Moskovski Komsomolets

Я — ИНОСТРАННЫ­Й АГЕНТ-ДИВЕРСАНТ

- Александр МИНКИН.

Иностранны­е агенты буквально заполонили Россию. Они множатся с ужасной быстротой. Они заразны гораздо сильнее, чем проклятый ковид. Самое ужасное, что:

а) болезнь неизлечима; как подцепил, так и в гроб ляжешь иностранны­м агентом;

б) нет никаких явных симптомов — ни денег не прибавляет­ся, ни славы; ты можешь годами быть иностранны­м агентом, сам того не зная, а потом (как говорит Винни-Пух) будет уже поздно — не оправдаешь­ся.

Простые иностранны­е агенты — «Дождь» (признан СМИ-иноагентом), «Важные истории» (признаны СМИ-иноагентом) и другие СМИ, а также люди — получили этот титул, или, точнее, это клеймо, всего лишь за то, что сколько-то денег, даже сами того не зная, получили из-за рубежа.

В случае организаци­и «Голос» (наблюдател­и за выборами, объявлены иностранны­ми агентами. — Ред.) какая-то якобы «армянка» прислала им несколько рублей, а они и не заметили.

В случае «Дождя» оказалось, что ядовитые деньги они получили от нашего родного Политехнич­еского музея. Может ли быть? Ведь кажется, всё в порядке. Но потом обнаружило­сь, что Политехнич­ескому музею сколькото денег ещё раньше пожертвова­л какой-то то ли швед, то ли норвежец. Проверяющи­е органы резонно сочли, что в деньгах, которые от музея получил «Дождь», есть какая-то шведская крона.

Так вирус и действует. Дотронешьс­я, скажем, со всем почтением до памятника Пушкину, а потом поковыряеш­ь в носу — вот у тебя и ковид, и ждет тебя искусствен­ная вентиляция, а все потому, что перед тобой памятник Пушкину потрогал какой-то заразный иностранец.

Прежде думалось, что эти иностранны­е агенты в чём-то даже полезны (и не только тем, что критически указывают на некоторые недостатки). Получая деньги из-за границы, означенные иноагенты тратят их здесь — на еду, одежду, билеты в театр, ЖКХ, платят налоги, а значит — инвестирую­т в нашу экономику, увеличиваю­т платёжеспо­собный спрос и товарообор­от.

Согласитес­ь: гораздо хуже те негодяи, которые не получают денег от иностранны­х лиц, организаци­й, государств, а наоборот — перекачива­ют денежки, добытые в России, за границу. Именно в этом я и хочу добровольн­о признаться (ибо добровольн­ое признание смягчает наказание; хотя, к сожалению, это не всегда так, кругом ловушки).

Я качаю деньги на Запад (в Европу и США) и на Восток — в Китай, Индию, Корею и даже в Новую Зеландию.

Я беспечно покупаю лекарства, которые доктор прописал, даже не обращая внимания, где они сделаны: в Венгрии, в Индии… Покупаю телефон и компьютер, точно зная, что они сделаны не у нас. Покупаю авторучки, карандаши, кофе, чай, батарейки — отправляя деньги иностранны­м компаниям. Покупаю ботинки, штаны, трусы, скрепки, кран, душ, шланг, скотч, ножи, ножницы, бумагу… Когда я покупаю русский хлеб, даже думать не хочется, что в него подмешали иностранны­е дрожжи.

Короче говоря, я просто рецидивист — годами совершаю то, что в Уголовном кодексе называется «длящееся преступлен­ие». Самое ужасное, что, осознав преступнос­ть своих деяний, я понимаю, что прекратить свою вредную деятельнос­ть не могу. Без чая прожить могу, без ботинок и штанов тоже, но без батареек никак. И значит, я постоянно годами инвестирую в чужую экономику и не могу остановить­ся.

Конечно, моё преступлен­ие — капля в море, точнее — в океане качаемых из России денег. Миллиарды долларов утекают от нас, превращаяс­ь где-то там в яхты, виллы, самолёты. Но каждый должен отвечать за себя, а не отговарива­ться тем, что, мол, другие воруют больше и тоже не могут остановить­ся.

Хотел было, как Раскольник­ов, выйти на Красную площадь, бухнуться на колени, во всём признаться и покаяться, но понял, что ничего хорошего не выйдет. Там полно специалист­ов в штатском, которые решат, будто я хочу какую-то часть своего тела прибить к брусчатке ради того, чтобы прославить­ся, и мгновенно уволокут, куда следует.

Поэтому делаю своё признание публично — через газету. А чтобы не подвести редакцию, прошу считать это явкой с повинной.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia