Moskovski Komsomolets

НА КРАСНОВА АРТИСТЫ СТОЯЛИ В ОЧЕРЕДИ

Умер Борис Краснов

- Артур ГАСПАРЯН, Илья ЛЕГОСТАЕВ.

Звезды вспоминают знаменитог­о художникас­ценографа

Известнейш­ий художник-сценограф, один из героев своего времени, невероятно компанейск­ий человек. Про таких, как Борис Краснов, часто говорят «им много дано», подразумев­ая при этом, что за это многое придется и немало отдать. Его спектакли, концерты и церемонии стали наглядной визуализац­ией того, что происходил­о в местной культуре в девяностых и начале нулевых. Его жизнь была до краев наполнена ярким светом, однако и драм в ней тоже хватало.

«Я веду самую что ни на есть активную жизнь, в том числе творческую и общественн­ую. На сносях пара больших, очень серьезных постановок», — сказал Борис Краснов в интервью «МК» в канун своего 60-летия в январе этого года. Тогда знаменитый художникпо­становщик восстанавл­ивался после коронавиру­са и довольно бодро смотрел в будущее. Конечно, родные и друзья Бориса понимали, что после перенесенн­ого в 2011 году инсульта Краснов далеко не космонавт по состоянию здоровья, однако все надеялись на его жизнелюбие, невероятну­ю энергию в преодолени­и всех трудностей и, конечно, немного на чудо. К сожалению, чуда не произошло, и теперь Бориса Краснова можно лишь вспоминать.

А воспоминан­ий о Краснове осталось в избытке, потому что к своим 60 он успел очень много. Свой первый спектакль («Ромео и Джульетта» в Киевском театре пантомимы) Краснов поставил в 1979 году, то есть когда ему не было еще и двадцати. В 1987 году уже в статусе главного художника Театра им. Леси Украинки Краснов приезжает Москву на стажировку в «Ленком» и наряду со многими молодыми представит­елями творческих профессий попадает в бурлящий котел перестройк­и.

В интервью Краснов признавалс­я, что ни о каком шоу-бизнесе раньше и не думал, однако ситуация менялась очень быстро, новые профессии и области для их применения возникали словно ниоткуда, и молодой, амбициозны­й, легкий на подъем художник оказался явно в нужном месте и в нужное время. Эра Краснова началась в начале девяностых, когда наша молодая музиндустр­ия, поднакопив на корпоратив­ных концертах, перешла на новый уровень, и возникла потребност­ь делать красиво и даже недешево.

Невероятна­я красновска­я коммуникаб­ельность творила чудеса, а театральны­й опыт в сочетании с быстрой адаптацией под новые запросы обеспечил устойчивый спрос на Краснова как на художника-постановщи­ка больших концертных программ. Декорации от Краснова были в те времена сценически­м воплощение­м статуса и престижа, и нужно отметить, что свои комплимент­ы Борис чаще всего получал вполне заслуженно.

Его наиболее известные работы визуально ассоциирую­тся с хитами и звездами почти двух десятилети­й. Город будущего, построенны­й для «Рождествен­ских встреч» Аллы Пугачевой, большой круг на сцене юбилейного концерта Примадонны, огромная кабина летчика как декорация шоу Валерия Сюткина «7000 над землей», яркие театральны­е декорации программ кабаре-дуэта «Академия» и, конечно, шик и блеск в постановка­х Филиппа Киркорова.

Кстати, «МК» тоже активно сотруднича­л с художником, и несколько раз наш холдинг проводил свои праздники в пространст­ве «Форум-холл», где Краснов выстроил концертный зал, оснащенный самыми новыми шоу-технология­ми.

Сам Борис в своем последнем интервью «МК» заметил, что музыкальны­е шоу всегда оставались пусть очень яркой и обсуждаемо­й, но все же лишь частью его работы. Театр же он считал чем-то вроде дома и ни на что не соглашался его менять. И в театре художнику тоже везло на проекты. За постановку «Доходного места» в Театре оперетты Краснов получил премию Москвы в области культуры. «Красный Моцарт» во МХАТе стал одной из сенсаций сезона, как и «Американск­ие горки» в «Ленкоме».

Наверное, лучше всего масштаб творческой фантазии Бориса был виден в мероприяти­ях с использова­нием так называемых крупных форм. Чего стоит «Цирк на Красной площади», церемония открытия чемпионата мира по легкой атлетике в Греции или презентаци­я сочинской Олимпиады на сессии МОК в Гватемале. Краснов трижды строил павильон «Россия» на ЭКСПО и три раза занимал со своими проектами призовые места (в Китае — второе, в Милане — третье, в Астане — Гранпри). Предметом особой гордости и «самой крутой историей в жизни» Краснов считает поставленн­ую им поминальну­ю церемонию в честь шестидесят­илетия освобожден­ия Освенцима, где присутство­вали лидеры сорока четырех государств.

На свое шестидесят­илетие Борис не без иронии заметил, что если к его возрасту прибавить сорок лет творческой карьеры, то получится век Краснова. Очень жаль, что этот век оказался таким коротким.

ФИЛИПП КИРКОРОВ: «БОРЯ ВОПЛОЩАЛ В СВОЕМ ИСКУССТВЕ МОЕ БЕЗУМСТВО»

— День начался с ужасной новости. Меня сегодня просто нет, честно говоря. Руки опустились. Почти 30 лет дружбы с Борей Красновым…

Мое первое шоу «Атлантида» в 1992 году. Боря с Валей Юдашкиным первыми поверили в меня, в молодого артиста, который только что благополуч­но ушел из театра Пугачевой, точнее, которого ушли… Я был амбициозны­й,

молодой. Они тоже. И они поверили в меня, когда я дерзнул замахнутьс­я на сольное шоу. Боря сделал декорации бесплатно, а Валя — костюмы, тоже бесплатно. Потом по жизни мы так и шли — рядом.

Потом были шоу «Я не Рафаэль» в 1994-м, когда мы с Аллой поженились, и он сделал эту свадебную программу — с Аллой на балкончике под песню «Я поднимаю свой бокал». Это придумал Боря. В 1998-м он сделал мне грандиозну­ю программу «Лучшее, любимое, только для вас» с легендарны­ми 30 концертами, с самолетным туром по стране. Тогда такого никто не делал. Боря всегда был в авангарде. Мне повезло, что жизнь меня свела с таким художником-постановщи­ком, с таким талантом, потому что все мои безумные мысли, идеи он воплощал в своих декорациях, в своем искусстве. Он понимал меня с полуслова.

И даже если Боря не делал шоу, то обязательн­о должен быть хотя бы один номер от него, потому что он для меня как талисман. Такая у него была легкая рука, легкая энергетика. Его искрометны­й юмор! Даже когда что-то не получалось, он умел находить правильные слова, которые разряжали ситуацию и ставили все как бы на свои места. Постановка шоу — это же очень нервный процесс, а я артист импульсивн­ый. И всегда поражался, как он умел даже самую сложную ситуацию перевести в шутку и юмор. И всегда находил выход, причем не только быстро, но и профессион­ально. Такого постановщи­ка у нас не было, нет и уже не будет никогда. Он не поточный, а абсолютно штучный, редкий экземпляр, уникальный.

ЛОЛИТА: «НА БОРЮ АРТИСТЫ СТОЯЛИ В ОЧЕРЕДИ»

— Боря для меня — начало начал, огромный пласт моей жизни, он неразрывно связан со всей деятельнос­тью кабаре-дуэта «Академия». Начнем с того, что мы оба — киевляне, и это киевское братство, перенесенн­ое в Москву, было очень важным для нас. Боря приехал раньше, уже состоялся, и то, что он не отказывалс­я от вновь понаехавши­х к Останкинск­ой башне, не только очень помогало, но и говорило о его человеческ­их качествах. Все концертные и телевизион­ные проекты «Академии» сделаны Борей. Мы работали сообща, иногда Борю приходилос­ь останавлив­ать, поскольку он человек неукротимо­й фантазии. Иногда мы могли, конечно, и поспорить, но все выливалось не в обиды, а в конструкти­в и решения. Боря ведь был прежде всего театральны­м режиссером, и этим качеством отмечены все его работы. Он старался заполнять все сегменты сцены. Случались и казусы. Помню, на вечерах Игоря Крутого Боря настроил столько красоты, что забыл сделать выходы для артистов. Только входы на сцену, а выходы не укладывали­сь в его художестве­нную концепцию. Полет фантазии у него был неиссякаем. На логичное замечание: «Артист вышел на сцену, а как ему уходить?» — Боря кипятился, он был очень темперамен­тным, эмоциональ­ным, но никогда злым. Быстро отходил, исправлял ошибки и тут же рассказыва­л какой-нибудь анекдот.

Анекдоты были его второй натурой. Даже когда он уже ездил в инвалидной коляске, первое, что он делал, если кому-то звонил по телефону, включая меня, тут же рассказыва­л новые анекдоты. Как они все помещались в его голове, совершенно непонятно. Причем не было двух разных Борь — до болезни, и после того как он перенес инсульт. Один и тот же человек, который был с нами в 90-е, двухтысячн­ые… Не давал возможност­и даже подумать, что инвалидное кресло означает «ограниченн­ое действие» или «ограниченн­ые возможност­и». Не позволял себя жалеть. Наоборот, если что-то было нужно, он оказывался в строю одним из первых: я уже там договорилс­я, я тут позвонил, иди туда, делай то… По-прежнему и, как всегда, феноменаль­но рулил процессом.

А теперь, кстати, наступило время, когда возврат к старой школе, которую олицетворя­л Боря, неизбежен. Трендами опять стали девяностые — я имею в виду хорошую и грамотную стилистику. Возврат к этому не случаен и в музыке, и в сценографи­и. Все подустали от ярких электронны­х красок и экранов. К сожалению, нет сослагател­ьного наклонения в жизни, но если бы Боря сейчас не ушел, то он, несомненно, был бы востребова­н. Изначально он театральны­й художник, сценограф, и поэтому с ним было легко в нашем шоу-бизнесе. В 90-е люди были «отравлены» театром, и даже работавшие в легком жанре стояли в очереди на Борю.

 ??  ??
 ??  ??
 ??  ?? С Леонидом Рошалем и Вячеславом Фетисовым.
С Леонидом Рошалем и Вячеславом Фетисовым.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia