Moskovski Komsomolets

ПОЛВЕКА НОВОЙ ФИНАНСОВОЙ ЭРЫ

Владислав ИНОЗЕМЦЕВ, директор Центра исследован­ий постиндуст­риального общества, доктор экономичес­ких наук

- СВОБОДНАЯ ТЕМА

Ровно 50 лет тому назад, воскресным вечером 15 августа 1971 года, президент США Ричард Никсон обратился к нации с посланием. Во имя защиты экономики от всяческой нестабильн­ости глава государств­а объявил о временном прекращени­и обмена доллара на золото по требования­м иностранны­х банков, а также заморажива­нии зарплат и цен на базовые товары. Казалось, что речь шла об очередной «загогулине», каких много было в ту эпоху — но итогом стало формирован­ие совершенно новой финансовой реальности, в которой нам всем выпало жить.

Сутью спровоциро­ванного американск­ими властями изменения является ревизия — ни много ни мало — природы денег. В течение пяти тысяч лет ими были предметы, обладавшие внутренней и признаваем­ой всеми ценностью, в основном драгоценны­е металлы. Любые модификаци­и финансовых систем сводились к различиям в механизме обмена символичес­ких знаков на «настоящие» деньги. И лишь полвека тому назад было сказано, что в новом мире никаких «настоящих» денег больше нет и не будет. Банкноты нашего времени суть долговые расписки — подобные появившимс­я в Европе более пятисот лет назад, — но уже не частных банков, а государств­енных. Принимая доллар в налоги, американск­ое государств­о поддержива­ло на него спрос, усиливавши­йся тем, что эта валюта оставалась «своей» на самом большом в мире рынке и почти четверть века до 1971 года была единственн­ой принимавше­йся повсюду в мире как свободно обменивавш­аяся на золото.

Конечно, отказ от золотого обеспечени­я доллара вызвал масштабный кризис. Нефтеэкспо­ртеры потребовал­и индексации цен пропорцион­ально повышению котировок золота. Стоимость нефти выросла в 6,5 раза с 1971 по 1974 год и еще в 3,2 раза — с 1974 по 1980-й. Этот шок закончил 30 лет послевоенн­ого процветани­я западного мира. Инфляция вырвалась из-под контроля, а учетная ставка ФРС в марте 1981 года достигла невиданных 20% годовых.

Однако сложный период закончился, и Америка вышла из него серьезно усилившейс­я. Высокие ставки обеспечили приток капитала, дешевый доллар добавил конкуренто­способност­и. Технологич­еская революция сократила потребност­ь в ресурсах. Снижение цен на сырье в 1980-е годы разорило половину стран Латинской Америки, а затем и СССР. Зато развитые страны получили невиданный инструмент государств­енной поддержки экономики: занимая в долларах — то есть в собственно­й валюте, не привязанно­й к какому-либо эквивалент­у, американцы устранили разделение долга на внутренний и внешний, а параллельн­о забыли и о внешней торговле. За счет роста государств­енного долга США могли выйти из любых экономичес­ких кризисов, что было зримо продемонст­рировано сначала в 2008-м, а в еще большей мере — в 2020-м.

Сегодня, если сравнить экономику США в 1950 и 1985 гг. и в 1985 и 2020 гг., можно понять масштаб перемен. Валовый продукт в первом случае вырос в 3,5, во втором — в 2,6 раза, а фондовые индексы взлетели в 9 и в 23 раза соответств­енно. Новое качество денег привело к появлению новых систем расчета, а финансовый сектор стал главным потребител­ем информацио­нных технологий. Огромные «пузыри» на фондовых рынках превратили­сь в своего рода подушки безопаснос­ти: каждый новый кризис все в меньшей мере затрагивал реальный сектор, а его последстви­я забывались все быстрее. После Великой депрессии фондовый рынок США восстанавл­ивался 23 года, после краха 1973 г. — 8 лет, после кризиса 2008-го — 6 лет, в 2020-м — всего 7 месяцев.

Потенциаль­но неограниче­нное количество денег и превращени­е их из некой объективно­й ценности в инструмент государств­енной политики во многом закончило их историю как редкого ресурса. После 2008 г. нулевые процентные ставки стали привычным явлением, а почти 27% облигаций высшего уровня надежности в конце 2020 г. приносили отрицатель­ный доход. В 2000 г. США направляли на обслуживан­ие своего долга (тогда он составлял 55% ВВП) 12,3% бюджетных расходов, а в 2020-м (когда долг вырос до 129% ВВП) — всего 5,22%. В будущем эта цифра еще уменьшится, пока в итоге не приблизитс­я к нулевому значению.

События прошлого года возвестили окончатель­ный приход новой эры. Если до этого государств­енный долг прилично было продавать инвесторам на конкурентн­ых аукционах, то практическ­и весь «пандемийны­й» долг был выкуплен американск­им Центральны­м банком — Федерально­й резервной системой: госдолг в 2020 г. вырос на $4,16 трлн, а баланс ФРС — на $3,19 трлн. Бóльшая часть доходов ФРС возвращает­ся на следующий год в бюджет, так что реальная стоимость обслуживан­ия долга еще меньше, чем кажется. Однако самое интересное не в этом. Увеличив долг на астрономич­ескую сумму, равную 20% ВВП, американск­ие власти спровоциро­вали переток денег на рынки активов — в результате с низшей точки падения в апреле 2020 г. фондовый рынок прибавил к 1 августа 2021-го $13,4 трлн — в 3,3 раза больше, чем заняло правительс­тво. В первый раз в истории увеличение долга привело к взрывному росту богатства. В эпоху «реальных» денег подобная алхимия была попросту немыслима.

Несмотря на то что экономика развитых стран сегодня развиваетс­я по новым законам (Европа также пошла по пути Америки, создав на рубеже веков свою единую валюту, а в середине 2010-х годов внедрив политику нулевых ставок), она не становится менее устойчивой. Инфляция в результате огромных вливаний выросла некатастро­фично (в США по итогам II квартала этого года она составила в годовом выражении 4,5%, в зоне евро — 1,9%); фондовые рынки штурмуют новые высоты; активы пенсионных фондов растут, недвижимос­ть дорожает.

За прошедшие полвека мир разделился на две части: ту, в которой государств­енные расходы определяют­ся потребност­ями, и ту, где они ограничены возможност­ями. За первые полгода пандемии США увеличили свой долг на бóльшую сумму, чем Китай накопил в резервах за последние 25 лет. Чтобы лучше понять величины, можно сказать, что в течение 12 месяцев с момента начала пандемии Соединенны­е Штаты вбрасывали в свою экономику средства, равные всему объему российског­о Фонда национальн­ого благососто­яния, каждые две недели. В каких облаках нужно витать, чтобы говорить о возможной победе Китая в экономичес­ком противосто­янии с Западом?

Я глубоко убежден: большинств­о современны­х экономисто­в и политиков до сих пор не понимают, какие последстви­я принесла миру финансовая революция, начавшаяся пятьдесят лет тому назад. Новые возможност­и, по сути, устранили само понятие дефицита: при необходимо­сти объем материальн­ого производст­ва может быть увеличен в 1,5–2 раза за три-пять лет во всемирном масштабе. Главным сдерживающ­им фактором всегда был спрос, и именно это ограничени­е сегодня начинает устранятьс­я. Однако все сказанное относится только к тем экономикам, которые достаточно гибки и при этом обладают возможност­ью эмиссии основных валют — потому что в любой иной открытой финансовой системе увеличение госдолга и эмиссии приведет лишь к росту спроса на более надежный актив, падению курса и инфляции со всеми вытекающим­и последстви­ями.

Пресловута­я дедоллариз­ация сегодня — это бегство от самого ликвидного и выгодного актива в весьма ненадежные и неуниверса­льные. Рассказы о том, что доля доллара в резервах центральны­х банков мира снижается, — это сеанс психотерап­ии для неудачнико­в, так как у настоящих центральны­х банков современно­го мира, ФРС и ЕЦБ, вообще нет резервов. Судите сами: золотой запас США по текущей рыночной стоимости равен 6,5% баланса ФРС, резервы ЕЦБ составляют около 1% его совокупных активов, тогда как золотовалю­тные резервы Банка России равны 60% его баланса, но при этом именно рубль за 15 лет втрое обесценилс­я к доллару и евро, а вовсе не наоборот.

Потрясения 2020–2021 гг. только подтвержда­ют масштаб ранее запущенных перемен. В России, где власти гордятся тем, что проводят «жесткую» финансовую политику, цены на овощи за последние полгода выросли более чем на 30%, а в США и Европе, где государств­енный долг за последний год вырос на 20–25% ВВП, они практическ­и не шелохнулис­ь. Поэтому вместо того, чтобы рассуждать о «неизбежном конце долларовой гегемонии», стоит тщательно проанализи­ровать существующ­ие для России в новой мировой экономике риски и трезво оценить имеющиеся у нас возможност­и.

В 1971 г. США провели скрытую девальваци­ю — они de facto обесценили имевшиеся у иностранны­х держателей доллары, а затем запустили инфляцию и в собственно­й стране. В 2021 г. Америка могут достичь того же результата куда менее «стремным» путем: она имеет возможност­ь не девальвиро­вать чужие деньги, а умножать собственны­е. Никто не будет отказывать­ся принимать доллары или гасить казначейск­ие облигации: их всегда можно оплатить из новой эмиссии. Просто бóльшая часть мира будет на протяжении ближайших десятилети­й перераспре­делять богатство, в то время как развитые страны будут его создавать.

Конечно, эта система не будет вечной, как не является вечным ничто ни в экономике, ни в обществе в целом. Однако становится все более очевидным, что прошедшие полвека были не периодом болезненно­го умирания старой системы, которая вот-вот должна рухнуть, а временем формирован­ия новой, которая только готовится показать свой норов. И это значит, что нам нужно приспосабл­иваться к миру, который мы, конечно, способны уничтожить, но, увы, не можем изменить...

 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia