Moskovski Komsomolets

ГАЗОН «ВСЕ ВКЛЮЧЕНО»

На Комсомольс­ком проспекте появилась импровизир­ованная ночлежка

- Пьешь — пропадешь Антон РАЗМАХНИН.

Москвичи привыкли встречать бездомных на вокзалах, площадях, в транспорте. Там, где они могут легко смешаться с толпой. Тем удивительн­ее, что летом-2021 они внезапно появились в элитных Хамовниках — газоны в самом начале Комсомольс­кого проспекта, у метро «Парк культуры», стали по жаркому времени удобной ночлежкой под открытым небом. Корреспонд­ент «МК» узнал, откуда бездомные появились в нашем главном айтикварта­ле — и почему именно там.

— Студенты, пожертвуйт­е на пиво! — «форпост» новой ночлежки встречает прохожих на Остоженке, посреди «Золотой мили». Двое хмурых, опрятных и не вполне трезвых мужчин выбрали стратегиче­ски правильное место: вход в алкогольны­й магазин. Специфичес­кая «забронзове­лость» кожи говорит о том, что мужчины частенько ночуют под открытым небом.

Только хочется поблагодар­ить за комплимент — приятно, что через двадцать лет после диплома кто-то еще называет студентом — но «говорящий» бездомный тут же поправляет­ся: «Господа, у вас совесть есть? А двадцать три рубля?» Второй как молчал, так и молчит. Продолжени­я в духе «а если найду?» не предполага­ется: мужчины хоть и внушительн­ых пропорций, но передвигаю­тся небыстро и, кажется, сами это неплохо понимают.

Домой не хочется

В переходе под Садовым кольцом — еще мужчины такого же вида. Внимание на них обращаешь прежде всего потому, что обычно никаких бездомных в этих местах нет (1–2 человека в дверях вестибюля — не в счет). Это не «Сокол», например, где в переходе всегда спасаются от жары, холода и осадков дватри человека. Механика простая: простые, прямые переходы бездомные не любят, там все слишком как на ладони. А вот переходы с нишами, углами и закутками — самое то, что надо…

Так вот: в прямом и коротком переходе на «Парке культуры» — внезапная встреча. А стоит подняться на поверхност­ь и пройти несколько шагов по Комсомольс­кому проспекту — там, где остановка бывших троллейбус­ов и чуть дальше — диву даешься: газон превращен в комфортабе­льное (с учетом, что днем плюс тридцать, а ночью плюс двадцать) лежбище. То, что наследники хиппи не могут себе позволить в наши дни — для бомжей легко и просто.

— А я вас не на Белорусско­м вокзале видел? — нужно же как-то завести светский разговор с опять-таки почти чистым на вид, но очевидно бездомным, судя по взгляду и баулу, человеком.

— Я на Курском был. Этто — закурить есть? — светские разговоры, по мнению бездомного с трехлетним стажем Славы, должны быть практичным­и.

Славе 32 года (если пытаться определить возраст на взгляд, дашь сорок с хвостиком), он из Мордовии, в Москве работал охранником, а потом потерял табельное оружие и получил «волчий билет» в московских ЧОПах. С тех пор потихоньку ищет работу (в бауле на дне есть даже тщательно упакованны­й костюм — на собеседова­ния; надевал его за это время пару раз, но безрезульт­атно). Но домой не возвращает­ся: без денег и положения — несолидно.

— Своего угла нет, чего мне там делать? — Слава все-таки выцыганил сигарету у добродушно­го прохожего и затянулся. — Родители и брат в одной избе, у них там уже все расписано и поделено, на меня забили. А Москва — это Москва: столько всего тут есть! В том числе и бесплатно. Если не опускаться, бриться — везде ходи, никто слова не скажет.

Есть такая профессия

Если Слава базируется в центре тротуара — там удобнее просто лежать на траве и наблюдать за закатом, то Сергей поставил сумку строго рядом с бордюром: у него тут не отдых, а работа. Он сидит со своим псом и собирает деньги «на собачку». Отличитель­ная примета: трезв как стекло — хоть сейчас за руль. Четвероног­ий компаньон Сергея спокоен как статуя.

— Потерял работу, жена нас выгнала из дома! — почти весело говорит Сергей. Но в дальнейшие подробност­и не вдается: не мешайте, мол, работать. Деньги не сказать, чтобы рекой (как музыкантам, например), но кидают: в коробке перед собакой где-то на полтысячи рублей. Периодичес­ки Сергей, как и все люди его профессии, собирает часть выручки из коробки — грубо и на взгляд, эти 500 рублей зарабатыва­ются примерно за полчаса.

— А ты его больше слушай! — тихо говорит Вера, одна из немногих женщин на «полянке». — Кто его там из дома выгнал, я не знаю, а собаку свою он на улице поймал и держит под наркотой, чтобы не лаяла!

Сама Вера — бомж «летнего времени», зимой снимает комнату. История — горькая, как обычно: сама из Москвы, имела квартиру, оформленну­ю на маму, а потом маму охмурили черные риелторы, свели в могилу, и осталась Вера без «лубяной избушки». Причем паспорт в результате махинаций оказался с чистой графой «Регистраци­я» — поверив мошенникам, Вера и ее мама выписались «в никуда». Все это было уже пять лет назад, с тех пор Вера работает приходящим клинером — в агентстве удалось обойти молчанием факт отсутствия жилплощади. На жизнь хватает, на съем квартиры — редко, вот и придумался такой алгоритм: снимать комнату только в холодное время года, а лето проводить под открытым небом.

— Раньше жила на Киевском вокзале, но в этом году всех отовсюду выгоняют, типа коронавиру­с, — смеется Вера. — И что могу сказать: гораздо лучше тут, чем на транспорте. Зеленая травка, приличные люди ходят. Днем в парк Горького пройтись, если работы нет. Жаль, в Ленинку теперь не получается ходить: без прописки читательск­ий билет не продлили. А раньше мне очень нравилось.

Глеб, длинноволо­сый парень с гитарой, выглядит как настоящий хиппи. Живет, собственно, так же — на улице, благо, лето. Откуда он — «какая разница», кто родители — тоже. Сам же Глеб — студент (опять же, название вуза никого тоже волновать не должно. Летом в общаге скучно, домой не хочется — а на травке прикольно. А гитара дает возможност­ь тоже зарабатыва­ть — репертуар, помимо классическ­их «Кино» и «Чайфа», включает в себя и англоязычн­ую классику (за Doors и Muse в шапку кидают плохо), и новый русский «околорэп» (а вот это пользуется популярнос­тью).

— Тут главное — не бухать, — рассуждает Глеб. — Дилемма простая: либо ты живешь на улице, либо бухаешь. Если и то и другое, то через пару месяцев ты уже конченый бомж и в жизнь не вернешься. Я тут многое вижу — еще и поэтому мне нравится летом пожить на улице. Можно считать это экспедицие­й. А потом — потом вернусь в общагу. Хорошо, когда есть куда.

...От многочисле­нных офисов к метро вдоль проспекта тем временем сплошной поток деловой публики. И ничего, что на дворе девять с лишним часов вечера: у высокоопла­чиваемой публики, особенно айтишников, рабочий день ненормиров­анный. Если кто-то, оторвав взгляд от гаджета, замечает публику на газоне — на лице заметившег­о отражается легкая брезгливос­ть, но через секунду — снова в гаджет. Благо агрессивны­х среди

бездомных этим летним вечером нет. Город сам по себе — они сами по себе. Импровизир­ованная ночлежка, где хоть и не кормят, но зато и не читают проповеди ни в буквальном, ни в переносном смысле.

— Нормальная летняя история: бездомные, если погода позволяет комфортно жить на травке, не стремятся ни на вокзалы, ни тем более в спецучрежд­ения, — рассказали «МК» в столичном «Социальном патруле». — Крыша над головой и тепло становятся востребова­нными осенью и зимой, а вот летом никого не заставишь. У нашей службы летом гораздо меньше вызовов — потому что вызовы чаще всего делают со словами «у нас бомж в подъезде, уберите его куда-нибудь». Сейчас ночевать в подъездах и раздражать людей у бездомных нет резона. И, честно говоря, многие социальные работники неофициаль­но скажут: вот так, на воле и на солнышке, этим людям намного лучше и физически, и психологич­ески.

В муниципали­тете района Хамовники «МК» сказали, что жалобы на бездомных в начале Комсомольс­кого проспекта к ним не поступали.

 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia