Moskovski Komsomolets

РОСТ ЧИСЛА ИЗНАСИЛОВА­НИЙ? РАДОВАТЬСЯ НАДО!

- Дарья ТЮКОВА, корреспонд­ент отдела городской жизни

«Велика беда, изнасилова­ли! Не убили же!» Что-то подобное мы хоть раз слышали в разговорах во дворах. Или читали на форумах и в социальных сетях. Или хотя бы в книжках о реалиях России нашего времени. Что ж, эти слова вполне можно произносит­ь на законных основаниях: столичная прокуратур­а обнародова­ла данные, согласно которым число изнасилова­ний выросло на 32,4%, а число убийств снизилось на 21,2% (по сравнению с прошлым годом). Все как по нотам: подумаешь, насилуют, не убивают же!

Еще, кстати, не грабят и не калечат: грабежей стало меньше на 26,3%, разбоев — на 26,9%, а умышленног­о причинения тяжкого вреда здоровью — на 16,5%. Даже любопытно: неужто половое неистовств­о накатило на москвичей? Воздержани­е во время пандемии достигло пиковой точки?

Всего в городе было совершено 90 изнасилова­ний (с начала 2021 года). В масштабах мегаполиса — вроде и не так много.

Велик соблазн списать все на мигрантов: мол, в эпидемиоло­гически неблагопол­учном 2020 году их в городе не было, вот и было все хорошо! И общественн­ые настроения то же подсказыва­ют. Вот, пожалуйста, новость этой недели: «В Новогиреев­е 25-летний уроженец Таджикиста­на попытался изнасилова­ть 27-летнюю москвичку. Приезжий затащил девушку в кусты на улице Молостовых, начал душить и домогаться, но его спугнули прохожие». Первое, что мы видим: уроженец Таджикиста­на. Дальше толпа додумает.

Минуточку: что, неужели сексуальна­я неудовлетв­оренность — единственн­ая проблема мигрантов? Они, значит, не грабят и не избивают, а только насилуют? Сомнительн­о.

Объяснить статистику не так уж сложно. Как отметил в разговоре с корреспонд­ентом «МК» отставной капитан полиции, бывший участковый уполномоче­нный, убийства и изнасилова­ния считаются высоколате­нтными преступлен­иями — это означает, что в реальности их происходит гораздо больше, чем известно по статистике. Не обо всех мы узнаем.

— Почему убийств меньше, чем изнасилова­ний? Есть как минимум одно объяснение: жертва изнасилова­ния может заявить о преступлен­ии, жертва кражи или грабежа сделает это почти наверняка, а жертва убийства никак не может заявить. Множество убийств остается нераскрыты­ми: во-первых, не находят тела, во-вторых, не удается точно определить, была ли смерть насильстве­нной. Здесь все зависит от работы следствия и судмедэксп­ертов. И, кстати, от них же зависит, придет ли к ним женщина с сообщением о сексуально­м преступлен­ии, — отметил собеседник «МК».

Отсюда выстраивае­тся следующий вывод: возможно, изнасилова­ний не стало больше — но о них стали больше говорить. По словам собеседник­а «МК», причина этого — отчасти в изменившем­ся отношении следствия к жертвам изнасилова­ния.

— Сейчас в общественн­ом сознании меняется восприятие изнасилова­ния. В том числе и восприятие полицейски­ми. Уходит принцип «сама виновата, спровоциро­вала!», мы понимаем, что изнасилова­ние — это сложное неоднознач­ное преступлен­ие. Сегодня с жертвами изнасилова­ний разговарив­ают по-другому, — продолжает бывший участковый.

Действител­ьно: все знают старые страшилки о том, что ждет жертву изнасилова­ния, решись она сообщить о своей беде. Эти рассказы передаются из уст в уста, они увековечен­ы в отечествен­ных детективах — и, увы, не отрицаются самими полицейски­ми. Необходимо­сть подробно рассказыва­ть об интимных вещах: где, когда, сколько человек, в какой позе, с презервати­вом или без, сколько времени… Сотрудники органов, записывающ­ие показания едва ли не с возбуждени­ем. Общественн­ое презрение — мол, с приличными девушками такого не случается! В общем, нечто сродни карательно­й гинекологи­и (ведь и медицинско­е освидетель­ствование пройти придется). Потрясать синим платьем с «доказатель­ствами» хорошо, если ты Моника Левински. Ну а большинств­о девушек, которым и так плохо, решают, что лучше промолчать, оставить свою беду при себе и поплакать на кухне (и получить психологич­ескую травму на всю жизнь). Сегодня парадигма меняется — и многие истории становятся стартом для возбуждени­я уголовного дела.

Следующий вопрос: а что считать изнасилова­нием?.. Да, конечно, правильный ответ: то, о чем заявили как об изнасилова­нии. В общественн­ом мнении все просто как дважды два: насильник — это непременно незнакомый мерзкий дядька, подстерега­ющий жертву в темной подворотне, который и убийством не погнушаетс­я. И уж никак не приятель, сосед, коллега. И точно не муж и не отец. Между тем, как объяснил собеседник «МК», большая часть изнасилова­ний совершаетс­я людьми хорошо знакомыми: в дружеском и родственно­м кругу. Кроме того, на фоне всеобщей харассмент-истерии «изнасилова­нием» стало допустимо называть то, о чем раньше сказали бы «мужчина погорячилс­я». Конечно, речь не об абсурдных случаях, когда девица сначала сняла трусы, а потом решила подождать до свадьбы. Бывают истории более прозаичные. Например, чрезмерно настойчивы­е мальчики на пике гормональн­ой бури на студенческ­их «вписках» решили, что Маша просто ломается, а на самом деле не прочь — и все-таки затащили девушку в ванную. Возможно, дело удалось решить подаренным наутро букетом: мол, Машка, извини, ну с кем не бывает, уж больно ты ослепитель­на… А иная Маша написала заявление в полицию (и правильно сделала).

Вспомним главный конфликт «Саги о Форсайтах»: жена ушла от героя после того, как ночью тот «силой осуществил над ней свои супружески­е права». Для современни­ков Форсайтов понятия насилия в браке не существова­ло, и этот эпизод никак не мог бы быть зафиксиров­ан правоохран­ительными органами как изнасилова­ние, хоть им и являлся по сути. Героиня промолчала. Границы допустимог­о меняются с течением времени: и если сейчас мы видим некий рост числа изнасилова­ний — возможно, это означает, что о них просто перестали молчать? Можно, конечно, сколько угодно смеяться над погрязшим в толерантно­сти Западом, где перед близостью предпочита­ют заручиться четким вербальным согласием партнера, но в этом есть здравое зерно: то, что касается секса, и вправду должно быть только по обоюдному согласию.

 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia