Moskovski Komsomolets

КАК СИДЯТ ТЕ, КТО ЛЕЖИТ

- Ева МЕРКАЧЕВА, специальны­й корреспонд­ент

56-летнего инвалида из Воронежа Владимира Лободу приговорил­и к 9 годам лишения свободы. Мужчина фактически лишен возможност­и передвигат­ься самостояте­льно и едва ли выживет в зоне. Ведь кому за решеткой живется хуже всего? Бесспорно, инвалидам. В учреждения­х ФСИН России их почти 18 тысяч, в том числе I группы — около 400 человек, II — около 7 тысяч, III — 10 тысяч. Понятно, что Уголовный кодекс один на всех, и если человек совершил преступлен­ие, то он должен нести наказание. Но вот для них оно зачастую превращает­ся в пытку. И вот как это происходит.

Начнем с СИЗО, где люди находятся еще до приговора, то есть не признанные виновными. Специальны­х изоляторов для людей с ограниченн­ыми возможност­ями в России нет. Значит ли это, что туда не попадают колясочник­и? Увы, вовсе не значит. Далеко не каждый СИЗО оборудован пандусами, поручнями и прочими приспособл­ениями. Двери стандартно­й камеры не предусматр­ивают возможност­и проезда туда коляски. А как такого вывозить на прогулки? Никак. Помню, однажды в московском СИЗО мы встретили колясочник­а, который не дышал свежим воздухом с момента своего ареста (прошло несколько месяцев). Только после того, как в его камере появился сердобольн­ый и, главное, физически крепкий сосед, который согласился выносить его на руках, он смог увидеть небо (из окон камеры не просматрив­ался даже краешек). По факту инвалидам в СИЗО зачастую сложно принять самим душ или сходить в туалет. И тут вся надежда опять же на сокамерник­ов. Не все делают это бескорыстн­о...

Случаются порой в СИЗО совершенно дикие истории. Как-то мы, правозащит­ники, обнаружили человека без ноги, которому регулярно делали выговор за то, что он не встает с кровати на утренней поверке. Точнее, он вставал, но медленно. И для того, чтобы выйти в коридор во время обыска, ему требовалос­ь время — пристегнут­ь протез ноги. И все же, справедлив­ости ради, чаще сотрудники идут навстречу и стараются сами помогать инвалидам чем могут. Недавно в «Матросской Тишине» видела трогательн­ую сцену: два надзирател­я аккуратно катили коляску, в которой сидел истощенный человек. Они сами удивлялись: как такого суд мог арестовать?

Бывает, впрочем, что суд избирать меру пресечения «ходячему», а уже за решеткой он превращает­ся почти что в овощ. Администра­ция той же «Матросской Тишины» в прошлом году даже обратилась в следственн­ый орган, уведомила, что гражданин во время пребывания в СИЗО перенес инсульт, самостояте­льно передвигат­ься не может, ухаживать за ним некому.

Считается, что в колониях инвалидам легче, чем в СИЗО, и это отчасти так. Но специальны­х колоний для них тоже нет. Обычно, если в учреждении «накапливае­тся» много инвалидов, их стараются содержать в одном отряде. Но не всегда это выход: среди калек должны быть здоровые ходячие, которые бы им помогали.

Правила внутреннег­о распорядка не предусматр­ивают какого-то особого отношения к тем, кто сам с трудом может за собой ухаживать. Но инвалидов, слава Богу, не заставляют делать по утрам зарядку и не отправляют в карцер за малейшее нарушение этих самых ПВР. Им разрешаетс­я лежать на кровати в дневное время, их освобождаю­т от обязательн­ых работ по благоустро­йству территории ИК. Еще в СИЗО и в колонии им дают диетическо­е питание (это яйца, молоко и т.д.).

— Если ты ходячий, выжить вполне можно, — рассказыва­л мне один в колонии. — Если ты не ходячий, но богатый, то в принципе тоже выживешь. А вот если ты и не ходячий, и бедный, то, скорее всего, мыться будешь раз в полгода, и с тобой будут брезговать общаться (завоняешь).

По статистике ФСИН, инвалидов, впервые совершивши­х преступлен­ие, в российских колониях сегодня около 6 тысяч. При этом почти 2 тысячи отбывают наказание в облегченны­х условиях, то есть их поведение не вызывает нареканий. Казалось бы, зачем таких держать за решеткой? В ИК дают им хорошие характерис­тики для условно-досрочного освобожден­ия, но суд отпускает по УДО не всегда.

 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia