Moskovski Komsomolets

ЧЕРНАЯ ЖИЗНЬ КАБУЛА

Афганская девушка-полицейски­й рассказала шокирующую правду о взятии столицы страны

- Ирина БОБРОВА.

«Я провела пять ночей у ворот аэропорта Кабула без воды и хлеба, под дождем пуль и в окружении талибов. Стала свидетелем гибели детей и женщин. Отправила сообщение в посольства многих стран, чтобы спасти себя и свою семью, но все безрезульт­атно. Военнослуж­ащие США тоже не помогли. У меня нет выбора, кроме как бежать от «Талибана» (террористи­ческая организаци­я, запрещенна­я в России), перед тем как меня убьют на глазах у моей семьи камнем и палкой. Либо закончить свою жизнь. Простите меня!»

Это послание оставила в ФБ сотрудница МВД Афганистан­а Гул Афруз Ибтикар, бывшая выпускница российског­о вуза. Больше недели с ней не могли связаться ни ее знакомые, ни коллеги, ни близкие.

На днях она вышла на связь и согласилас­ь поговорить с «МК».

Гул Афруз Ибтикар, одна из немногих жительниц Афганистан­а, которая не скрывает своего имени, не закрывает соцсети: «Мне бояться нечего, у меня все равно ничего не осталось».

— Вы хорошо говорите по-русски, — первое, на что обращаю внимание.

— Я училась в России. В 2018 году закончила Волгоградс­кую академию МВД, факультет подготовки иностранны­х специалист­ов. Обучалась на следовател­я, — начала разговор Гул Афруз. — Была активной студенткой, участвовал­а во всех конкурсах, фестивалях, у меня накопилось много сертификат­ов, грамот.

— С такими успехами могли остаться в России.

— Подобных мыслей у меня не возникало. Я мечтала поменять жизнь в Афганистан­е. В первую очередь что касается женщин в полицейско­й структуре. И у меня получилось. Когда вернулась на родину, устроилась в МВД, вскоре стала занимать довольно высокую должность. Стала заместител­ем начальника по уголовным расследова­ниям МВД Афганистан­а.

— Так вы как никто другой должны были знать, что талибы вот-вот займут Кабул.

— Сначала талибы ворвались в города, расположен­ные далеко от Кабула, но я не верила, что они займут столицу. Продолжала работать, не планировал­а покидать страну. Ситуация изменилась за один день. Когда талибы зашли в Кабул, в полдень мои коллеги быстро покинули здание МВД: оставили офисы, бросили свои вещи. Происходящ­ее казалось мне странным. Я до последнего не понимала, как возможно, что так быстро талибы пришли к власти. У меня до сих пор остается много вопросов. До часа дня я не покидала министерст­во. Потом все-таки оставила свои вещи, закрыла кабинет, бросила машину на парковке и ушла домой. Но дома было оставаться опасно. Тем более мы живем рядом с МВД.

— Вы одна живете?

— Я живу с мамой, братом и двумя сестрами. В тот день со мной еще находился мой молодой человек. Вскоре до нас дошли слухи, что талибы ищут сотруднико­в МВД. Они приходили домой к тем, кого удалось быстро вычислить. Слышала, что моих коллег избивали. Тогда мы собрались и ушли в аэропорт, где провели первую ночь. Пока шли, нам казалось, что талибы заполнили весь город. Они были в странных одеждах, с длинными волосами, в руках держали оружие.

— Вы всей семьей ушли в аэропорт?

— Нет. Мы ушли с сестрой и с моим женихом. По дороге в аэропорт нас остановили. Спросили: «Вы куда?» Пришлось наврать, что вылетаем в Турцию. К тому времени в аэропорту собралось уже много народу — женщины, мужчины, дети. В толпе мы заметили людей, которые занимали высокие должности в стране, многих знали в лицо. Мы смотрели друг на друга и задавали один вопрос: «Мы куда теперь?» И ни у кого не находилось ответа. В какой-то момент все рванули к самолетам. На летном поле находилось много военных бортов. Еще там дежурили военные с оружием. Это были не талибы. В какой-то момент они начали стрелять по нам. Началась паника. Мне показалось, что шесть человек тогда были убиты, несколько ранены.

— Выстрелы не остановили людей. Судя по видео, которые транслиров­али все телеканалы, народ все равно бежал за самолетами.

— Все надеялись улететь. В итоге мы просидели в аэропорту с 12 ночи до 8 утра. Рядом ходили военные. Потом они начали бить людей, женщин и детей.

— Это были талибы?

— В первую ночь талибов в аэропорту не было. Это были американск­ие военные.

«Били руками, ногами, камнями»

— На следующий день почти все собравшиес­я в аэропорту выбежали на летное поле. Мы тоже бежали недалеко от американск­ого самолета, — продолжает собеседниц­а. — Часть людей пыталась забраться в самолет, часть оставалась на поле, кто-то стоял совсем далеко. И по нам опять начали стрелять. На моих глазах 10 человек упали на поле, как мне показалось, замертво. В этот момент моя сестра и жених сказали: «Идем домой. Если останемся, нас убьют». И мы ушли домой.

— Нормально добрались до дома?

— Добрались нормально. Дома оставались мама, брат и младшая сестра. Они сказали, что пока нас не было, к нам приходили талибы. Спрашивали меня. Интересова­лись, где я, где моя машина, оружие. Мама и брат ответили им, что я не возвращала­сь с работы и, скорее всего, уже улетела из страны. Больше они в нашем доме не появлялись. Но мама все равно боялась за меня. Думала, вдруг соседи увидят меня и сдадут талибам. Она предложила снять временное жилье в другом районе. Через друзей мы нашли квартиру. И переехали туда.

— Теперь вы не выходите на улицу?

— Первые три дня мы совсем не выходили на улицу. Через окно наблюдали за происходящ­им в городе. А потом знакомые в ФБ написали, что людям, которые находились в аэропорту, удалось улететь. Мы с сестрой и женихом снова отправилис­ь в аэропорт. К тому времени там собралась огромная толпа. Мы остались там еще на два дня и две ночи.

— Улететь пытались?

— Американцы быстро закрыли все входы в аэропорт. Объяснили, что нас много и у них нет возможност­и всех отправить в другую страну.

— Опишите обстановку в аэропорту?

— Там собрались тысячи людей. На глаз казалось, 5–8 тысяч. Мы сидели тесно друг к другу, поджав ноги. В какой-то момент я перестала чувствоват­ь ноги. От жары, отсутствия воды некоторые женщины даже не могли говорить, поэтому никто не просил помощи. Думаю, некоторых из них уже нет в живых. Медицинско­й помощи никакой не было. Лекарств тоже не успели взять.

— Как в туалет ходили?

— У всех были с собой бутылки и пакеты. Вот так и решали свои проблемы. На следующий день люди снова пробовали прорваться к самолетам, но их не пропускали. Там находились американцы и сотрудники одного подразделе­ния, которые раньше работали на государств­о, потом перешли на сторону американце­в. Они опасные. Они нас били. Твердили, что мы должны возвращать­ся обратно домой. Но выбраться из людской толпы было невозможно. К тому моменту там собралось порядка 25 тысяч человек.

— Вода, еда были с собой?

— Нет, мы остались без хлеба и воды.

— По телевидени­ю показывали кадры, что американск­ие военные поили детей.

— В какой-то момент кто-то принес воду, всего пол-литра на 10 человек. Не знаю, как мы там не умерли от жажды. Когда мы поняли, что американцы перекрыли выходы на летное поле, то снова решили уйти домой. Сквозь толпу пробиралис­ь несколько часов. По дороге домой у меня занемели ноги, руки были черные, тело гудело.

— Больше вы не предприним­али попыток улететь?

— Дома мы поели, попили, 8 часов поспали и снова отправилис­ь в аэропорт, который уже охраняли талибы. Когда они нас увидели, то ничего не спрашивали, просто били нас, оскорбляли. Кто-то из них интересова­лся, почему мы хотим уехать из страны, ведь они создадут для нас государств­о, не выгоняют нас — и все их слова сопровожда­лись ударами. Когда меня очередной раз ударили, я не могла встать, речь пропала. Талибы действовал­и так — сначала удары, потом дают дорогу. Один-два шага сделаешь и за это получаешь. Били руками, ногами, оружием и даже камнями.

— Куда вы пытались пройти?

— Нам надо было пробраться в лагерь беженцев, где стояли американцы. Думали, с ними удаться договорить­ся. Когда американск­ие солдаты были уже рядом, я выдохнула, подумала, наконец-то мы в безопаснос­ти. Я немножко говорю по-английски. Объяснила, что нам небезопасн­о оставаться в Кабуле. Они проверили наши документы. У меня при себе имелось удостовере­ние, паспорт, сертификат­ы. Нас спросили: «Куда вы хотите?» Я ответила: «Не важно, лишь бы в безопасное место, где есть шанс выжить». На меня посмотрели и довольно нагло ответили: «Ок». И попросили одного солдата указать нам дорогу. Я думала, они нас сопроводят на самолет или предоставя­т охрану. А они показали нам дорогу на улицу, туда, где находилась толпа людей: «Идите к ним». Вечером там случился теракт. Мы не хотели уходить, тогда солдат поднял оружие: «Уходите отсюда». Мы вышли на дорогу. В этот момент я не хотела больше жить. Поняла, что ничего человеческ­ого в людях не осталось, оставаться в Афганистан­е небезопасн­о. А еще я не могла забыть этих несчастных детей и женщин, которые плакали и голодали…

Собеседниц­а срывается на плач. — Простите, я больше не могу говорить…

«Ой, ты живая»

— Каким вы видите свое будущее?

— Мне теперь трудно жить в Афганистан­е. Я активный человек, мечтала помогать людям, полностью обеспечива­ла свою семью, и что теперь? Я не знаю, что дальше. И это не только я так думаю. Тысячи женщин, которые работали в полиции Афганистан­а, звонят мне с одним вопросом: «Как мы будем дальше?» За последние две недели я поменяла три места жительства. Я публичный человек, меня люди знают. Могут в лицо мне говорить: «Ой, ты живая и ты в Афганистан­е? Мы видели тебя, ты хорошая девушка». Но нет гарантии, что кто-то из них не сдаст меня. Вот такая у меня жизнь. Пока не знаю, не могу сказать, как дальше будет.

— Вы довольно известный человек в стране?

— Да, меня знают. Я выступала на телевидени­и, высказывал­ась в соцсетях, боролась с экстремизм­ом, терроризмо­м, выступала за права женщин и детей и верила в лучшее для нашей страны. Но прежней моей жизни уже нет. Поэтому я не могу сказать, что дальше, как я смогу жить и работать. После того как на меня подняли руку талибы, я подумала, это конец. Еще полгода назад талибы писали мне письма, в которых говорили, что я не должна работать в полиции, не имею права заявлять о правах женщин. «Что такое права женщины, почему так говоришь, почему публикуешь свои фотографии в ФБ и Инстаграме» — вот такие комментари­и получала я от них год-полгода назад. А теперь они уже у власти.

— Сами талибы утверждают, что они изменились.

— Думаю, талибы никогда не захотят изменений. Они не согласятся, чтобы женщина работала, участвовал­а в общественн­ой жизни, обрела свободу. Когда 20 лет назад талибы пришли в Кабул, то два месяца давали такие же обещания, как сейчас. А потом создали свое государств­о, свои суды, избивали и убивали людей. По мне, так это самая опасная группа террористо­в.

«За две недели почернела, превратила­сь в старушку»

— Расскажите, какой сейчас Кабул?

— За две последние недели я не видела смеющихся людей в городе, все грустные, никто не гуляет, на улицу выходят только по каким-то надобностя­м. Не видно женщин в светлых одеждах, все носят черное. Если женщину заметят на улице без сопровожде­ния мужчин, ее ударят. Уже несколько случаев было — женщин ударили за то, что не надела хиджаб и оказалась на улице одна.

— Вы обращались за помощью в посольство России?

— Я три или четыре раза позвонила в посольство России, описала свою ситуацию. Попросила помочь уехать отсюда. Мне ответили, что Россия не может нарушать законодате­льства, эвакуирует только граждан РФ, у кого есть паспорт или вид на жительство или виза. У меня нет ни российског­о паспорта, ни вида на жительство, ни визы. На руках лишь доказатель­ства того, что четыре года назад я была в вашей стране. Вот и все. Сейчас вся моя семья в большой опасности, дорога каждая минута.

— Кому-то из ваших коллег из МВД удалось улететь из Афганистан­а?

— Две моих коллеги, девушки, улетели. Одна сейчас в Италии. Вторая — в Германии. Перед вылетом они не признались, что работали в полиции. Представил­ись журналиста­ми. Если люди честно говорили, что работали в МВД, им никто не помогал. Поэтому коллеги выдавали себя за журналисто­в, актеров, только тогда их забирали на борт. Кто сказал, что служил в полиции, им никто не помогал.

Гул Афруз отправила нам фотографии из аэропорта, где в первые дни после захвата власти талибами собрались жители Афганистан­а. «Американцы и афганская военная группировк­а, которая перешла на их сторону, не разрешали снимать и фотографир­овать. Если замечали, что кто-то достал телефон, отнимали его, а людей избивали», — добавляет женщина.

На фото — наша собеседниц­а вместе с сестрой. У обеих на руках маникюр, сами они в обычной молодежной одежде.

— Вы хорошо выглядите,

— замечаю.

— Это первый день в аэропорту, я еще там с маникюром. Если сейчас меня увидите, не узнаете. За две недели я стала другой, вся почернела, похудела, превратила­сь в старушку. Маникюр и макияж больше не делаю, некрасивая стала.

— Салоны красоты закрыли в Кабуле?

— Сейчас закрыты салоны красоты, парикмахер­ские, женские магазины. За нарушение закона талибы грозились наказывать.

— Талибы запрещают музыку, кино. Что у вас показывают по телевизору?

— Две недели я практическ­и не смотрела телевизор. Иногда включала, видела мужчин с бородой в некрасивой одежде, они говорят о себе, хвалят себя. Предупрежд­ают, что женщинам не надо появляться на улицах. Фильмы не показывают, да и вообще больше никаких программ нет. По телевизору читают Коран, какие-то люди разговарив­ают о политике, восхваляют движение «Талибан» (террористи­ческая организаци­я, запрещенна­я в России). Все новости узнаем из Сети. Ходят слухи, что Интернет и соцсети могут отключить. Не знаю, правда или нет.

Перед публикацие­й материала мы спросили собеседниц­у, можем ли публиковат­ь ее имя, фотографии. Гул Афруз согласилас­ь. И тогда встречный вопрос: «Вы не боитесь?»

— Я первая женщина Афганистан­а, которая закончила магистрату­ру в полицейско­й академии, заняла высокую должность в полиции. Раньше женщин не брали в МВД. Когда я поступала в институт, то публично призывала женщин не бояться работать в силовых ведомствах. После меня порядка четырех тысяч женщин Афганистан­а поступили в полицейски­е вузы. Я не боюсь говорить открыто, потому что у меня ничего не осталось. Государств­а Афганистан больше нет, свободы нет. Все время я боролась за сохранение нормальной жизни в стране. Если сейчас такой жизни нет, чего мне бояться?

 ??  ??
 ??  ?? На службе.
На службе.
 ??  ?? Наша героиня была медийной личностью.
Первый день в кабульском аэропорту.
Наша героиня была медийной личностью. Первый день в кабульском аэропорту.
 ??  ?? Гул Афруз во время учебы в России.
Гул Афруз во время учебы в России.
 ??  ?? Гул Афруз боролась за права женщин.
Гул Афруз боролась за права женщин.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia