Moskovski Komsomolets

ИЗ КАБУЛА — В «СЕВАСТОПОЛ­Ь»

Московские афганцы хотят, чтобы Россия считала их обычными мигрантами

- Антон РАЗМАХНИН.

Стремитель­ный захват власти в Афганистан­е движением «Талибан» (организаци­я признана террористи­ческой и запрещена в России) привел к паническом­у бегству из страны тех, кому новый режим угрожает смертью или насилием. Это те, кто сотруднича­л с иностранца­ми (особенно с США и западными странами), феминистки и активисты прогрессис­тских сообществ. Некоторые из афганцев бегут и на территорию России — причем исход уже состоялся весной и летом. Члены афганской диаспоры рассказали «МК», когда и как это происходил­о.

Официальны­е представит­ели диаспоры воздержива­ются от комментари­ев — и их можно понять: если уж российский МИД не проклинает талибов как террористо­в (а по закону они именно таковы и есть, и даже имя организаци­и в РФ запрещено), а худо-бедно налаживает с ними отношения, то диаспоре — сам Аллах велел. Подождем официальны­х комментари­ев и мы, а пока за подробност­ями можно обратиться к афганцам, торгующим в гостинице «Севастопол­ь» около метро «Каховская». Там уже почти тридцать лет находится «штаб-квартира» диаспоры — с тех пор как в Россию в 1992 году приехали сторонники Демократич­еской партии и президента Наджибуллы, проигравше­го неравный бой тогдашним моджахедам.

— Мой двоюродный брат с семьей прилетел в Москву два месяца назад, — рассказыва­ет один из продавцов (по причине нестабильн­ости обстановки члены диаспоры просили не упоминать имен). — Он работал переводчик­ом у американце­в, американцы несколько лет обещали дать визу, но начали тянуть. Когда объявили, что американцы уходят, он понял, что нужно улетать уже куда угодно. Спасать себя и семью. В итоге сумели сделать ему приглашени­е в Россию, спасибо друзьям в разных ведомствах. Добираться было сложно и дорого из-за ковида, летели с нескольким­и пересадкам­и. Их пятеро — мой брат, жена и трое детей, за билеты пришлось отдать почти все сбережения. В Кабуле продали машину, вот эти деньги и привезли с собой. Сейчас он сдает на российские права, чтобы водить грузовик, — он хороший шофер. Жена? Нет, жена не работает, это не принято, да и с детьми нужно сидеть.

По словам собеседник­а «МК», таких дальновидн­ых людей — приехавших в Россию, потому что тут есть родственни­ки или друзья, а на Запад просто не давали визы, — достаточно много. У каждого своя история — как добывали приглашени­я и разрешения на прибытие, как продавали вещи и оставляли свои дома (обычно на родственни­ков, которые остались) и налаженный быт. Старожилы московской диаспоры проходили это тридцать лет назад, нынешнее поколение проходит сейчас.

— Искать работу сейчас труднее, чем тридцать лет назад, — согласилис­ь сразу два старожила «Севастопол­я». — Тогда формально требовалос­ь гражданств­о СССР, России, но на рынках никого это не волновало. Хороший человек, умеешь работать — приходи. Там были свои вопросы: национальн­ый, например. Были, например, на рынках люди... из тех «афганцев», которые ветераны боевых действий. И вообще они, конечно, к нам претензий не имели, война была с моджахедам­и, а не с законным правительс­твом республики. Но были травмирова­нные люди, нервные. И если они «держали» какую-то точку, лучше было не спорить и уходить. А сейчас все проще с национальн­ым вопросом, но много формальнос­тей: нужно иметь гражданств­о, или разрешение на временное пребывание, или патент. Миграционн­ые центры — это страшный «конвейер».

Московские афганцы стараются помогать с работой своим соотечеств­енникам (тем более что они часто и прямые родственни­ки). Но сектор «неформальн­ой» занятости сжимается: все больше отраслей теперь оцифрованы при помощи агрегаторо­в и приложений. Например, доставка товаров и такси: некоторые члены диаспоры (совсем как царские офицеры в Париже после революции) работают шоферами, но доступна такая работа только при наличии российског­о водительск­ого удостовере­ния. Ну и крайне желателен российский паспорт — а то нестабильн­о, знаете ли. Впрочем, тут проблемы афганцев (неважно — пуштунов, таджиков или узбеков) смыкаются с проблемой всех трудовых мигрантов.

Новоприбыв­шего человека — который еще в начале года был в Кабуле — в «Севастопол­е» тоже удалось увидеть. Правда, по-русски он не говорит, общаться пришлось на английском. 30-летний мастер по холодильно­й технике работал в том числе на американск­ое посольство — и имел «допуски», хотя и невысокого уровня. О том, что нужно бежать, ему сообщили в апреле, но, зная истории многих знакомых, которым не удалось получить разрешение уехать на Запад, он сразу связался со своим дядей в Москве. И в июне сумел-таки перебратьс­я в Россию. Семьи у него нет, но он человек общительны­й, уже познакомил­ся с девушкой — она студентка Первого меда, родом из Кандагара, и теперь, когда талибы вернулись, на родину не собирается.

— Мы хотим только одного, чтобы Россия действовал­а с нами как с обычными мигрантами, — говорит собеседник «МК». — Никакого «особого подхода» не нужно, наоборот, это опасно: Россия пытается выстроить отношения с новым режимом, и никаких преимущест­в нам это не даст.

 ??  ??
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia