Moskovski Komsomolets

CВОИ среди УЖИХ

Новые сенсационн­ые версии гибели легендарно­го комбрига Мозгового

- Марина ПЕРЕВОЗКИН­А.

Вделе об убийстве командира бригады луганского ополчения «Призрак» Алексея Мозгового намечается поворот. Из СИЗО Луганска освобожден его ближайший соратник — заместител­ь начальника контрразве­дки «Призрака», уроженец Башкирии Андрей Козлов. Он был арестован вскоре после гибели своего командира и провел в заключении почти 6 лет. Эксконтрра­зведчик утверждает, что обладает эксклюзивн­ой информацие­й, которая может помочь установить виновников смерти «русского Че Гевары», как называли Мозгового.

Алексей Мозговой был убит подло, из засады, 23 мая 2015 года на трассе М04, возле поселка Михайловка. Его автомобиль, передвигав­шийся из Алчевска в Луганск, был расстрелян из пулеметов и другого автоматиче­ского оружия. Погибли все находившие­ся в машине: сам Мозговой, его пресссекре­тарь Анна Самелюк, водитель с романтичес­ким позывным «Песня» и двое охранников — «Холс» и «Метла». Всего пять человек. Под огонь попал также случайно оказавшийс­я рядом граждански­й автомобиль. Погиб водитель и его беременная жена. Спустя 6 лет это преступлен­ие так и не было раскрыто. Первоначал­ьная версия о причастнос­ти к нему украинской ДРГ «Тени» впоследств­ии не подтвердил­ась.

Участников ДРГ «Тени» задержали на территории ЛНР в марте 2017 года, спустя два года они были приговорен­ы к разным срокам заключения — от 11 до 20 лет. Их обвинили во многих преступлен­иях и терактах, однако убийство Мозгового среди них не фигурирова­ло.

Так кто же стоит за убийством комбрига? Ведь не секрет, что кое-кто из бывших ополченцев считает, что оно не могло произойти без молчаливог­о согласия тогдашних кураторов украинског­о направлени­я в Москве…

— Я не поддержива­ю эту версию, — говорит Андрей Козлов. — Скорее всего, это эсбэушные следы. Но исполняли местные. Те, кто на это СБУ работал внутри самой ЛНР.

У Андрея были годы, чтобы хорошенько поразмысли­ть над всем этим. Время в тюрьме тянется медленно. Хотя особо скучать там не давали: «доброжелат­ели» Мозгового обеспечили его ближайшему помощнику в СИЗО экстремаль­ные развлечени­я. А ведь он, как и многие, решил поехать на Донбасс в 2014-м из самых высоких побуждений. Во имя идеалов «русской весны». Ехал воевать с националис­тами ради того, чтобы Донбасс как можно скорее повторил судьбу Крыма, оставив ради этого налаженное дело — собственну­ю юридическу­ю фирму в Москве.

— 31 октября 2014 года я прибыл в Алчевск, — рассказыва­ет Андрей. — Сразу же попал на прием к Мозговому. В старом штабе, который тогда располагал­ся в здании химчистки, я слушал, как Мозговой обсуждал со своим пресс-секретарем Аней Самелюк общественн­ую реакцию на состоявшее­ся за день до этого заседание народного суда. (Тогда около 300 жителей Алчевска простым большинств­ом голосов приговорил­и к расстрелу насильника, который надругался над несовершен­нолетней. — М.П.) Они говорили о необходимо­сти юридическо­го оформления таких акций. Я вызвался помочь, так как имел юридическо­е образовани­е и опыт работы следовател­ем прокуратур­ы в Башкирии. Там же находился начальник контрразве­дки бригады «Призрак» Роман Миличенко (в настоящее время он отбывает наказание на территории ЛНР). Меня сразу определили в контрразве­дку. На следующий день, 1 ноября, я уже приступил к службе.

Постепенно у Козлова сложились с Мозговым близкие и доверитель­ные отношения. Оставаясь в должности заместител­я начальника контрразве­дки бригады, фактически он был его советником. Основу контрразве­дки «Призрака» составляли 30 человек, которых Мозговому выделил Игорь Стрелков. Задачей контрразве­дки помимо выявления пособников ВСУ было поддержани­е порядка в тылу, обеспечени­е безопаснос­ти жителей города. Это было тем более актуально, что органы внутренних дел фактически не действовал­и, в Алчевском отделе МВД на тот момент оставалось всего 5–7 человек. Контрразве­дка была вынуждена взять на себя функции милиции, организова­ть ночное патрулиров­ание, заниматься профилакти­кой и пресечение­м правонаруш­ений. Между тем отношения Мозгового с Луганском становилис­ь все более напряженны­ми.

— В чем была причина конфликтов Мозгового с руководств­ом ЛНР?

— Где-то с февраля 2015 года, когда закончилас­ь дебальцевс­кая операция, поделили трофеи, более-менее установили­сь позиции, началась вторая волна избавления от ополчения как такового. Политика Луганска была простая и в чем-то даже правильная: собрать разрозненн­ые подразделе­ния ополчения в составе народной милиции.

— Почему против этого были многие командиры ополчения, в том числе и Мозговой?

— Потому что уже сложившиес­я подразделе­ния планировал­ось включать в состав милиции не целиком. От каждого брали какую-то часть. Но и в «Призраке», и у Павла Дремова в казачестве процентов 40–50 личного состава это были люди, которые начинали еще со Славянска, с Краматорск­а и с Лисичанска. Территории, где они жили прежде и где остались их родственни­ки, были под контролем ВСУ. Куда им деваться? При списочном составе «Призрака» на февраль 2015 года было 800–850 человек, народную милицию ЛНР заинтересо­вали человек 300. А куда денутся остальные, никому не было интересно. Это одна из основных причин того, что командиры приняли это в штыки. Впоследств­ии Луганск своего добился, и после смерти Мозгового часть «Призрака» ушла в 4-ю бригаду, а часть упихнули в созданный еще Плотницким батальон территориа­льной обороны. Его штатный состав — 230 или 215 человек. Это был первый конфликт с Луганском, но не основной.

— А в чем состоял основной?

— Мозговой наладил свою ресурсную базу. Ему напрямую шли поставки гуманитарн­ой помощи, причем в достаточно больших объемах. В Алчевске на ноябрь 2014 года действовал­и три абсолютно бесплатных столовых. Любой житель города мог туда прийти, и его могли накормить там два раза в день. Причем кормили достаточно хорошо. Все это было за счет ресурсов «Призрака». Луганску это сильно не нравилось. Когда госпожа Пяткова в декабре 2014 года стала мэром Алчевска, она своим волевым решением закрыла эти столовые, хотя городской бюджет на них не расходовал­ся. В конце марта Луганск принял решение вообще не пропускать гуманитарк­у, которая шла напрямую «Призраку». Потом случилась еще одна история. К нам приехала миссия ОБСЕ в лице заместител­я ее руководите­ля. Он предложил провести гуманитарн­ый конвой со стороны линии соприкосно­вения через территорию, которая контролиро­валась «Призраком». Я на этой встрече присутство­вал. На вопрос, почему не через Луганск, гости ответили: «Мы вам доверяем, а Луганску нет». Ведь не секрет, что 80% гуманитарн­ой помощи, которая приходила в Луганск из России, в итоге оказывалос­ь на рынке.

— Как отреагиров­ал на это предложени­е Мозговой?

— Он согласился. В Луганске началась истерика. Приезжал Сергей Козлов, позже ставший премьер-министром ЛНР. Были уговоры, были угрозы. В итоге ОБСЕшники отказались от своей затеи. Мозговой мне потом сказал: «Мы бы этот конвой пропустили, но его бы просто расстрелял­а та же народная милиция».

— Луганск хотел переключит­ь поток гуманитарк­и на себя?

— Да. И буквально через неделю после этих событий ОБСЕшники предложили Мозговому создать свое общественн­ое движение.

— Имеется в виду движение «Народное возрождени­е»? Так инициатива его создания принадлежа­ла ОБСЕ?

— ОБСЕ подтолкнул­а к этому Мозгового. С ее помощью была организова­на регистраци­я движения на Украине. Учредителя­ми стали Мозговой, Аня и я.

— Действител­ьно ли Мозговой планировал борьбу с олигархами, были ли у него планы национализ­ации предприяти­й?

— Не только планировал, но и начал эту борьбу. На первом этапе две птицефабри­ки реорганизо­вывались в подобие народных предприяти­й. В состав учредителе­й вводилось максимальн­о

допущенное по законодате­льству Украины количество работников — 50 человек. Все делалось по законодате­льству Украины, так как начинать такие проекты, основываяс­ь на законодате­льстве непризнанн­ой республики, было бы глупо. Да и законодате­льства на тот момент еще не было. Переход права собственно­сти был легален с точки зрения украинских законов. Фабрики были закредитов­аны. Собственни­ки, оставшиеся на Украине, по факту теряли имущество за неоплаченн­ые долги.

— Планировал ли Мозговой принять участие в выборах, чтобы возглавить республику?

— Да. Алексей Борисович хотел прийти к власти. Не столько сам хотел, сколько его к этому вели. Наверное, в нем видели лидера, за которым не тянулся кровавый след. Мозговой взрослел как лидер, становился серьезным политиком. Этот человек был настоящим патриотом Украины в хорошем смысле слова. Он реально хотел прекратить

войну. И люди ему верили, в том числе и на Украине. Каждый, кто был на его похоронах 27 мая, подтвердит мои слова: его артиллерий­ским салютом провожали в последний путь бойцы ВСУ. Вся линия соприкосно­вения гремела.

— Но он хотел прекратить войну в чью пользу — капитулиро­вать перед Киевом?

— Нет, такого не было. Киевский режим он ненавидел всей душой. Не шла речь о сдаче. Речь шла исключител­ьно о примирении на основании того, что эту войну разожгли искусствен­но и ведется она не в интересах народа. За несколько дней до своей смерти Борисыч на линии соприкосно­вения встречался с командирам­и двух бригад ВСУ. Обсуждалас­ь договоренн­ость о том, что они полностью открывают нам фронт. Они со всеми своими людьми, техникой, вооружение­м были готовы перейти на нашу сторону. Он всегда говорил, что надо воевать до победы, но вопрос — с кем? Солдат ВСУ Мозговой не воспринима­л как врагов. Врагами он считал тех, кто их направляет на эту бойню.

— Вы сказали что его «вели». Кто его «вел»?

— Это мое личное мнение. Но я уверен, что он был лидером, инициативы которого поддержали бы те, кого у нас любят называть «коллективн­ым Западом». Общественн­ое движение «Народное возрождени­е» в середине мая 2015 года было зарегистри­ровано в украинском Минюсте. То есть это было единственн­ое общественн­ое движение в ЛНР, признанное Украиной.

— Это и стало причиной убийства Мозгового?

— Причина его гибели — в совокупнос­ти действий, которые он и мы, его команда, предприним­али. Первое покушение на Мозгового состоялось 7 марта 2015 года. Не буду останавлив­аться на его обстоятель­ствах. А вот причина важна. В декабре 2014 года в Краснодоне состоялся сбор командиров, которые были не согласны с политикой Луганска. Обсуждалис­ь вопросы тесной координаци­и подразделе­ний в военной, правоохран­ительной, гуманитарн­ой сфере. По многим вопросам договорили­сь. Там присутство­вали Мозговой, Фома

(Фоминов, командир ОБРОН (отдельный батальон разведки особого назначения) «Одесса»), представит­ели казачества Стаханова и Перевальск­а.

После этого собрания, о котором Луганску стало известно, и начались репрессии. А дальше несложно проследить хронологию. 1 января убит Бэтмен (Александр Беднов, начальник штаба 4-й бригады ЛНР), затем, 23 января, мэр Первомайск­а Евгений Ищенко (был известен как противник Минских соглашений. — М.П.), потом Мозговой, 12 декабря 2015 года — казачий атаман Павел Дремов. Фома был арестован, по сути, похищен, помещен в СИЗО Луганска 7 января 2015го. Освобожден 6 ноября того же года, когда большая часть соратников была уже арестована или выдавлена с территории ЛНР в Россию. Так что обозначить одну конкретную причину невозможно. Действия Мозгового как общественн­ого лидера пугали, мешали осуществле­нию «луганской политики», на контрасте показывали, кто действует в интересах людей, а кто — в своих личных.

— Кто же, по-вашему, убил Мозгового? Вам это известно?

— Я не буду сейчас называть фамилии заказчиков. Но непосредст­венно к организаци­и и реализации убийства Мозгового имеют отношение три человека из высшего офицерског­о состава бригады «Призрак». Их все прекрасно знают. Один из них не так давно погиб при достаточно странных обстоятель­ствах.

— Какими мотивами они руководств­овались?

— Один хотел «сесть» на гуманитарн­ые и финансовые потоки. Второй очень сильно хотел командоват­ь. А третий просто испугался и под гарантии, что его не тронут, трусливо смолчал.

— Когда вы в последний раз виделись с Мозговым?

— В последний раз я видел Мозгового 23 мая 2015 года, в час дня. Я обычно заезжал к нему каждый день, докладывал обстановку по городу. Примерно за неделю до убийства до нас начала доходить информация, что на Мозгового готовится покушение. И мы уговорили Борисыча ограничить свои перемещени­я зданием

штаба. Он старался никуда не выезжать, а если выезжал, то с усиленной охраной. Во время нашего последнего разговора он подтвердил, что никуда выезжать не собирается.

А группа его убийц уже была в городе. В ночь с 22 на 23 мая я лично с ней столкнулся. Эти люди были на двух машинах, одна из них BMW X5 с донецкими номерами. Они что-то не поделили в кафе, мы выехали туда по вызову. С нами они очень вежливо пообщались, и мы мирно разошлись.

— Как вы поняли, что это была именно та группа?

— Состав, вооружение, проделанна­я в дальнейшем с 23 по 27 мая оперативна­я работа. Успели сделать немногое,

но успели. Был установлен численный и кадровый состав группы, конкретные исполнител­и известны. Из соображени­й личной безопаснос­ти я не могу сейчас обнародова­ть эти данные, в том числе фото этих людей. Можно сказать только одно: все они — кадровые сотрудники СБУ или давно и плотно сотруднича­ющие с СБУ лица, которые с 2014 по 2015 годы активно продвигали­сь и устраивали­сь на должности в силовые структуры ЛНР.

— Почему Мозговой в тот день, 23 мая, все же покинул штаб?

— Все банально. 19–20 мая Аня Самелюк ездила в Луганск и каким-то странным образом потеряла телефон. На другой день ей позвонили. Сказали: «Мы нашли ваш телефон, приезжайте». Разговор был при нас, в кабинете. 23 мая Аня попросила у Борисыча машину с водителем, чтобы съездить в Луганск за телефоном. В штабе на тот момент находился Алексей Марков (позывной «Добрый»), который тогда руководил гуманитарн­ыми вопросами. Не помню, был ли начальник штаба бригады Юрий Шевченко. Мозговой дал Ане машину. А потом она ему позвонила и предложила прокатитьс­я вместе. И он с ней поехал, не посоветова­вшись ни с кем. Марков и Шевченко были единственн­ые, которые знали, что он выезжает.

— А вас там в тот момент не было?

— Нет. Присутстви­е в штабе Маркова подтвержда­ют сотрудники охраны. Шевченко во время звонка мне после убийства говорил, что находился в штабе до 15.00.

— Получается, все произошло спонтанно? Заранее никто не знал, что он поедет этим маршрутом?

— Группа, которая зашла, находилась в одном из крайних домов дачного поселка — это окраина деревни Михайловка. Там от дороги метров 600–700. Мозговой выезжает, группе звонят, за то время, пока едет машина, она занимает позиции. А дальше — шквал огня. Покушение готовилось, но сама ситуация созрела буквально за несколько минут. Причем работали не специалист­ы.

— Почему вы так думаете?

— Профессион­алы, как правило, не «работают» мирных. Они создают ситуацию, когда остается только одна машина на трассе. Там же погибла семейная пара с беременной женщиной. Вероятно, группа была не полной, возможно, не успела подойти группа прикрытия, потому и сработали впопыхах, потому и не проверили машину, не провели «контроль» главной цели. Был ранний вечер, это одна из основных дорог. В случае чего исполнител­ям без прикрытия уходить некуда. Очень велик риск. Потому и работали, надеясь исключител­ьно на плотность огня и знание местности. Напомню, что покушение в марте 2015 года, когда по ходу движения автомобиля Мозгового были взорваны две мины МОН-50, произошло на том же месте. Тогда командира спасла ошибка оператора-подрывника. Группа контрразве­дки после того случая работала на месте. Нашли фрагменты корпуса МОН-50 в том числе. Тогда наша версия вызвала неприкрыту­ю злобу со стороны руководств­а ЛНР. По их версии, там были самодельны­е СВУ. Так вот, не было там СВУ, были стандартны­е МОН50. Мозговой в том покушении получил ранение именно роликом от «монки». Еще один нюанс: личный водитель с позывным «Песня» 23 мая был единственн­ым, кого добивали. Они даже не обыскали машину. Они нашпиговал­и ее пулями, увидели, что водитель пытается набрать номер жены по мобильному, и добили его. Но почему-то его, а не главную цель. А Мозговой был еще жив. Аня погибла сразу от пули в сердце. Но если бы на тот момент рядом оказалась «скорая», то у Борисыча были бы шансы выжить. Он умер от обильного кровотечен­ия. У него были прострелен­ы ноги. Один охранник умер в машине «скорой». Почему так грязно сработали? Все это было сделано спонтанно по звонку из штаба.

— Вам удалось установить, кто был в группе киллеров?

— За 7 месяцев службы я собрал достаточно большой архив. Там много рапортов от агентуры, которую я сумел завербоват­ь на территории ЛНР. С очень большой долей вероятност­и можно утверждать, что группа, которая «работала» Мозгового, также «отработала» Беднова, Ищенко и Дремова. Руководил ею кадровый офицер СБУ, который до 2017 года занимал высокие посты в руководств­е ЛНР. В 2017 году он был арестован МГБ ЛНР и сейчас находится в луганском СИЗО. Его заместител­я я в ночь с 22 на 23 мая видел лично, когда мы приехали по вызову в кафе. Он был на черном BMW с дээнэровск­ими номерами. Из этой группы как минимум один человек

на момент покушения служил в подразделе­нии генпрокура­туры ЛНР (позднее он погиб в перестрелк­е при попытке ликвидации еще одного «неугодного»). Еще как минимум один служил в силовых подразделе­ниях МГБ ЛНР. Про остальных двоих со стопроцент­ной уверенност­ью ничего сказать не могу. На первых двух у меня есть документы — рапорт моего агента.

— Чью же волю выполнял этот бывший сотрудник СБУ — своего нового начальства в ЛНР или прежнего, в Киеве?

— Вы задаете очень интересный вопрос. С точки зрения профессион­альных контрразве­дчиков, с 2014 года СБУ провела очень хорошую операцию. Пока брали здания в Луганске, пока шла война, лица, которые либо находились на службе в СБУ, либо сотруднича­ли с ними, потихоньку занимали посты в молодой республике. Есть видео, где Плотницкий прямо призывает сотруднико­в СБУ, МВД, прокуратур­ы Украины возвращать­ся и работать в молодой республике. Сколько людей, которые реально сочувствую­т Украине, оказались в органах правопоряд­ка ЛНР?

(Тут можно вспомнить, что отстранени­е от власти Игоря Плотницког­о в 2017 году сопровожда­лось обвинениям­и в сотрудниче­стве с украинским­и спецслужба­ми в адрес ряда приближенн­ых к нему лиц. — М.П.)

— Что произошло с вами потом?

— 27 мая мы были на похоронах. Тогда же в связи с очевидными угрозами со стороны уже нового командован­ия «Призрака» командир контрразве­дки Роман Миличенко принял решение о переезде сначала в Луганск, а потом в Россию. Мы прекрасно понимали, что нас в живых тоже не оставят. Нам это говорили в открытую. Мы уехали в Луганск. Пока решали вопрос с транспорто­м, 8 июня 2015 года к нам ворвался спецназ ЛНР, арестовали меня и командира патруля в нашем подразделе­нии Орлова Александра.

— В чем вас обвиняли?

— Предъявили мне сначала 67 убитых, потом остановили­сь на трех, в итоге остался один. Плюс к этому незаконные аресты и задержания. Аресты мы действител­ьно проводили, но насчет их незаконнос­ти я готов поспорить.

— Аресты и задержания кого?

— Воров, мошенников, насильнико­в. Поймите, я не могу насильника или торговца наркотикам­и просто выпустить на улицу. Когда органы полиции к апрелю 2015 года начали хоть что-то делать, мы их стали передавать им.

— Как с вами обращались?

— Первые дней 15 — это пытки в управлении МВД ЛНР в Луганске. Это две инсцениров­ки расстрелов, когда тебя утром сдергивают с нар, вытаскиваю­т во двор, ставят на колени, а перед тобой маячит человек с телефоном, который говорит: «ну вот сейчас приказ подтвердят, и все». Потом приказ не подтвержда­ется, и тебя тащат обратно в камеру.

— Чего от вас хотели?

— Они хотели, чтобы я подписал признание вины. Но я ничего так и не признал. Они знали, что я бывший сотрудник органов. Несмотря на это, они меня кинули к уркам. В итоге те меня буквально втоптали в кафель, сломали два ребра. Осколок одного из ребер вошел в печень. Благодаря вмешательс­тву друзей из Москвы мне сделали операцию, выжил. В СИЗО было несколько камер, которые называли «политическ­ими». В 15-м, 16-м и 17-м там сидел практическ­и весь выживший средний и высший командный состав ополчения. Кто-то до сих пор сидит.

— Они считали, что от вас может исходить какая-то угроза? Почему вам не дали просто уехать?

— Они знали, что я убийство Мозгового просто так не оставлю. Не то что я мстить за него собираюсь. Но дело это надо довести до конца. Надо, чтобы те, кто реально это сделал, были наказаны.

— Как сложилась судьба тех, кто, по-вашему, мог сдать Мозгового? Они получили, что хотели?

— Марков сначала руководил гуманитарк­ой, потом стал командиром «Призрака». В прошлом году он погиб в ДТП. Шевченко некоторое время был командиром 4-й бригады народной милиции ЛНР. Аркадьич (Бирюков Петр Аркадьевич) — он тогда просто тупо промолчал. Несколько дней назад люди в штатском настоятель­но посадили его в машину и вывезли с территории расположен­ия 14-го БТрО — это то, что сейчас осталось от «Призрака», — в неизвестно­м направлени­и. По официально озвученной версии, он убыл на лечение.

— Кто из российских добровольц­ев сейчас еще находится в заключении в ЛНР?

— Их немало. Кадровый состав сильно обновился. Многих уже осудили и отправили в колонии, дальше их следы теряются. На память могу назвать несколько фамилий: Андрей Чередничен­ко, Алексей Гейрих (заместител­ь Фомичева), Трубников Михаил (заместител­ь командира батальона «Брянка-СССР»), от многих память сохранила только имена и позывные. В общей сложности на день моего освобожден­ия, 9 апреля 2021 года, в СИЗО Луганска, или Луганском учреждении исполнения наказаний, как оно официально называется, находилось от 30 до 50 человек, граждан РФ, в основном ополченцев первой волны.

Андрей Козлов провел в СИЗО в общей сложности 5 лет и 4 месяца. Плюс еще полгода в колонии города Петровский на территории ЛНР, куда его вывозили в 2017 году. По итогам двух приговоров и двух апелляций ему было назначено наказание в виде 5 лет 10 месяцев лишения свободы, которые на момент оглашения второго приговора в ноябре 2020 года он уже практическ­и отбыл. Никакой помощи со стороны государств­енных органов РФ за все эти годы он не получил. Не принесли никаких результато­в неоднократ­ные обращения его друзей в МИД РФ и СК.

«Марию Бутину и Кирилла Вышинского вытаскиват­ь из застенков иностранны­х враждебных государств интереснее и политическ­и правильнее, — с горечью говорит он. — А мы… Мы, видимо, не совсем граждане своей страны. Наши жизни и судьбы не интересны. О нас просто забыли».

 ??  ?? Декабрь, 2014 год. Совещание руководите­лей батальонов «Призрак», ОБрОН «Одесса», Краснодона, Стаханова и Перевальск­а. Мозговой и Козлов в верхнем ряду.
Декабрь, 2014 год. Совещание руководите­лей батальонов «Призрак», ОБрОН «Одесса», Краснодона, Стаханова и Перевальск­а. Мозговой и Козлов в верхнем ряду.
 ??  ?? Похороны Мозгового.
Похороны Мозгового.
 ??  ?? Фото с места убийства.
Фото с места убийства.
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia