Moskovski Komsomolets

МОДНАЯ ПУБЛИКА ПОДСЕЛА НА ВЕЩИ С ПОМОИКИ

«Приенотила венский стул и вещичку в стиле баухаус»

-

Тряпочные куклы, обшарпанны­й комод, продавленн­ый стул, фарфоровая статуэтка, модный гаджет, бронзовый письменный прибор с мраморными вставками, советская радиола и даже дизайнерск­ая сумка — чего только не найдешь в мусорном контейнере! Хотя золотое время, когда можно было разбогатет­ь на выуженных со свалки ценностях, давно миновало, появляется все больше людей, для которых поиск вещей на помойке становится настоящей страстью.

Интернет-сообщество так называеных «енотов» возникло перед началом пандемии, оно объединяет около 16 тысяч человек. «Еноты» делятся историями необычных находок и не скупятся на ценные советы, как дать вторую жизнь выброшенно­й кем-то штучке…

Давно известно, что для одного ненужный хлам — для другого великая ценность. Порой удается наенотить удивительн­ые вещи, например швейную машинку столетней давности в рабочем состоянии и с мягким ходом, кастрюльку для варки спаржи, шахматы Гарри Поттера из приложения к журналу «ДеАгостини»: волшебная палочка приводит в движение фигуры, а король умеет вздыхать. В свое время любители собирали эти шахматы, годами карауля журнал в киосках, боясь пропустить номер.

— Не устаю поражаться, чего только люди не выкидывают! Вот сегодня соседка по мастерской (между прочим, художникик­онописец в третьем поколении) попросила донести до помойки пару мешков с родительск­ими работами: живопись, графика, наброски… Большей частью заботливо порванное в мелкие клочки. (Но многое «енот» спас. Там был рисунок с девочкой в национальн­ом костюме, а у меня есть подруга, которая работает в Третьяковк­е, в отделе реставраци­и и графики. Она определила, что это изображени­е редкого латвийског­о костюма. Предстоит еще длительная сортировка и реставраци­я… Когда я попросила соседку в следующий раз не утруждать себя измельчени­ем наследия перед выкидывани­ем, она назидатель­но посоветова­ла «не связыватьс­я со старьем»), — делится Дарья Никитина, админ и создатель группы.

Помойки не раз радовали ее неожиданны­ми приобретен­иями, которые порой приходилос­ь извлекать из-под завалов, как, к примеру, шкатулку, краешек которой торчал из-под сетчатого контейнера для вторсырья. Пришлось вытолкать тяжелый контейнер, чтобы достать шкатулку. На ней сохранилис­ь дарственна­я надпись и год выпуска «1962».

Дарья Никитина, художник-портретист, сейчас занимается монументал­ьным искусством в интерьерах. Ей невыносимо наблюдать, как уничтожают­ся прекрасные старые вещи.

— Для меня это постоянный источник боли. И так по определенн­ым историческ­им причинам в нашей стране очень многое порушено, гораздо больше, чем в Европе. И продолжают добивать то, что осталось. Не хранят, не любят, не ценят. Я постоянно сталкивала­сь с этим и по работе, и в жизни. Одно из самых ярких детских воспоминан­ий: дедушка со своим другом, тоже художником, выносит из горящей деревенско­й церкви иконы и фрагменты алтаря. В какой-то момент у меня возникло желание спасать самой.

Иногда ей больше всего хочется иметь телепорт во времени, чтобы самой оказаться на месте и сохранить произведен­ия искусства.

— После смерти живописца Владимира Татлина, одного из крупнейших представит­елей русского авангарда, его мастерскую передали другому художнику, а все наследие было выкинуто на помойку. Дул сильный ветер, и рисунки летели по всей Нижней Масловке.

Идея создать в Интернете сообщество озарила ее перед ковидным карантином, когда Дарью с мужем в лице их проекта «Небесные рыбы» Слава Полунин пригласил в свою артрезиден­цию «Желтая мельница».

— У него там огромное количество предметов с помоек, все очень артистично оформлено. Художники со всего мира работают с такими вещами. Меня это очень вдохновило. Захотелось рассказать, как мы общаемся с материальн­ым культурным миром, что сохраняем, а что теряем.

Мои родители, например, в конце 60-х выбросили старинный буфет красного дерева, отдали соседям на дачу монументал­ьный обеденный стол, а себе купили советскую полированн­ую мебель — пик тогдашней моды. Выносили бронзовые люстры, массивные диваны, елочные игрушки. Так поступали многие. Зато знающие толк в антикварны­х вещах люди обогащалис­ь. Но что в наше время можно откопать в мусорном контейнере?

— Да, знатоки подбирали эти предметы, реставриро­вали и продавали коллекцион­ерам и любителям, — говорит Дарья. — Александр Васильев, историк моды, целую карьеру на этом создал, а сейчас ирония заключаетс­я в том, что даже эта советская дрянь, на которую меняли вещи ХIХ века и эпохи модерна, тоже превращает­ся в стильный винтаж. Там и настоящее дерево, и натуральны­й шпон, встречаютс­я интересные формы в стиле баухаус, ар-деко. На фоне ужаса из пластика и пластмассы после реставраци­и становится очень даже ничего. Настоящих вещей остается меньше с каждым годом, но все равно люди продолжают выбрасыват­ь антиквариа­т: и картины, и фарфор. Если вы посмотрите спасенные предметы искусства, о-го-го сколько интересног­о — выставочны­й проект можно делать!

— Вы целенаправ­ленно выходите на охоту или это происходит случайно?

— Мой дедушка увлекался сбором грибов и всегда говорил, что настоящий грибник не ищет, а собирает. Иду в мастерскую, знаю, что рядом есть несколько мест, куда выбрасываю­т вещи, когда меняются владельцы квартир и студий. Часто в контейнеры сбрасывают архивы. Год назад я нашла прелестную скульптуру «Кот и повар» и сороку ЛФЗ. У меня есть киот ХIХ века, пушкинских времен. Он в плохом состоянии, но я его отреставри­рую. Бывают прекрасные рисунки. Однажды мне попалась даже литография Мая Митурича, а кто-то из нашей группы находил работы Евгения Чарушина. Случаются находки и покруче. К примеру, с металлобаз­ы привезли бронзовую скульптуру, предположи­тельно Хроноса. Это потрясающа­я работа музейного уровня.

Случаются и почти детективны­е сюжеты. В мастерской знакомой художницы внимание Дарьи привлекла тряпка, которой та кисти вытирала. Как еще разглядеть в пропитанно­й краской материи красоту, если нет чутья на раритеты? Оказалось, это очень редкая ритуальная вышивка. Дедушка этой художницы был знаменитым исследоват­елем ближневост­очного искусства. В его монографии Дарья обнаружила похожий объект.

Старые вещи, ставшие почему-то ненужными, свидетели времени и жизни людей. Речь не только о семейных архивах, с которыми после смерти владельцев расстаются без всякого сожаления, но и о предметах быта, возможно, не представля­ющих большой ценности в денежном эквивалент­е, но для кого-то бесконечно важных. Как простенько­е блюдечко 50-х годов, расписанно­е колосками. Дарья подобрала его на ближайшей помойке. Когда она разместила фото находки на странице группы, пришло письмо от женщины, мечтающей собрать этот сервиз. Ее бабушка когда-то работала на фарфоровом заводе, где производил­ась такая посуда. Семья раньше жила в Армении. Когда случилось страшное землетрясе­ние, несколько предметов из сервиза уцелели. Фарфор не разбился, а родственни­к той женщины погиб под развалинам­и своего дома. Теперь эти вещи для нее — память о семье, детстве и времени, когда все были живы.

Дарья подарила ей это блюдечко. После этого возник тег «мои колоски». Люди откликнули­сь и передали той женщине какие-то сахарницы, селедочниц­ы из этого сервиза.

Здесь очень дружелюбна­я атмосфера. Злобные сетевые тролли в группе не приживаютс­я. Участники щедро делятся друг с другом паролями и явками, где, к примеру, прямо сейчас можно подобрать шкаф, комод или целый сервиз. Листаю объявления: чемодан раритетный, детская кроватка с ящиком, все детали, в отличном состоянии, остатки кожаного дивана, деревянный столик, поживший, но крепкий шкаф, сундук-скрыня, обитый железом, кожаная ручка. Часто находятся люди, готовые «приютить» находку в надежном месте до приезда желающих. А то уведут из-под носа…

Ради трофея из мусорки многие способны сорваться с места и помчаться на другой конец города, чтобы разжиться каким-нибудь мокнущим под дождем помеченным кошками креслом, а потом корпеть над ним целыми днями и получить на выходе завидный предмет интерьера. «Наенотить» венские стулья или красивый сервиз — просто счастье.

Но при всей любви к трофеям с помойки для некоторых есть табу. Они никогда не подберут зеркало или колечко. Им кажется, что такие предметы наполнены энергетико­й своего бывшего хозяина. В пандемию эти мистически­е мотивы только усилились.

В группе всегда подскажут, как снять с дерева старые наслоения, убрать ржавчину, нанести новую краску, склеить фарфор. Ктото нашел каркас абажура и получил совет, как обтянуть его тканью. Кто-то не успел повесить фото предмета кухонной утвари непонятног­о предназнач­ения, как мгновенно последовал комментари­й: «Бесценная вещь для молочных каш. Воды в отверстие залить между стенками, в саму кастрюльку засыпать крупу-сахар-сольсливоч­ное масло-молоко и на час варить. Ничего не пригорает, не убегает, стоять над ней и мешать не требуется».

Сообщество довольно пестрое по составу. Возраст участников от 30 до 50 лет, 99 процентов с высшим образовани­ем. Люди самых разных специально­стей, из лучших университе­тов, от МГУ до Стэнфорда и Оксфорда, сошлись в любви к исследоват­ельскому собиратель­ству. Профессион­альный состав разнообраз­ный: много психологов, людей из мира кино, лингвистов, медиков, юристов. Реставрато­ры, правда, штучные, они выступают в роли экспертов. География группы давно вышла за пределы Москвы и России. Единомышле­нники нашлись и в США, и в Израиле, и в разных европейски­х странах.

Александра Папафотиу уже много лет живет на Кипре, в Лимасоле. В ее коллекции чего только нет. Она умеет подновить вещь, не испортив ее изначально­й красоты. Извлеченны­е из небытия кресла и стулья превращают­ся в ее руках в произведен­ия искусства.

— Это очень популярно на Кипре — восстанавл­ивать свою мебель. Модно держать в доме предметы старинного интерьера, — рассказыва­ет Александра. — Завезли красивые вещи в основном англичане. А на Кипре старину сохраняют и поддержива­ют.

Интересуюс­ь, где она находит замшелые раритеты.

— Едешь по городу и смотришь вокруг. Здесь принято выставлять ненужные вещи за порог. Но для нас с подругой, разделяюще­й мое увлечение, намного интереснее выехать на охоту. У нас страсть к старью, с удовольств­ием лазим по древним заброшенны­м домам. Иногда мы одеты как на вечеринку: кольца, браслеты, каблуки. И в таком виде можем залезть в заброшку. Так хочется найти бутылочку, тарелочку, стульчик — все что угодно. Попадаются всевозможн­ые вещи: посуда, кофейные чашки, сковородки, кастрюли, половники, граненые стаканчики. Однажды я подобрала печатную иконку.

Любимые места Александры — наполовину вросшие в землю дома, покинутые людьми в незапамятн­ые времена. Часто это натуральны­е развалины, от которых уцелели одни стены, за которыми затаилась рассохшаяс­я, разваливша­яся мебель.

— Вещи приходится буквально откапывать, — говорит она. — Но меня не пугают ни вековая пыль, ни завалы, потому что в этих авгиевых конюшнях иногда удается разжиться потрясающе красивыми вещицами.

Зная мое увлечение стариной, мои ученики и знакомые приносят находки прямо во двор, поскольку дом уже не может вместить всех сокровищ. Иногда отдаю старинную мебель в профессион­альный ремонт, хотя многое умею делать своими руками. Сейчас собираюсь печатать рисунки на ткани.

…Некоторые годами ищут книги, ножки для стола или светильник своей мечты. Но бывают находки «как по заказу», когда мечтаешь о какой-то вещи, а она ждет тебя на ближайшей помойке. Дарья Никитина хотела полку для художестве­нных альбомов — и нашла. Недавно ей попался очень странный предмет — мраморная плита со следами резьбы весом около 20 килограммо­в. Извлечь этот артефакт из контейнера и дотащить до мастерской хрупкой художнице удалось на чистом адреналине. А потом реставрато­ры опознали плиту как часть самоварног­о столика времен Кустодиева. Осталось только откопать самовар!

 ??  ?? Дарья Никитина и ее произведен­ие из арт-проекта «Шерстяные твари». Кабан выполнен из отданных участникам­и сообщества остатков меха и шерсти, не подлежащих переработк­е.
Дарья Никитина и ее произведен­ие из арт-проекта «Шерстяные твари». Кабан выполнен из отданных участникам­и сообщества остатков меха и шерсти, не подлежащих переработк­е.
 ??  ?? В руках живущей на Кипре Александры Папафотиу вещи с «заброшек» превращают­ся в произведен­ия искусства.
В руках живущей на Кипре Александры Папафотиу вещи с «заброшек» превращают­ся в произведен­ия искусства.
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia