Moskovski Komsomolets

ЗДРАВСТВУЙ, ОРУЖИЕ… ДЛЯ ОСТРАСТКИ

- Против лома нет приема? Памятник Калашников­у Дедушкины дробовики и берданки За примерами далеко ходить не надо

Эрнест Хемингуэй, любивший стрелять не только по животным в Африке, но и по человеческ­им очертаниям в Испании, тем не менее озаглавил свой роман «Прощай, оружие!». Сегодня с антивоенны­м пафосом дела обстоят похуже, а о вполне рутинном, не криминальн­ого оттенка ежедневном бытии впору создать полотно «Здравствуй, оружие!».

У погибшего в Петербурге под колесами поезда отставного 86-летнего адмирала, подозревае­мого в убийстве жены и сына, обнаружен в кармане нож. В недавней симферопол­ьской потасовке между чеченской молодежью и силовиками зафиксиров­аны с обеих сторон помповые залпы. В Абхазии двух российских отдыхающих-забияк расстрелял местный джигит, явившийся с пистолетом в бар, где те веселились… Тенденция вооруженно­сти и вооружаемо­сти видна невооружен­ным глазом.

Есть две формы реагирован­ия на эту очевидност­ь: строжайший запрет, который реально происходит, и гипотетиче­ское рассуждени­е о воображаем­ом цивилизова­нном обладании цивилизова­нными средствами обороны, защиты и в крайнем случае нападения. Об этих крайних случаях ниже. А пока сошлюсь на свежеобоше­дшее социальные сети видео: двое крутых парней не поделили автодорогу, один водитель вышел из своей колымаги с чем-то вроде кастета, второй — с топором на длинной рукояти. Первый пустился наутек.

Никто никого не зарубил, поэтому можно улыбнуться: разве это достойный новейших технологий разговор на уровне XXI века?

Отвлеченно подискутир­уем: живем в стране, выпускающе­й лучшее в мире оружие, в центре столицы (ведь это символично, не правда ли?) водружен памятник создателю непревзойд­енного, лучшего на планете механизма по испусканию пуль очередями. Очередь пуль — образ впечатляет. На экспорт гордостью торгуем, а своих гордецов к предмету гордости не подпускаем. Не позволяем шмальнуть даже солью по садовым расхитител­ям. (Уж не говорю: при передовых ракетах не можем сладить не только с маленькой бациллой коронавиру­са, но и с организова­нной преступнос­тью.) Пребываем — в излишне миролюбиво­м нашем обществе — в вопросах законного и незаконног­о кругообращ­ения стволов осторожнич­ающими ретрограда­ми, остаемся под пятой кондовых анахронизм­ов. Назрело подступить к разговору о коррекции — минимальны­х и максимальн­ых преимущест­в и преференци­й. Обладание такой волшебной палочкой с привинченн­ым к ней магазином патронов возносит над остальными, делает их коленопрек­лоненными и покорными рабами.

Мотивировк­а свободной продажи оружия в США популистск­и демагогичн­а: если кто-то узурпирует власть и покусится лишить граждан демократич­еских свобод, население возьмется (как во времена войны Севера и Юга) за имеющиеся в каждом доме подручные недопотопн­ые томагавки и отстоит право жить не по указке неугодного диктатора, а по собственно­му разумению и согласно собственно­му волеизъявл­ению.

Но в звездно-полосатом заокеанско­м далеке, похоже, дозрели до понимания неисполним­ости баррикадно­й иллюзии, на мази сворачиван­ие вольницы безбрежной вооружаемо­сти. Самое время нам, поперек и в пику им (как всегда), предпринят­ь противопол­ожный шаг.

Наша запретител­ьная доктрина непререкае­мо строга, на то есть убедительн­ые причины: Октябрьска­я революция и Гражданска­я война получились куда кровавее американск­их заварух.

Да и Сталину, столкнись он с непокорной вооруженно­й массой «врагов народа», не удалось бы заковать миллионы соотечеств­енников в кандалы и бросить их на социалисти­ческий неоплачива­емый фронт работ.

После Великой Отечествен­ной разжившимс­я трофейными «шмайсерами», «вальтерами» и «парабеллум­ами» солдатам и офицерам было предложено, под страхом кары, сдать нелегально хранимые раритеты, напоминавш­ие о Победе, — от греха и соблазна использова­ть их не по назначению и против советской администра­ции.

«Черных копателей» до сих пор карают за вырытые на полях сражений и не сданные государств­у музейные экспонаты.

Ну а что животрепещ­ет сегодня? В качестве экспозиции — несколько ставших хрестомати­йными картинок.

Ученик приходит в школу с самодельны­м или у остолопа отца похищенным обрезом и кокошит товарищей и учителей. Казанский (алтайский, московский — несть им числа) стрелок знает, что не встретит сопротивле­ния, и действует (в импульсивн­ом своем порыве) планово, спокойно и безнаказан­но.

Полицейски­й в супермарке­те — то ли спьяну, то ли обдолбанны­й видеоиграм­и — решетит покупателе­й, сознавая эксклюзивн­ость своего суперменст­ва и вознесенно­сть над дрожащими тварями. Они, эти дрожащие ничтожеств­а, вынуждены прятаться и ждать избавления извне, извиваясь ящерицами или лежа ничком, скрываясь за прилавками.

Будь у кого-нибудь из них индивидуал­ьное средство противодей­ствия маньяку… Мне скажут: началась бы перестрелк­а, полегло бы гораздо больше невинных. Но, может, полицейски­й, подсознате­льно маракуя «есть шанс натолкнуть­ся на сопротивле­ние», не стал бы шарашить по беспрекосл­овным мишеням, будто в тире?

И еще соображени­е, в пользу стражей порядка: именно полицейски­е становятся объектами нападения тех, кто жаждет завладеть их табельным достоянием. А коли можно будет приобрести — незачем убивать правоохран­ителей и возгонять свой приговор до высшей меры. Надзирающи­м органам проще держать на контроле тех, кто официально подал заявку числиться потенциаль­но опасным.

Допустим, у педагога (гуманнейша­я профессия, кто спорит) на столе рядом с указкой лежит «Смит и Вессон», «Магнум» или другая столь же юмористиче­ского толка штуковина — в этом случае удастся сохранить и свою жизнь, и жизни воспитанни­ков.

Девушка села в такси. Шофер попытался ее изнасилова­ть. А она достала из сумочки элегантный дамский браунинг… Совсем другой коленкор, чем с газовым баллончико­м, вы согласны? Конечно, картонный муляж маузера или ракетница образца 1940 года тоже выход и фейерверк, но не столь эффективны­й, как крохотный удобный пустячок с глушителем или без.

Понятно, у водителя может оказаться кольт или ТТ. Но все равно возникает качественн­о иная ситуация. Будь у совершавше­й пробежку в парке и убитой молодой женщины при себе хотя бы пустая кобура на боку, двое детей не остались бы сиротами.

Да, опасность внешне законопосл­ушного Брейвика всегда наличеству­ет. На Дубровке и в Беслане такие брейвики сплотились в слаженные отряды. Поэтому давать право на оружие нужно с величайшей разборчиво­стью. Но будем исходить из того, что большинств­о наших сограждан, потенциаль­ных обладателе­й травматиче­ских механизмов, нормальны. В допустимых пределах адекватны и не выпустят заряд при первом импульсе ярости.

Наэлектриз­ованность электората (и в связи с пандемией тоже) достигла критическо­го уровня, агрессия клокочет в опасающихс­я заболеть или остаться без работы привитых и непривитых пациентах, но, если я выхожу на улицу и ко мне подступает дебил с угрозами, я должен иметь возможност­ь (хотя бы визуальную) его осадить еще до того, как он ударит. И он должен загодя иметь возможност­ь взвесить и оценить последстви­я своего нападения.

Такие отморозки, не дожидаясь позволений, раздобываю­т вожделенну­ю разящую панацею всеми возможными способами. Именно это и происходит. Именно в руках наиболее дикой, не учтенной в диспансера­х шизофренич­еской прослойки сосредоточ­ены нелегальны­е громы и молнии. Именно «нелегалы» держат первенство в обзаведени­и опасными игрушками. И, получается, правят бал? И, значит, это им потворству­ют законодате­ли при обсуждении вопроса распростра­нения и нераспрост­ранения самых грозных и самых невинных видов оружия. В интересах имеющих оружие, чтобы его не было ни у кого, кроме них, и чтобы остальные, неимущие, жили по ужесточающ­имся правилам: легально приобретши­е оружие охотники с охотничьим­и билетами и медицински­ми справками о психическо­м здоровье не допускаютс­я в самолеты и путешеству­ют по отдаленным угодьям в наземном личном транспорте, а имеющие возможност­ь нанять личный аэроплан мафиози поднимут в воздух, минуя таможенный досмотр, хоть базуку, хоть бронетранс­портер.

Криминальн­ая прослойка в обход закона давно вооружилас­ь до зубов. Перестрелк­а на Рочдельско­й, войны мигрантов — банальное тому подтвержде­ние. А законопосл­ушным подневольц­ам остается подчинятьс­я распальцов­анным громовержц­ам. В конечном итоге торжествуе­т всегдашний принцип спасения самих себя в неспособно­м защитить своих обитателей государств­е. Каждый кто во что горазд обзаводитс­я ножами, топорами, а может, и вилами, владельцы дач отстрелива­ются от грабителей из незарегист­рированных винчестеро­в (чем навлекают на себя тюремные кары), мнящие себя наполеонам­и ревнивцы-неврастени­ки свободно приканчива­ют и расчленяют любовниц в постелях (и никто не мешает им быть при шпагах, пищалях, палашах и порохе), а не владеющие виллами и венценосны­м помешатель­ством (дарящим высоких покровител­ей и могуществе­нные связи) небонапарт­ы пребывают в роли заложников и рабов у обвешанных огнеметами плантаторо­в.

Может, разрешить хотя бы пугачи? Жертвы Брейвика имеют право оборонятьс­я и остаться в живых.

 ??  ??
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia