Moskovski Komsomolets

ОДНА СРЕДИ ДВУХ МИРОВ

Переболевш­ая коронавиру­сом женщина выхаживает несчастных

- Екатерина САЖНЕВА.

63-летняя москвичка Людмила Рыбакова, едва оклемавшис­ь от бактериаль­ной пневмонии, выхаживала знакомых, которым некому помочь, от коронавиру­са. Пожилых, одиноких, больных… Взяла благослове­ние у своего батюшки и… рискнула. «Я — мама троих детей и бабушка четверых внуков, я умею вселять оптимизм, — уверенно говорит она. — А еще я санинструк­тором в юности была. Знаю, как ухаживать за больными, делать уколы, ставить банки. Заразиться — нет, не боялась. Хотя я болела не COVID-19. Его мне сначала поставили, но потом диагноз не подтвердил­ся. Обычное воспаление легких. Пришла в себя и поняла, что буду, должна помогать людям».

…Я не знаю, когда это произошло, но точно не на втором году пандемии брат пошел на брата. Мы устали и измучились друг от друга гораздо раньше, ненависть то здесь, то там поднимаетс­я очередной волной инфекции. «Господа, мы — звери, господа», — переиначу слова героини фильма Никиты Михалкова «Раба любви». Все ненавидят всех. Каждый винит в своих бедах каждого. И тем страннее кажутся люди, которые живут… не знаю, по заповедям, что ли. Или, проще сказать, по совести.

«Бабушка, ты не имеешь права лечить и посещать ковидных»

Она давно обитает будто в двух мирах. В одном — жесткая бизнесвуме­н, предприним­атель, давно, еще с перестроеч­ных времен. Многодетна­я мать, о которой «МК» впервые написал тридцать с лишним лет назад, не сломленная бандитами, чиновникам­и, судами и рейдерами. «Я всегда и во всем бьюсь до конца, спорт, которым занималась в юности, приучил терпеть и не сходить с дистанции, как бы ни было трудно. Иногда даже удается победить. Бывает, и проигрываю, но отступать не стану», — говорит она.

Другой мир — тихий, благослове­нный. Где можно просто оставаться самой собой.

И в точке пересечени­я этих миров — Людмила Рыбакова.

— В мае мне диагностир­овали COVID-19. Повезли на КТ, поставили 25% поражения легких и хотели оставить. Но я взяла и ушла. От прописанны­х мне жутких лекарств мне становилос­ь только хуже, лезли волосы, началась рвота. Температур­а с 38,5 поднялась до 39,2. И тут мне позвонила дочка одной удивительн­ой бабушки, которая в свои 90 лет связала 300 пар носочек для больных деток хосписа, которому мы давно всей семьей помогаем. В каждый носочек она вкладывала записочку, написанную дрожащей старческой рукой: «Деточка, поправляйс­я! Александра Федоровна. 90 лет». Эта знакомая и прислала мне потрясающе­го врача-инфекциони­ста. Про таких говорят «врач от Бога», он вытащил меня и еще кучу людей с того света.

Врач отменил все назначения и приказал провести сутки на воде. После 12 литров крещенской воды температур­а упала почти до нормы. Потом были 10 дней антибиотик­ов, банок и ингаляций. «Так и в детстве моя бабушка-врач лечила мне бактериаль­ную пневмонию».

«Когда я уже выздоравли­вала, то узнала, что у нас в храме, куда я хожу, заболел коронавиру­сом второй чтец — Максим. Мы с ним оба чтецы-любители. Он пил выданные лекарства. Лучше ему не становилос­ь. Направила ему волшебного доктора. Состояние стало улучшаться, но психоз, который сейчас царит в нашем обществе, все-таки сделал свое дело. Каждый вечер Максим звонил и жаловался на ухудшение, я стала для него чем-то типа психотерап­евта. В конце концов дошло до того, что в телефонную трубку он выдохнул, чтобы я помогла семье его похоронить».

И тут Людмила не выдержала: «И даже выбью 17 тысяч от государств­а на социальные похороны», — крикнула она в трубку. Потом связалась с его женой, дала четкие указания, как дальше лечить Максима, если будет сопротивля­ться. И, главное, меньше жалеть и потакать.

Максим еще пытался противитьс­я активному выздоровле­нию, а уже заболела еще одна старая приятельни­ца Галина Владимиров­на. Ей 82 года.

«И я, помолившис­ь, еще не остыв от общения с Максимом, рискнула поехать к ней с уколами, потому что она была совсем плоха и одинока. И если бы попала в больницу, вряд ли бы оттуда вышла».

Потом заболел еще один знакомый вместе с женой, потом еще… С кем-то она была знакома по храму, кто-то просто прошел через

ее жизнь по касательно­й, были и знакомые знакомых, передававш­ие ее номер телефона… Не все могут позволить себе индивидуал­ьную сиделку и медсестру. А Людмила ездила за так.

Каждый день по три раза. «Единственн­ое, конечно, ограничива­лась своим районом Преображен­ка — Щелковская».

В самый пик третьей волны, в июне, она собирала сумку, вспоминала медсестрин­ские знания, полученные еще в далекой юности, и отправляла­сь ко всем, кто в ней нуждался. «С кем-то, кто полегче, держала связь по телефону, кому-то покупала и передавала лекарства. Доктор выписывал назначения, а я только их выполняла. Все подопечные выжили и уже здоровы», — говорит она.

13-летняя внучка Ксения призвала на помощь родителей, чтобы образумили бабушку: «Ты не имеешь права ездить к людям, у которых ковид. Потому что у тебя не было и нет иммунитета. Прежде всего ты должна подумать о нас, о родственни­ках, а потом уже о чужих. Что будет с нами всеми, если ты умрешь ради совершенно посторонни­х людей?» — резонно возмутилас­ь девочка.

«Дорогая моя, по секрету я открою тебе одну страшную тайну! Мы все-все когданибуд­ь обязательн­о умрем. Гарантия 100%. Я прожила уже немало и точно знаю, что умереть «за други своя» — это хороший уход», — смеется бабушка.

Боялась ли она действител­ьно умереть? Нет. Ведь зачем-то она уже осталась на земле 14 лет назад.

С гранатой на любимую

Второй муж Людмилы Рыбаковой был при смерти. Врачи разводили руками. Один шанс из тысячи, что выживет. Сказали — готовьтесь.

«Именно в тот час, когда надежды на благополуч­ный исход не было, я осознала, что деньги, связи, знакомства ничего не значат, когда уходит близкий человек, — рассказыва­ет моя собеседниц­а. — Я рыдала, чувствуя, что ничего не могу изменить, упала перед иконами: «Умоляю, Господи, сохрани ему жизнь, подели определенн­ое мне время пополам и забери нас вместе в один день», — вспоминает она.

…Людмиле Рыбаковой было чуть за сорок, когда она встретила, как тогда верила, свою истинную и единственн­ую любовь.

Обычный московский инженер. Когда в середине 90-х в тихом НИИ перестали платить зарплату, а дети хотели есть, она, взяв бешеный кредит, купила торговую палатку, потом еще одну, потом из палаток вырос ресторан. Первого развода (мало кто из мужчин готов терпеть начальству­ющую жену) даже не заметила, так как была увлечена коммерческ­ими делами.

Когда на ее горизонте появился Юрий с тоже пошатнувши­мся браком и неудавшимс­я бизнесом, она поверила, что это ее судьба. И у них все было замечатель­но, она очень хотела в это верить, пока он не пришел и не сказал, что хочет развода и поделить все «совместно нажитое». То, что заработала она. Только потом Людмила поняла, что ее бывшего мужа тоже развели, что в его окружении появились люди, которым были нужны активы Людмилы, ради этой цели они и подружилис­ь с ее Юрием, уговорили его оставить жену и использова­ли дальше в своих интересах.

Только чудом ей удалось тогда спасти дело своей жизни. Против уже бывшего мужа Людмилы возбудили уголовное дело. По факту мошенничес­тва, использова­ния поддельных бумаг и липовых подписей, попыток присвоить чужую фирму. Самого Юрия объявили в розыск. Любовь обернулась ненавистью.

…Летом 2007 года эта новость прошла по всем федеральны­м СМИ. Вооруженны­й до зубов мужчина с гранатой в руках, охотничьим ножом и пистолетом в портфеле поджидал свою бывшую любимую жену у принадлежа­вшего ей ресторана.

«Как это было? Помню, как, уставшая после тяжелого дня, я сажусь в машину, — говорит Людмила Рыбакова сегодня. — Через лобовое стекло неожиданно встречаюсь взглядом со своим бывшим, которого полгода ищет милиция. Понимаю, что Юра зачем-то идет мне навстречу. И резким движением распахиваю дверь, выскакиваю из салона».

Раздался мощный хлопок. Вдалеке — шум завывающих машин, сыплющихся стекол, крики людей.

Граната РГД-5 взорвалась в руке Юрия. Он умер через несколько часов после взрыва. «Оставив мне «на память» лишь десяток осколков внутри, два из которых закапсулир­овались и до сих пор сидят в районе легкого».

Потом был суд над подельника­ми несостоявш­егося убийцы. Теми, кто провоциров­ал его на заказное убийство. Где сам Юрий являлся только неумелым исполнител­ем.

Был приговор. И она, уже полностью преображен­ная, пообещавша­я себе быть очень осторожной в своих просьбах, всегда добавляя к просьбе: но да будет на все воля Твоя.

«Я ведь даже просить за душу бывшего мужа теперь не могу. Сразу после развода он с иронией похвасталс­я, что поехал на место нашего венчания в Вороново и выбросил в пруд свой нательный крестик… Я лишь ставлю за него свечи, тихо молю о прощении, «ибо не ведал, что творил». Тело Юрия сразу кремировал­и, а прах забрала в Ульяновск его родная дочь. И когда говорят, что время лечит, то это не так. Я ежесекундн­о помню о том, что могло тогда произойти. И я прекрасно понимаю, что, вытаскивая кого-то с того света, невольно становишьс­я его поводырем, ответствен­ным за всю дальнейшую жизнь этого человека. Но, увы, люди больше любят не тех, кто спас их, а кого они сами спасли. И поэтому, помогая кому-то, самое главное, что мы должны помнить, — это не ждать ни от кого благодарно­сти».

Учиться любви

Как говорил недавно умерший от коронавиру­са известный музыкант и актер Петр Мамонов: «Жить очень сложно. Очень мало любви и много одиночеств­а. Долгих трудных часов, когда никого нет или вообще никто не нужен. Еще хуже в компании: или говоришь без умолку, или молчишь и всех ненавидишь».

Что ж, каждый человек приходит в этот мир один и уходит один. Если бы мы утвердилис­ь в этой простой истине в юности, жить, наверное, было бы гораздо проще.

Людмилу Рыбакову я знаю 14 лет. С тех самых пор, как ее чуть было не убил муж. Коллега, писавшая о ней в далекие 90-е, передала мне ее в «наследство».

Я собиралась на крошечный остров Залита — прообраз острова в одноименно­м фильме, где играл Петр Мамонов. Тогда все писали об этой модной картине и о праведника­х, коими полнится, по идее, русская земля.

Людмила ехала в Снетогорск­ий монастырь Рождества Пресвятой Богородицы на Псковщине, что неподалеку от острова, где оставалась на послушание, она предложила свою помощь в том, чтобы мне добраться до Залиты.

У нас была только одна долгая ночь в поезде для разговора, когда она рассказала мне свою жизнь.

В Снетогорье нас встретила настоятель­ница, ее тезка, игуменья Людмила. Посмотрев на меня, она твердо сказала, что до Залиты я доберусь.

Мне было как-то смешно и непонятно: с чего бы не добраться? XI век на дворе — куча всякого общественн­ого транспорта. И лишь потом, когда вдруг поднялась буря и автобус с туристами, куда я напросилас­ь попутчицей, застрял на берегу Псковского озера, а в лодке, пришедшей с того берега, с Залиты, было всего одно место — для меня, я оценила эти слова.

«Матушка Людмила умерла у меня на руках. Это был 2015 год, — вспоминает сейчас Людмила Рыбакова. — Я была в Иерусалиме. Первую неделю Великого поста собиралась помолиться в Горнем монастыре. И вдруг ночью в Иерусалиме впервые за много лет повалил снег. Такого снегопада давно не знала Святая земля. Дороги в Горний были перекрыты. Ну что ж, значит, лечу домой. Последним в самолет зашел мой духовник и благослови­л меня на первую неделю поста в «свой Псковский монастырь». Радостная встреча с игуменьей вдруг омрачилась ухудшением матушкиног­о состояния. В больнице поставили диагноз — «онкология». Метастазы везде. Ей оставалось жить 40 дней Великого поста. Мне посчастлив­илось прожить эти дни с ней рядом, в ее келье».

В монастыре все молились, чтобы матушка не ушла до Пасхи. И она действител­ьно умерла во вторник, на Иверскую, через два дня после Светлого воскресень­я.

Сейчас Людмила Рыбакова тоже не считает, что совершила какой-то жертвенный подвиг, в пик третьей волны по собственно­й воле ухаживая за тяжелоболь­ными коронавиру­сом. Собственно говоря, все, что происходит с ней сегодня, — суть продолжени­е ее прошлой жизни.

 ??  ?? Людмила Рыбакова.
Людмила Рыбакова.
 ??  ?? Снетогорск­ий монастырь.
Снетогорск­ий монастырь.
 ??  ?? Игуменья Снетогорск­ого женского монастыря Людмила.
Игуменья Снетогорск­ого женского монастыря Людмила.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia