес­но учить­ся. Пе­ред за­че­та­ми и эк­за­ме­на­ми мы со­би­ра­лись и ре­ша­ли за­да­чи по на­ви­га­ции. Ре­бя­та про­си­ли: «Мож­но, мы при­дем по­ре­ша­ем?» Я был рад по­мочь. У ме­ня со­би­ра­лись ре­бя­та и из мо­ей груп­пы, и из па­рал­лель­ных групп. Мы друг дру­га го­ня­ли по раз­лич­ным во­про­сам.

— Вс­пом­ни­те свой пер­вый по­лет с ин­струк­то­ром.

— Это бы­ло 6 мар­та, в день рож­де­ния мо­е­го стар­ше­го бра­та. Ле­та­ли мы на Ан-2. У это­го са­мо­ле­та шас­си—трех ком­по­но­воч­ное, он мо­жет быть на лы­жах, на ко­ле­са хи­на по­плав­ках. Мы вы­пол­ня­ли по­ле­ты на лы­жах.

Пом­ню, сто­я­ла яс­ная мо­роз­ная по­го­да. Мы бы­ли в теп­лой одеж­де, в сви­те­рах, в пол­зун­ках. Зашли в Ан-2, а он уже теп­лый, «живой». Раз­де­лись. По­ти­хо­неч­ку вы­ру­ли­ли, взле­те­ли. По­сколь­ку Ан-2 ле­та­ет низ­ко, все эти по­ле­ты ви­зу­аль­ные, сам все ви­дишь. Все эти кре­ны, раз­во­ро­ты, а у те­бя в ру­ках штур­вал…

Из са­мо­ле­та я вы­шел в при­под­ня­том на­стро­е­нии, это был по-на­сто­я­ще­му счаст­ли­вый день. Нам да­ва­ли са­дить­ся, взле­тать, мы ле­та­ли по 3 ча­са еже­днев­но.

— Ка­кие бы­ли ощу­ще­ния при пер­вом са­мо­сто­я­тель­ном по­ле­те?

— Ко­гда кур­сант от­ле­та­ет опре­де­лен­ное ко­ли­че­ство ча­сов с ин­струк­то­ром, ко­гда

на­став­ник пой­мет, что он го­тов, его до­пус­ка­ют к са­мо­сто­я­тель­но­му по­ле­ту. Ко мне в са­мо­лет по­са­ди­ли та­ко­го же кур­сан­та. Это бы­ло уже в мае. Ан-2 уже был на колесах, грун­то­вая по­ло­са под­сох­ла. Ко­неч­но, бы­ло вол­ни­тель­но, но все по­лу­чи­лось, был пол­ный вос­торг от то­го, что ты ле­тишь уже сам, без ин­струк­то­ра. И са­мо­сто­я­тель­но при­ни­ма­ешь ре­ше­ние.

По су­ще­ству­ю­щей тра­ди­ции ку­пил пач­ки си­га­рет, хо­тя сам не курю, по­ста­вил на них да­ту, рас­пи­сал­ся и раз­дал ре­бя­там.

— Чем за­ни­ма­лись в то вре­мя, по­ка ждали на­ча­ла лет­ной прак­ти­ки?

— То­гда уже в авиа­ком­па­нии бра­ли пи­ло­тов со зна­ни­ем ан­глий­ско­го язы­ка. Это ста­ло обя­за­тель­ным тре­бо­ва­ни­ем. Са­мо­ле­ты им­порт­ные, география по­ле­тов об­шир­ная, нуж­но уметь чи­тать ру­ко­во­дя­щие до­ку­мен­ты, до­ку­мен­ты по­лет­ной экс­плу­а­та­ции. Для это­го нуж­но бы­ло иметь опре­де­лен­ный уро­вень ан­глий­ско­го, под­твер­жден­ный до­ку­мен­та­ми. Я учил­ся три ме­ся­ца в Улья­нов­ске. В кон­це 2012 го­да по­лу­чил этот уро­вень.

В 2013 го­ду окон­чил Бу­гу­рус­лан­ское лет­ное учи­ли­ще с от­ли­чи­ем. Вы­пол­нил гос­по­лет, по­лу­чил ди­п­лом.

— Не воз­ник­ли про­бле­мы с по­ис­ком ра­бо­ты?

— Вы­бор сто­ял меж­ду Моск­вой и Санк­тПе­тер­бур­гом. Но я хо­тел ра­бо­тать неда­ле­ко от до­ма. В Са­ма­ре на тот мо­мент сво­ей ба­зо­вой авиа­ком­па­нии не бы­ло. Мне бы­ло уже 35 лет, но в то же вре­мя — ди­п­лом с от­ли­чи­ем и уро­вень ан­глий­ско­го. От­пра­вил резюме в раз­ные авиа­ком­па­нии.

Пи­лот­ское об­ра­зо­ва­ние — уни­вер­саль­ное. Ду­мал, ес­ли не возь­мут, пой­ду пе­ре­учи­вать­ся на вер­то­ле­ты. Вер­то­лет­чи­ки все­гда тре­бу­ют­ся.

И тут ме­ня вы­зва­ли в Ека­те­рин­бург, в «Ураль­ские авиа­ли­нии». Про­шел со­бе­се­до­ва­ние, че­рез неде­лю услы­шал: «При­ез­жай­те на пе­ре­учи­ва­ние». С нами за­клю­чи­ли уче­ни­че­ские до­го­во­ра, по­са­ди­ли нас на тре­на­же­ры. За­ни­ма­лись с сен­тяб­ря по но­ябрь, по­том был про­ве­роч­ный по­лет на аэро­дром­ной тре­ни­ров­ке. И в кон­це де­каб­ря я за­клю­чил тру­до­вой до­го­вор.

— С 2014 го­да на­ча­ли ле­тать вто­рым пи­ло­том?

— Да, сел в пра­вое крес­ло. Но сна­ча­ла бы­ли по­ле­ты с ин­струк­то­ром.

Хо­ро­шо за­пом­нил свой пер­вый рейс, мы ле­те­ли из Пер­ми в Худ­жанд, го­род на се­ве­ре Та­джи­ки­ста­на. У ме­ня ин­струк­тор жил в Пер­ми. Во вре­мя по­ле­та он мне под­ска­зы­вал, что и как.

Мно­гое сна­ча­ла не по­лу­ча­лось. На­до бы­ло кон­тро­ли­ро­вать па­ра­мет­ры по­ле­та и од­но­вре­мен­но связь ве­сти. А еще ведь ска­зы­ва­лось вол­не­ние, бо­ял­ся сде­лать что-то не так. И в пи­ло­ти­ро­ва­нии у ме­ня по­на­ча­лу мно­гое не по­лу­ча­лось. И в ве­де­нии до­ку­мен­та­ции в по­ле­те бы­ли ошиб­ки. Да­же бы­ли мыс­ли: а вдруг у ме­ня не по­лу­чит­ся, вдруг я не смо­гу? Мне не ве­ри­лось, что все это мож­но осво­ить, на­столь­ко боль­шой по­ток ин­фор­ма­ции сра­зу шел. Тем бо­лее что в каж­дом аэро­пор­ту бы­ли свои осо­бен­но­сти. По­ле­ты бы­ли не только днев­ные, но и ночные.

Но со вре­ме­нем стал при­вы­кать, что-то за­пи­сы­вал, от­ме­чал для се­бя. Ин­струк­тор ука­зы­вал на ошиб­ки, и в то же вре­мя под­бад­ри­вал, го­во­рил: «Это нор­маль­но. Идет про­цесс обу­че­ния. Все осво­ишь».

— И он был прав. Че­рез пять лет вы ста­ли ко­ман­ди­ром воз­душ­но­го суд­на, пе­ре­се­ли в ле­вое крес­ло.

— Что­бы стать ко­ман­ди­ром эки­па­жа, на­до прой­ти тео­ре­ти­че­ский курс, от­ве­тить на во­про­сы на ком­пью­те­ре, прой­ти пси­хо­ло­га, тре­на­же­ры. Несколь­ко ме­ся­цев ле­тать с ин­струк­то­ра­ми. Ты уже сле­ва си­дишь, но ря­дом на­хо­дит­ся ин­струк­тор. Есть про­грам­ма по по­ле­там, ка­кие за­хо­ды на­до вы­пол­нить… Ле­тать-то мы уже на­учи­лись, бу­дучи вто­ры­ми пи­ло­та­ми. За­да­ча ко­ман­ди­ра — пра­виль­но ор­га­ни­зо­вать ра­бо­ту эки­па­жа, на­ла­дить вза­и­мо­дей­ствие с на­зем­ны­ми служ­ба­ми и быть го­то­вым свое­вре­мен­но при­нять ре­ше­ние. По­то­му что ко­ман­дир яв­ля­ет­ся са­мым стар­шим на бор­ту, а за гра­ни­цей он яв­ля­ет­ся пред­ста­ви­те­лем го­су­дар­ства. Тут важ­на пси­хо­ло­ги­че­ская под­го­тов­ка.

Пер­вый раз в ка­че­стве КВС я по­ле­тел 7 сен­тяб­ря, мы вы­пол­ня­ли рейс из Ека­те­рин­бур­га в Санкт-Пе­тер­бург. Ждали, ко­гда улуч­шит­ся по­го­да. Нам да­ли доб­ро, все про­шло нор­маль­но. Ко­гда пер­вый са­мо­сто­я­тель­ный по­лет вы­пол­ня­ешь, по тра­ди­ции те­бя встре­ча­ет ру­ко­вод­ство, ко­ман­дир эс­кад­ри­льи. Ме­ня встре­чал наш штат­ный ин­струк­тор, мне вру­чи­ли гра­мо­ту и по­да­рок.

«Бы­ли за­ня­ты и ру­ки, и го­ло­ва»

— Вс­пом­ни­те, как на­чал­ся тот день, 15 ав­гу­ста, ко­гда про­изо­шло ава­рий­ное при­зем­ле­ние.

— Мы вста­ли ра­но, где-то в 3.30. Вы­лет у нас был за­пла­ни­ро­ван на 6.15. Обыч­но мы вы­ез­жа­ем за два ча­са. Гре­ме­ла гро­за, свер­ка­ли мол­нии. Всем эки­па­жем нас при­вез­ли в аэро­порт, мы про­шли мед­кон­троль, по­лу­чи­ли по­лет­ные до­ку­мен­ты. Са­мо­лет в это вре­мя уже сел. Мы по­еха­ли на сто­ян­ку, эки­паж нас уже ждал, про­изо­шла сда­ча са­мо­ле­та. Мы его за­пра­ви­ли. Я по­лу­чил до­клад ка­бин­но­го эки­па­жа, что все го­то­во к по­сад­ке пас­са­жи­ров. При­вез­ли ба­гаж, пас­са­жи­ров. Все бы­ло как обыч­но.

— «Жу­ков­ский» счи­та­ет­ся слож­ным аэро­пор­том?

— Нет. По­ло­са там длинная, хо­ро­шая. В плане аэро­на­ви­га­ци­он­ной об­ста­нов­ки там спо­кой­но. Ес­ли взять со­сед­ний аэ­ро­узел, «До­мо­де­до­во», как, впро­чем, и «Вну­ко­во», и «Ше­ре­ме­тье­во», там очень боль­шой по­ток са­мо­ле­тов на при­лет, на вы­лет. Бы­ва­ет, да­же оче­ре­ди со­зда­ют­ся. А в «Жу­ков­ском» са­мо­ле­тов ма­ло.

— Про птиц к то­му мо­мен­ту слы­ша­ли?

— Да, слы­ша­ли, что в «Жу­ков­ском» бы­ва­ют пти­цы. Там ря­дом пой­ма реки. Ви­де­ли, как они оди­ноч­но ле­та­ют. Но не ста­я­ми, как по­том бы­ло. Я да­же не ду­мал, что в рай­оне аэро­пор­та мо­гут быть та­кие огром­ные стаи. (Ор­ни­то­ло­ги по­том от­ме­ти­ли, что ав­густ яв­ля­ет­ся са­мым опас­ным ме­ся­цем, имен­но в это вре­мя «мо­лод­няк» «вста­ет на кры­ло», учит­ся ле­тать. — Авт.)

— Дис­пет­чер вас о пти­цах не пре­ду­пре­ждал?

— У дис­пет­че­ров есть стан­дарт­ная фра­за, они все­гда пре­ду­пре­жда­ют, осо­бен­но ле­том, ко­гда да­ют раз­ре­ше­ние: «Воз­мож­ны от­дель­ные пе­ре­ле­ты птиц». По­вы­ша­ют бди­тель­ность эки­па­жа.

— В тот день ле­те­ла стая ча­ек. Один дви­га­тель за­глох, вто­рой — по­те­рял две тре­ти тя­ги. Во вре­мя ава­рий­ной по­сад­ки вы успе­ли со­об­щить пас­са­жи­рам о слу­чив­шем­ся?

— Ни­че­го не успел со­об­щить, на­столь­ко все бы­ло ско­ро­теч­но. Мы по­ни­ма­ли, что касание с зем­лей неиз­беж­но, вер­нуть­ся в аэро­порт уже бы­ло нель­зя, са­мо­лет пе­ре­шел в по­сто­ян­ное устой­чи­вое сни­же­ние. Впе­ре­ди бы­ло по­ле. Нуж­но бы­ло по­са­дить са­мо­лет без кре­на, без раз­во­ро­та. Бы­ли за­ня­ты и ру­ки, и го­ло­ва. В то вре­мя бы­ло не до со­об­ще­ний.

— По­доб­ную по­сад­ку, на зем­лю, в по­ле, вне аэро­дро­ма, от­ра­ба­ты­ва­ли на тре­на­же­ре?

— У нас по про­грам­ме на тре­на­же­ре есть упраж­не­ние при при­вод­не­нии. Там де­ла­ет­ся уклон на те дей­ствия, ко­то­рые пи­лот дол­жен успеть сде­лать, шас­си не на­до вы­пус­кать, ка­кой угол тан­га­жа, ско­рость. Там не де­ла­ет­ся оцен­ка, как ты са­мо­лет дол­жен по­са­дить. В этом слу­чае труд­но пред­по­ло­жить, чем все за­кон­чит­ся.

Акцент идет на от­ра­бот­ку дей­ствий. Что­бы пи­лот был го­тов, знал, что де­лать, на ка­кие при­бо­ры смот­реть, что­бы при­дать са­мо­ле­ту по­са­доч­ное по­ло­же­ние. А не на то, ка­кие бу­дут по­след­ствия. По­сад­ку на зем­лю мы не от­ра­ба­ты­ва­ли, а на во­ду — та­кое упраж­не­ние есть. Сей­час, мо­жет быть, введут и на­зем­ную про­грам­му.

А во­об­ще у нас все сво­дит­ся к то­му, что нуж­но по­са­дить са­мо­лет на по­ло­су. Мы от­ра­ба­ты­ва­ем на тре­на­же­ре от­каз од­но­го дви­га­те­ля, раз­во­ра­чи­ва­ем­ся, возвращаем­ся. От­ра­ба­ты­ва­ем от­каз гид­рав­ли­ки, ко­гда воз­ни­ка­ет ава­рий­ная элек­три­че­ская кон­фи­гу­ра­ция са­мо­ле­та, а так­же ме­нее се­рьез­ные от­ка­зы. В лю­бом слу­чае по­лет дол­жен за­кон­чить­ся на по­ло­се.

— Си­ту­а­ция, свя­зан­ная с ава­рий­ной по­сад­кой A-320 на Гуд­зон, ко­то­рая про­изо­шла 15 ян­ва­ря 2009 го­да, по­сле то­го как са­мо­лет столк­нул­ся со ста­ей ка­над­ских ка­за­рок и у него от­ка­за­ли оба дви­га­те­ля, раз­би­ра­ет­ся?

— Ее боль­ше кру­тят для ава­рий­но­спа­са­тель­ной под­го­тов­ки. У нас же про­во­дят­ся кур­сы, от­ра­ба­ты­ва­ют­ся дей­ствия пи­ло­тов и борт­про­вод­ни­ков при ава­рий­ной по­сад­ке воз­душ­но­го суд­на на су­шу и во­ду, в част­но­сти — по эва­ку­а­ции пас­са­жи­ров.

— Как оце­ни­ва­е­те ра­бо­ту эки­па­жа, ко­то­рый про­во­дил эва­ку­а­цию пас­са­жи­ров 15 ав­гу­ста?

— Борт­про­вод­ни­ки во­об­ще от­лич­но сра­бо­та­ли. По инструкции да­ли ко­ман­ду, очень быст­ро вы­пу­сти­ли тра­пы.

— Вы са­ми ко­гда и как по­ки­да­ли са­мо­лет?

— Ко­гда все уже эва­ку­и­ро­ва­лись, про­шел по са­ло­ну, по­смот­рел, что ни­ко­го нет, че­рез пе­ред­нюю пра­вую дверь вы­шел. Я по­том еще мно­го раз спус­кал­ся и под­ни­мал­ся, вы­хо­ди­л­за­хо­дил че­рез раз­ные две­ри. У нас там 8 вы­хо­дов, все тра­пы бы­ли на­ду­ты. Несколь­ко раз обо­шел са­мо­лет. Там труд­но бы­ло прой­ти, где-то грязь, ко­мья зем­ли, где-то вы­со­кая ку­ку­ру­за. Вер­нул­ся к точ­ке ка­са­ния, мы ведь по­том еще по зем­ле сколь­зи­ли мет­ров три­ста. Кто-то из пас­са­жи­ров стал воз­вра­щать­ся, мы их от­го­ня­ли.

— Как узна­ли, что ста­ли Ге­ро­ем Рос­сии?

— В до­ро­ге, ко­гда на сле­ду­ю­щий день ехал в По­лев­ской, к жене, доч­ке и сы­ну. Мне по­зво­ни­ли дру­зья, рас­ска­за­ли, что об этом пе­ре­да­ли в но­во­стях. А до это­го (у ме­ня бы­ли от­кры­ты стра­ни­цы в соц­се­тях) очень мно­го лю­дей на­ча­ли пи­сать, и вез­де бы­ло сло­во «ге­рой». Я не мог по­нять, по­че­му ге­рой?..

— Как от­ре­а­ги­ро­ва­ли на то, что вам при­сво­е­но столь вы­со­кое зва­ние?

— Бы­ло та­кое со­сто­я­ние… Пер­вые сут­ки, ко­гда все это слу­чи­лось, я ночь во­об­ще прак­ти­че­ски не спал. Уда­лось по­дре­мать бук­валь­но пол­ча­са. Вто­рой день опять был на но­гах. Еще стресс не про­шел. Ока­за­лось, я всем сра­зу ну­жен... На­до бы­ло еще при­е­хать на ра­бо­ту, ме­ня долж­ны бы­ли на­пра­вить на ме­доб­сле­до­ва­ние. А тут лю­ди ста­ли зво­нить, по­здрав­лять. Бы­ло при­ят­но, но, что­бы ра­до­вать­ся, у ме­ня про­сто не оста­лось сил.

— Слож­но бы­ло воз­вра­щать­ся к по­ле­там?

— Пер­вый по­лет по­сле ава­рий­ной по­сад­ки вы­пол­нил в 20-х чис­лах сен­тяб­ря. Мне в прин­ци­пе рейс ста­ви­ли уже в на­ча­ле сен­тяб­ря. Но бы­ли раз­ные ме­ро­при­я­тия, в ко­то­рых нуж­но бы­ло участ­во­вать. По­ле­ты все пе­ре­но­си­ли и пе­ре­но­си­ли на бо­лее позд­ний срок.

В 20-х чис­лах по­ле­те­ли из Ека­те­рин­бур­га в Ана­пу. Со мной на бор­ту был ко­ман­дир эс­кад­ри­льи. Вол­не­ние, ко­неч­но, при­сут­ство­ва­ло, как это бы­ва­ет, ко­гда дол­го не ле­та­ешь. Но хо­те­лось уже по­ско­рее вы­пол­нить рейс, ведь все рав­но, как бы удач­но ни за­вер­ши­лась то­гда ава­рий­ная по­сад­ка, ни­кто не по­гиб, нега­тив остал­ся. Хо­те­лось, что­бы этот рейс сло­жил­ся удач­но и пе­ре­крыл в вос­по­ми­на­ни­ях преды­ду­щий.

— Про­хо­ди­ли ка­кую-то до­пол­ни­тель­ную под­го­тов­ку?

— Во-пер­вых, я про­шел пси­хо­ло­га, сдал все те­сты, про­шел все­воз­мож­ные ме­ди­цин­ские ис­сле­до­ва­ния. Мне сня­ли элек­тро­кар­дио­грам­му, сде­ла­ли МРТ все­го ор­га­низ­ма. По­том два дня я про­хо­дил тре­на­жер­ную под­го­тов­ку. Го­то­вил­ся мо­раль­но. Как только за­шел в ка­би­ну, ока­зал­ся на ра­бо­чем ме­сте, сра­зу успо­ко­ил­ся.

— Го­во­рят, что по­том вы встре­ча­лись с хо­зя­и­ном ку­ку­руз­но­го по­ля, ку­да при­зем­лил­ся са­мо­лет. О чем го­во­ри­ли?

— Хо­зя­ин — это ди­рек­тор ра­мен­ско­го от­де­ле­ния ком­па­нии, ко­то­рая за­ни­ма­ет­ся сель­ским хо­зяй­ством, они раз­во­дят скот, вы­ра­щи­ва­ют корма, в том чис­ле ку­ку­ру­зу. Мы при­е­ха­ли к ним всем эки­па­жем, по­бла­го­да­ри­ли их за то, что они вы­рас­ти­ли та­кую вы­со­кую ку­ку­ру­зу. Са­мо­лет мяг­ко сглис­си­ро­вал по ней.

Они же по­бла­го­да­ри­ли нас за то, что так удач­но, без кре­на, по­са­ди­ли са­мо­лет, что обо­шлось без жертв.

Но мы им, ко­неч­но, ни­как не по­мог­ли. Бо­лее то­го, по­ко­си­ли два гек­та­ра ку­ку­ру­зы. Еще и топ­ли­во по­па­ло в зем­лю, хоть и неболь­шая ее часть. Рас­ти там ка­кое-то вре­мя ни­че­го не бу­дет.

Они рас­ска­за­ли, что с тру­дом от­сто­я­ли это по­ле. Его хо­те­ли от­дать под за­строй­ку. Борь­ба идет до сих пор. Мы по­ра­до­ва­лись, что во вре­мя ава­рий­ной по­сад­ки там не бы­ло ни­ка­кой ин­фра­струк­ту­ры, не сто­я­ла ни­ка­кая тех­ни­ка. — В кон­це сен­тяб­ря вы всем эки­па­жем ез­ди­ли на Бай­ко­нур на за­пуск кос­ми­че­ско­го ко­раб­ля «Со­юз МС-15» к МКС. Как вам пред­ло­же­ние стать кос­мо­нав­том?

— Это, ко­неч­но, все шут­ки-при­ба­ут­ки. Кос­мо­нав­ты — лю­ди осо­бен­ные. Эта про­фес­сия требует пол­ной от­да­чи. У них жест­кий от­бор по здо­ро­вью, они ис­пы­ты­ва­ют огром­ные пе­ре­груз­ки. По пол­го­да ра­бо­та­ют на МКС в усло­ви­ях неве­со­мо­сти, жи­вут в за­мкну­том про­стран­стве.

В от­ря­де космонавто­в есть огра­ни­че­ния по воз­рас­ту. Нет, кос­мо­нав­том, я се­бя не ви­жу. Хо­тя это, на­вер­ное, очень ин­те­рес­но.

— В Ин­тер­не­те ши­ро­ко об­суж­да­лись пред­ло­же­ния о ра­бо­те, яко­бы по­сту­пив­шие вам от за­ру­беж­ных авиа­ком­па­ний.

— Это все слу­хи. Кто-то пу­стил ут­ку, что я пе­ре­хо­жу в Emirates Airline — «Араб­ские авиа­ли­нии». Во-пер­вых, я ни­ку­да не со­би­ра­юсь. Зачем мне ра­бо­та в дру­гой стране, где у лю­дей дру­гой мен­та­ли­тет? Во-вто­рых, не бы­ло ни­ка­ких пред­ло­же­ний. Не рас­смат­ри­ваю я и дру­гие рос­сий­ские авиа­ком­па­нии. У ме­ня здесь мно­го дру­зей, за­ме­ча­тель­ных кол­лег.

— Вы ра­нее упо­ми­на­ли, что пе­ре­ста­ли пред­став­лять­ся сво­им на­сто­я­щим име­нем, по­то­му что пас­са­жи­ры очень эмо­ци­о­наль­но ре­а­ги­ру­ют, ко­гда слы­шат: «Ко­ман­дир эки­па­жа Дамир Юсу­пов». Ап­ло­дис­мен­ты в свой ад­рес вы слышите?

— Ка­кое-то вре­мя я дей­стви­тель­но не пред­став­лял­ся. Не хо­тел, что­бы воз­ник ажи­о­таж, ка­кое-то вол­не­ние сре­ди пас­са­жи­ров. Это лиш­няя на­груз­ка, су­е­та для борт­про­вод­ни­ков. По­том стал на­зы­вать свое имя и фа­ми­лию. Что ка­са­ет­ся ап­ло­дис­мен­тов, то мы их в ка­бине не слы­шим. Как это бы­ва­ет при по­сад­ке. По­то­му что шум, ре­верс, дви­га­те­ли ра­бо­та­ют гром­ко.

— Как чув­ству­ет се­бя вто­рой пи­лот, 23-лет­ний Геор­гий Мур­зин, по­лу­чив­ший при ава­рий­ной по­сад­ке уши­бы груд­ной клет­ки?

— Хо­чет­ся еще раз ска­зать ему спа­си­бо. Мы вме­сте в тот мо­мент бо­ро­лись со сло­жив­шей­ся си­ту­а­ци­ей.

Геор­гий был на боль­нич­ном, хо­чет­ся, что­бы он по­быст­рее вы­здо­ро­вел. Я с ним раз­го­ва­ри­вал недав­но. Он го­во­рит, что хо­чет ле­тать, что со­ску­чил­ся по по­ле­там. Сей­час у него ре­а­би­ли­та­ция. Он на­хо­дит­ся в са­на­то­рии, вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся, хо­дит в бас­сейн, на про­це­ду­ры. А борт­про­вод­ни­ки на­ши уже бук­валь­но че­рез три неде­ли на­ча­ли ле­тать.

— Не по­де­ли­тесь пла­на­ми на этот год?

— Мы сей­час за­кан­чи­ва­ем ре­монт в до­ме, хо­тим на сле­ду­ю­щий год пе­ре­ехать. Это боль­шое со­бы­тие для нас. Так­же хо­чу ро­ди­те­лей от­пра­вить ку­да-ни­будь от­дох­нуть. Сам бу­ду ле­тать. География по­ле­тов ме­ня устра­и­ва­ет. В прин­ци­пе ме­нять ни­че­го не хо­чет­ся.

Планироват­ь что-ли­бо у ме­ня сей­час не по­лу­ча­ет­ся. Ме­ня про­сят по­участ­во­вать во мно­гих ме­ро­при­я­ти­ях, фору­мах. Иной раз да­же спра­ши­ва­ют: «А ты что, еще ле­та­ешь?» Счи­та­ют, что я уже ме­дий­ная лич­ность и дол­жен вы­пол­нять пред­ста­ви­тель­ские функ­ции.

По­сколь­ку я ле­таю, об­ще­ствен­ной ра­бо­той мне при­хо­дит­ся за­ни­мать­ся в вы­ход­ные. А у ме­ня се­мья, де­ти. На них со­всем не оста­ет­ся вре­ме­ни. А еще на­до за­ни­мать­ся са­мо­об­ра­зо­ва­ни­ем.

Где ни по­яв­люсь, лю­ди на­чи­на­ют ме­ня узна­вать, про­сят сфо­то­гра­фи­ро­вать­ся с ни­ми. Недав­но в Ха­ба­ров­ске при­шел на ба­зар ры­бу ку­пить. И там ме­ня узна­ли. Ста­ли вы­ра­жать бла­го­дар­ность. Для ме­ня, ес­ли чест­но, это тя­же­ло­ва­то, я по­дустал. Их мно­го, я — один.

Я не хо­тел быть ге­ро­ем, про­сто хо­тел вы­пол­нить по­лет. Кто-то упо­мя­нул: сла­ва об­ру­ши­лась. На­вер­ное, это слиш­ком гром­ко ска­за­но. Про­сто со­бы­тия так сло­жи­лись. И нам со­пут­ство­ва­ла уда­ча.

А «Мос­ков­ско­му ком­со­моль­цу» я же­лаю в но­вом го­ду пре­дан­ных чи­та­те­лей, успе­хов, бла­го­по­лу­чия, что­бы все бы­ло хо­ро­шо. Всем креп­ко­го здо­ро­вья и от­лич­но­го на­стро­е­ния!

Со­вер­ши­ли по­чти невоз­мож­ное: ава­рий­ную по­сад­ку А-321 под Жу­ков­ским на­зва­ли «чу­дом в ку­ку­руз­ном по­ле».

Пи­ло­ты Дамир Юсу­пов (на фо­то) и Геор­гий Мур­зин по­лу­чи­ли из рук пре­зи­ден­та в Крем­ле зо­ло­тые ме­да­ли Ге­ро­ев Рос­сии.

Спас­ший пас­са­жи­ров эки­паж Airbus A-321.

Дамир Юсу­пов в дет­стве.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.