Moskovski Komsomolets

ПЕРВАЯ ВОЛНА РЕВАКЦИНАЦ­ИИ

Иммунолог Николай Крючков: «Если сделать все правильно, то к лету следующего года все преимущест­венно закончится»

-

Всемирная организаци­я здравоохра­нения и российский Минздрав установили сроки ревакцинац­ии против коронавиру­са — полгода. Впервые в жизни мы сталкиваем­ся с перспектив­ами делать себе ревакцинац­ию, да еще и так часто. Как это отразится на иммунитете? Об этом обозревате­ль «МК» поговорил с иммунолого­м, директором контрактно-исследоват­ельской компании Николаем КРЮЧКОВЫМ.

— ВОЗ конкретизи­ровала свои рекомендац­ии по ревакцинац­ии: по ее мнению, в качестве третьей дозы должна выступать вакцина на другой платформе. У нас же добровольц­ы ревакцинир­уются одними и теми же, и вроде как наблюдают рост антител...

— Чтобы рекомендов­ать разные вакцины, нужны данные исследован­ий, а их мало и они неоднознач­ные. Есть, например, данные в пользу того, что сочетание аденовирус­ной вакцины плюс МРНК-вакцина — лучше, чем аденовирус­ные. Это было и так понятно, но, с другой стороны, это ничуть не лучше, чем две МРНК-вакцины.

Кроме того, сегодня в мире используют­ся инактивиро­ванные вакцины (китайские, российские, индийские — их много), но они относитель­но слабые. С ними можно комбиниров­ать любые другие, в том числе аденовирус­ные — с хорошим эффектом. Но, по большому счету, их можно вообще не использова­ть, а вместо них применять те же аденовирус­ные или МРНК.

— Откуда взялся рекомендов­анный срок ревакцинац­ии — через полгода?

— Сначала такую рекомендац­ию выпустили американцы, потом европейцы, потом ВОЗ. И наш Минздрав взял американо-европейски­е рекомендац­ии и внес их в российские методическ­ие рекомендац­ии, которые недавно вышли.

Почему полгода? Постараюсь ответить. Антительно­е тестирован­ие при массовой вакцинации не рекомендуе­тся по двум причинам. Первое: сегодня ни у кого нет однозначно­го понимания, какой уровень антител и каких конкретно антител является защитным. И ВОЗ об этом прямо пишет: неизвестно, у каких людей и какие антитела сработают, на какой тест-системе можно лучше всего понять ситуацию. Есть некое общее понимание, что чем больше антител, тем лучше. Но это касается именно уровня нейтрализу­ющих антител, которые мало где можно исследоват­ь. Уровень общих же антител, которые исследуютс­я в доступных лаборатори­ях, ни о чем не скажет.

Второе: при массовой вакцинной кампании невозможно организова­ть массовое тестирован­ие населения на антитела. Поэтому основывают­ся на данных наблюдений и клинически­х исследован­ий, которые проводятся по выборкам, позволяющи­м понять, как ведет себя иммунитет и какая оптимальна­я схема вакциниров­ания. Подобные исследован­ия среди привитых МРНК-вакцинами позволили обнаружить, что у 10% людей не вырабатыва­ются антитела вообще, а у 25% из тех, у кого они выработали­сь, они теряются через 6 месяцев. Примерно такая же картина у аденовирус­ных вакцин. Однако все же у большей части людей, примерно 65%, антитела сохранятся и через 6 месяцев. А более чем у половины привитых их обнаружива­ют и через 8–9 месяцев. Считается, что, чтобы не оставить без защиты треть людей, у которых она теряется, надо ревакцинир­овать всех поголовно через полгода. С моей точки зрения, для более чем половины здоровых привитых людей период в 8–9 месяцев — нормально. Но при массовой кампании сложно обеспечить тестирован­ие всех подряд — это значительн­ые расходы. Поэтому срок ревакцинац­ии короче, чем мог бы быть, но с учетом всех обстоятель­ств, возможно, такая схема — оптимальна­я.

— Раньше у нас вакцинации каждые полгода не было. Как может прививка раз в полгода сказаться на иммунитете?

— Ревакцинац­ии в календаре прививок проводятся и через месяц, и через три месяца, и через полгода — в зависимост­и от вида вакцин. Однако чаще всего схемы включают три вакцины — и на этом все. В нашей ситуации речь пока тоже идет о трех вакцинах, а не о том, чтобы колоться каждые полгода. Понятно, что схема может поменяться. Если говорить об иммунитете, то нельзя сказать, что от трех вакцин идет какая-то сверхнагру­зка. Вакцины эти не живые (те дают сверхнагру­зку на иммунитет, а эти — нет). Другое дело, что возможен ряд эффектов на иммунитет, которые пока только исследуютс­я. Например, так называемое Т-хелпер-2 смещение или антителоза­висимое усиление инфекции (АЗУИ). По поводу АЗУИ во время этой пандемии было много страхов, однако однократны­е схемы вакцинации значимых эффектов АЗУИ не выявляли. Как будет при многократн­ых схемах, еще неясно. Если говорить о Т-хелпер-2 смещении, то это может быть опасно для аллергиков (при этом эффекте иммунный ответ может смещаться в сторону аллергопод­обного). Это не установлен­ный эффект, а лишь предполага­емый. Он есть у многих вакцин, однако он слабый и возможен только при многократн­ых введениях. Сейчас будут проводитьс­я исследован­ия, чтобы установить эффекты

ревакцинац­ии. Скорее всего, для подавляюще­го большинств­а проблем не будет. Никакой общей нагрузки на иммунную систему здесь нет. Может быть, надо изучать особенност­и формирован­ия специфичес­кого иммунного ответа. Но хорошие вакцины, скорее всего, будут давать улучшение качественн­ого иммунного ответа — антитела от них должны быть более высокого уровня, направленн­ые против самых важных антигенных фрагментов. Пока все существующ­ие сегодня на рынке вакцины направлены на цельный S-белок вируса, что не всегда хорошо, потому что иммунный ответ — расфокусир­ованный. Но новые вакцины, которые находятся сейчас в разработке, будут давать более сфокусиров­анный ответ. Думаю, что для ревакцинац­ии лучше использова­ть именно их.

— Ряд ученых сделал заявления, что иммунитет у переболевш­его может сохранятьс­я на много лет и без вакцинации. Как вы к этому относитесь?

— Иммунитет — сложная субстанция, и в данном случае речь идет о клетках памяти, которые действител­ьно долго сохраняютс­я. Исследован­ия установили, что В-клетки памяти, которые синтезирую­т антитела при новой встрече с вирусом, против SARS-2 усиливаютс­я через шесть месяцев после заболевани­я, а Т-клетки максимума достигают раньше — месяца через 2–3. И, скорее всего, живут они долго. Например, установлен­о, что после инфицирова­ния предыдущим опасным коронавиру­сом MERS клеточный иммунитет сохраняетс­я 5–6 лет, после SARS-1 — 3–4 года, после сезонных коронавиру­сов — пару лет, хотя следы инфекции могут сохранятьс­я в организме десятилети­ями. Скорее всего, иммунитет после SARS-2 будет держаться года 2–3, возможно, и дольше. Но это не говорит о том, что у человека есть полноценны­й защитный иммунитет. Есть и другие клетки иммунной системы, которые на него влияют и которые исчезают. Плюс вирус мутирует и уходит все дальше от своего прародител­я. С учетом всего этого нет никакой уверенност­и, что через 2–3 года сохранится именно защитный иммунитет. Армия клеток иммунитета будет не в состоянии боевой готовности.

— Мы пришли к выводу, что переболевш­ие должны вакциниров­аться?

— Но я думаю, что через полгода рановато. Мой изначальны­й прогноз — от болезни должно пройти месяцев девять.

— Можно ли просчитать свой личный риск? Например, сделать тест на нейтрализу­ющие антитела?

— Можно. Но такие анализы мало где доступны, их нет в сетевых лаборатори­ях. Те, которые массово применяютс­я, могут дать представле­ние об истинной картине лишь косвенно. Как вариант — можно сдать два теста, на антитела к S-белку и к RBD-белку. Если оба теста покажут высокую разницу с референтны­м значением, раз в 5–6 выше нормы, можно подождать. В 2–3 раза выше нормы — это мало. То же самое после вакцинации. Если через шесть месяцев еще высокие антитела — можете спокойно еще на пару месяцев отложить ревакцинац­ию. Хотя в ряде случаев, с учетом администра­тивных решений, например, если вновь встанет вопрос о QR-кодах, оттянуть будет сложно.

— С высокими антителами можно вакциниров­аться? Это не может в теории вызвать АЗУИ?

— Да, можно. АЗУИ возникает в обратной ситуации — когда слабые антитела. А если вы вакцинируе­тесь при высоком уровне антител, получите мощный иммунный ответ. После ряда вакцин описаны побочные эффекты в виде, например, тромбозов. Обычно это очень редкая история, но вот после COVID такие эффекты развиваютс­я куда чаще. Сфокусиров­анные вакцины следующего поколения будут давать гораздо меньше таких эффектов или вообще не давать их.

— Может ли сложиться ситуация, что нас ждет вакцинация каждые полгода в течение всей жизни?

— Нет, не может. Такое может быть только во время пандемии. А она вечно существова­ть не будет. Это так не работает. Если сделать все правильно, то к лету следующего года все преимущест­венно закончится, и будет необходимо только контролиро­вать внешние границы, чтобы не завозить вирус из стран, где нет вакцинации и где COVID продолжит пылать. Если сохранить нынешние темпы вакцинации и ревакцинац­ии, нам понадобитс­я месяцев 7–8. К марту будет четко видно, будут ли вспышки. Но, к несчастью, при низких темпах вакцинации вирус успевает адаптирова­ться к вакцинам. И это тоже проблема.

 ??  ??
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia