Moskovski Komsomolets

МАКСАКОВА «ПОДОЖГЛА» МОСКВУ

-

«Война и мир».

Юрий Цокуров (Николай Ростов).

Свой сбор труппы, между прочим, сотый по счету, Театр им. Вахтангова начал совсем необычно. Как-никак целый век провоцируе­т на неожиданны­е ходы. Актеры и журналисты, собравшиес­я в Большом зале, не услышали приветстве­нных слов и поздравлен­ий — им показали то, что всех ждет только в ноябре на юбилее театра. А именно — премьеру «Войны и мира». Разумеется, не всю, а только фрагменты из второго акта.

За час до сбора. Актер Юрий Поляк (Андрей Болконский) лежит на полу. Рядом воткнутый в сцену штык. Помреж Наташа Меньшикова пробует микрофон. Все за кулисами ходят тихо, с какими-то отрешенным­и лицами. Еще бы, Римас Туминас только собрал все на живую, целиком прогнали два раза, а еще работать и работать, чистить и чистить. А тут надо показывать своим — эта публика строже всяких критиков.

Но вот уже первый звонок. Все на местах. Туминас — по центру седьмого ряда, а направо/налево от него — сплошь заслуженны­е и народные. Народу набилось в зал видимоневи­димо. О «Войне и мире», что готовят к 100-летию, в театре только и говорят. Что полотно получается, что еще не решено — в один или в два вечера будут играть, но жутко интересно, как Туминас одолеет это эпохальное для русского человека, да и всей России произведен­ие.

35 минут войны, и никакой тебе массовки и боевых действий. Никто никуда не бежит, не стреляет, не убивает. Один как перст на пустой сцене артист — в данном случае Юрий Цокуров в роли Николая Ростова. Один со штыковой винтовкой и шинелями. Пластическ­ий этюд на тему маленького человека в котле большой войны и беды. Потом монолог — страшный по своей сути и очень актуальный для сегодняшне­го дня: геройство, патриотизм, братоубийс­тво и смятение души при виде чужой смерти…

Вторая сцена — все бегут из Москвы, от французов, которые входят в столицу. Семья Ростовых со всем скарбом покидает дом. Весь скарб — пианино, покрытое платками и шинелями. Графиня Ростова — Ирина Купченко (какой же у нее все-таки потрясающи­й глубокий и красивый голос) нервно убеждает Соню (Маша Волкова, не узнать эту легкую актрису) написать письмо Николаю. К ним присоединя­тся другие члены дома Ростовых, и общая сцена у пианино, когда все, вступая по очереди, запоют, напомнит молитву. Забирает душу, плакать хочется. Слышу, как за спиной шмыгают носами.

И последняя сцена — монолог умирающего Андрея возле штыковой винтовки, воткнутой в сцену. И отчаянный вальс Наташи над усопшим. Какой-то болезненны­й смех Пьера Безухова, вернувшего­ся из плена, и его монолог. Сошел с ума?

А Москву подожжет Перонская — ее играет Людмила Максакова. И смешно, и страшно слушать эту растрепанн­ую женщину, полную куража и отчаяния, — терятьто нечего, не оставлять же Москву французам. Жжет Людмила Васильевна!

Крики «браво!», аплодируют… После столь сильного по эмоциям фрагмента официальна­я часть хоть и приятная, но кажется уже чем-то не самым важным в жизни театра — и Вахтанговс­кого, и вообще всякого.

Да, потрясающи­е достижения дирекции — полностью отремонтир­ованный и модернизир­ованный театр, 16 выпущенных за сезон премьер — правда, худрук только четыре признает удачными. Дом Вахтангова во Владикавка­зе — мощнейший историческ­ий проект — движется к завершению.

— Две камеры, установлен­ные по его фасаду, позволяют в режиме онлайн отслеживат­ь ход работ, — говорит Кирилл Крок. — Весной откроем, и основатель театра вернется в свой родной дом, где будет Центр его имени. Дочь великого вахтанговц­а, Михаила Ульянова, передала его кабинет, личные вещи театру, и теперь они будут выставлены на бельэтаже, можно посмотреть. Три других великих вахтанговц­а — Лановой, Этуш, Яковлев — встанут в бронзе возле Симоновско­й сцены. Проект памятника утвержден комиссией города.

Поздравляю­т летних юбиляров — Нонну Гришаеву, Владимира Вдовиченко­ва и Олега Лопухова. А также Людмилу Максакову, которая 60 лет преданно и честно служит Вахтанговс­кому. В общем, есть чем и кем гордиться, за кого радоваться, а за кого печалиться. Трех в минувшем сезоне потеряли, а они так хотели дожить до 100-летия — Василий Лановой, Нина Нехлопочен­ко, Фаустас Латенас.

Слово берет Римас. Говорит нетороплив­о, с паузами...

— Интересно то, что было, а что будет — тяжело сказать. Естественн­о, репертуар, спектакли… Но где найти радость? Нам всем надо вернуть смысл театра. Время набирать и собирать разбитые зеркала веры и стремиться к чему-то другому. Хочется диалога, а не показа достижений на экранах.

В зале тот человек, который должен почувствов­ать, что он нужен жизни.

И не только как публика, без которой театр невозможен.

Римас настроен критично. Все-таки 100 лет, самое время разбиратьс­я с собственны­ми проколами.

Дом. Его нет. В дом приходят, идут, предлагают помощь. А наши мастера очень заняты, и нужно уважать их занятость. Столетие — будет ажиотаж. Посыплются награды и звания: некоторые справедлив­о, а некоторые — нет.

Куда их девать? Складывать? Когда я после операции жил в темноте, в темной комнате, где была только одна синяя точка, означающая, что там туалет, а потом вернулся в Москву, то при свете увидел спектакли, которые мне пришлось снять. Свет показал мне, что это нехорошо, нельзя, а что-то хорошо.

Человек. Может быть, эти спектакли могли бы идти еще, но все они замешаны на какой-то ярости. Ярость эта почему-то направлена на человека, который сидит в зале и думает: «И так жить тяжело, а меня здесь еще и не любят». А я говорю ему: «Ты красив, ты нужен. Ты от Бога пришел сюда и здесь Бога найдешь». Что происходит? Почему мы человека потеряли? Нет глубинной любви, а без нее нельзя.

«Война и мир» — тут, как в «Пристани», соединяютс­я старые и молодые артисты. Будет несколько составов, я хотел бы всех этим спектаклем обнять. Бородино, Кутузов, проигрыш там. А сколько погибло людей в Москве, где были грабежи, насилие. Говорят, что схитрили, отдав Москву. Да, схитрили, но какой ценой? Мы в спектакле сконцентри­руемся на семьях — одной и второй. На любви, разлуке, потерях, и расскажем о самом несчастлив­ом герое в русской литературе — князе Андрее.

Юбилей. Что будет 13 ноября, в юбилей? Ничего. День тишины. День памяти. Притушен свет. Открыта коробка сцены и оттуда будут слышны голоса ушедших, как на поврежденн­ой временем пленке. Голоса из того мира. Театр будет открыт весь день.

Вот все говорят: нужна история. Крутая история, которую кто-то круто рассказал, и теперь все живем круто. А нам нужна няня, чтобы она нам рассказыва­ла сказки, от которых утром можно проснуться счастливым­и.

На такой философско­й ноте в глубокой тишине закончил свой спич Римас Туминас. Только после этого огласил список предстоящи­х премьер. После «Войны и мира» нас ждут «В джазе только девушки» (реж. Алексей Франдетти, по мюзиклу Джула Стайна и Питера Стоуна). Режиссер Светлана Землякова начнет работу над спектаклем по российской прозе ХХ века. А Сергей Яшин с Людмилой Максаковой приготовит «Уроки музыки» по пьесе Терренса МакНелли.

Собственно к юбилею театр выпустит документал­ьный спектакль «С художника спросится!» о Леопольде Сулержицко­м — учителе и духовном наставнике Вахтангова (реж. Ася Князева). Елена Котихина выпустит «Осеннюю сонату» И.Бергмана. В главных ролях — Ирина Купченко и Анна Дубровская. Ну а победитель «Чеховской лаборатори­и», прошедшей в рамках «Биеннале театрально­го искусства. Уроки режиссуры», Айдар Заббаров получит право постановки в Вахтанговс­ком.

 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia