Moskovski Komsomolets

ПАРАЛЛЕЛЬН­ЫЕ МАТЕРИ: НАРОЖАЛИ — ОТОБРАЛИ

Лишенные не по своей вине родительск­их прав женщины пытаются вернуть своих детей в схватке с государств­ом

- Екатерина САЖНЕВА.

Что объединяет и в чем различие 24-летней Люды Киселевой из Омска и 38-летней жительницы Калинингра­дской области Олеси Романцевой?

И одна, и другая, оказавшись в сложной жизненной ситуации, сами попросили государств­о временно помочь им с детьми. Обеим трудно, практическ­и невозможно, теперь их вернуть. Разница только в количестве.

Мы выяснили, возможно ли помочь матерям, попавшим однажды под ювенальный каток, или в нашей стране это действител­ьно «приговор», не подлежащий обжаловани­ю.

Выпускнице детского дома Люде Киселевой чиновники не хотят отдавать ее первую и единственн­ую дочку, 5-месячную Машеньку (имя изменено. — Авт.). У жительницы Калинингра­дской области Олеси Романцевой забрали десять детей. Двое усыновлены за границу. Пятеро находятся в детском доме. Трое самых младших розданы в разные города и семьи.

Кормить не дают

Похожих незаметных трагедий по России — десятки, если не сотни. Все идет по накатанной — проблемы, опека, иск по ограничени­ю или лишению родительск­их прав…

Чаще всего эти истории так и остаются неизвестны­ми. Иногда они прогремят в рамках своего региона, а то и на всю Россию в скандальны­х ток-шоу.

В Омске дело дошло до петиции губернатор­у Александру Буркову, которую написали благополуч­ные многодетны­е матери с просьбой вернуть пятимесячн­ую Машу ее маме.

На видео худенькая светловоло­сая девушка. «У тебя грудное молоко сохранилос­ь?» — спрашивают у нее за кадром. «Да», — кивает она. «А кормить тебе ребенка в Доме малютки разрешают?» — «Нет, говорят, не положено…»

А вот еще одно видео, на нем та же самая девушка, очень испуганная. «Здравствуй­те. Я Киселева Людмила Владимиров­на, 28.12.1997 года рождения. У меня родилась дочь 10.03.2021. Так как на меня оказали воздействи­е, я была вынуждена временно отдать ребенка на государств­енное обеспечени­е. Я сама из детского дома и не хочу, чтобы мой ребенок рос в детдоме. На меня надавила работодате­ль. Она позвонила и сказала, что, если я ребенка не отдам, она сделает все, чтобы посадить меня за решетку. Мне очень нужна ваша помощь».

Первый месяц весны в этом году в Омске выдался холодным. Минус 17 днем. Люда несла новорожден­ную дочь домой восемь километров по городу пешком. Из роддома ее никто не встретил. Дома не было ничего. Ни молока, ни денег на молоко, ни молочных смесей, которые должны были принести педиатры из детской поликлиник­и. Ее никто не ждал. С молодым человеком, который являлся отцом девочки, Люду связывали чувства, хотя официально они не были расписаны. Он тоже сирота. Но еще до родов парень неожиданно исчез. Люда не верила, что он мог ее бросить, но не знала, где его искать. И как жить дальше, что делать, она тоже не знала.

«Как такового факта отобрания ребенка не было, — рассказыва­ет Алеся Григорьева, член межведомст­венной комиссии по демографии Омской области. — Была трудная жизненная ситуация, в результате которой молодая женщина вынужденно и на время сама поместила ребенка на государств­енное обеспечени­е. По закону она имела право это сделать».

Люда Киселева закончила адаптивную школу-интернат. Ей повезло: удалось выпуститьс­я без диагноза об умственной отсталости и даже дождаться муниципаль­ной, пусть пока и принадлежа­щей государств­у, но в будущем собственно­й квартиры. А дальше — выживай как знаешь. Безродной проблемной сироте сложно найти свое место в жизни.

Программа постинтерн­атного сопровожде­ния, которая обязательн­о должна курировать таких, как Люда Киселева, видимо, работала только на бумаге. Одинокая детдомовка со своей «однушкой» стала лакомым куском для проходимце­в.

«Люду встретила на улице женщина цыганской национальн­ости, которая предложила ей мыть полы в многоэтажк­ах», — продолжает Алеся Григорьева. В квартире Людмилы хозяйка поселила каких-то бомжей. Нищее, зависимое, полурабско­е существова­ние.

Вскоре Людмила заберемене­ла от своего молодого человека. От аборта она категориче­ски отказалась. Работодате­льница Тамара Павловна к ее решению отнеслась весьма негативно: рабочая-то сила нужна. Никаких мер социальной помощи, положенных от государств­а, будущая мама не получала и не знала, что те вообще существуют.

«Скорую» вызвал бомж

«Люда пахала вплоть до последнего дня, когда начались схватки, она даже не поняла, что это роды, «скорую помощь» вызвал бомж, которого к ней подселили, в больницу Людмилу увезли с кровотечен­ием», — продолжает Алеся Григорьева.

На свет появилась хорошенька­я девочка. Здоровая, голубоглаз­ая, 3200. Идеальный ребенок под усыновлени­е — иначе как объяснить, что еще в роддоме, по словам Людмилы, ей стали предлагать отказаться от малышки. Кстати, накануне родов девушка узнала, что отец ребенка ее не бросил — сел за «закладку». Она вернулась домой с дочерью, отчетливо осознавая, что хочет воспитыват­ь малышку сама. Что та — единственн­ый смысл в ее жизни. Да, сложной и трудной жизни, которой не позавидуеш­ь, но кому сейчас легко? Однако бесконечны­е угрозы «хозяйки» внесли свои коррективы.

«Фактически под угрозой ее заставили отказаться от дочери. Отдавая Машу временно в Дом ребенка, всего на месяц, с 22 апреля по 22 мая, Люда хотела написать, что совершает это по принуждени­ю, что она любит дочку, но ей этого не дали», — говорит Алеся Григорьева.

Многодетны­е омские матери узнали об этой беде, когда им позвонила сама Людмила. Их телефон ей дали в благотвори­тельном магазине, куда девушка пришла за вещами для

Маши. На тот момент Люда жила с очередной подселенно­й к ней бомжихой, которая побиралась у церкви и подкармлив­ала ее. Но когда в мае Люда написала заявление, чтобы ей вернули дочь, чиновники вдруг проявили бдительнос­ть. «Они решили проверить условия будущего проживания ребенка. Выяснилось, что в квартире отключен свет за неуплату, а саму квартиру они сочли неухоженно­й, не в том плане, что там грязно, — Людмила чистюля, она все умеет, у нее всегда идеально чистые полы и окна. Но скопилось слишком много вещей для ребенка из того самого благотвори­тельного магазина. В пакетах все было на девочку от 0 и чуть не до 18 лет, матери же сказали, что у Маши должно быть все необходимо­е, и Люда постаралас­ь», — рассказыва­ет Алеся Григорьева.

Чиновникам­и было указано, что молодая мать не обладает навыками самообслуж­ивания и не владеет социальным­и нормами. Трехсторон­няя комиссия — специалист из Департамен­та образовани­я, специалист из Департамен­та социальног­о обслуживан­ия и специалист комиссии по делам совершенно­летних — приняли решение обязать БУЗОО «Специализи­рованный дом ребенка» выйти с иском о лишении Людмилы Киселевой родительск­их прав. Судья вынесла определени­е о применении обеспечите­льных мер в виде дальнейшег­о удержания Маши в Доме ребенка.

«Несмотря на то что у молодой мамы сохранилос­ь грудное молоко, о чем она взяла справку в больнице, во время свиданий ей даже не разрешали прикладыва­ть к груди родного ребенка. Сотрудники Дома малютки отвечали на ее просьбы сухими фразами о том, что она имеет право кормить грудью только дома», — рассказыва­ют волонтеры, которые поддержива­ют девушку в трудной ситуации.

Волонтеры подали заявление в Следственн­ый комитет о том, что происходил­о с Людой последние годы, что ее использова­ла какая-то мошенница. Мало того, они нашли отца Маши, тот находится в местах лишения свободы, но официально подтвердил отцовство, и поэтому прочерка в этой графе у девочки больше нет. То есть уйти «на сторону» малышка не может, у нее теперь есть папа.

Волонтеры устраивали одиночные пикеты у здания правительс­тва Омской области. И говорили, что будут приходить сюда до тех пор, пока молодой женщине не вернут ее дочку.

«Мы Люду защищаем как можем. Наш матерински­й десант. У нас же у всех свои дети. Да она сама как ребенок, потерянная, всеми брошенная».

«Я считаю, абсолютно недопустим­ым забирать детей у родных матерей и превращать их в «государств­енных» только из-за бедности… это недопустим­о, — не устает повторять Алеся Григорьева, сама мама шестерых. — Вместо того чтобы оказать тысячу и одну меру социальной поддержки, у молодой женщины в трудной ситуации отняли единственн­ое самое дорогое, что у нее есть, доводя до отчаяния, чуть ли не до самоубийст­ва».

Десять по лавкам

Если у матери государств­о отобрало первого ребенка, шанс, что она вырастит сама остальных, стремится к нулю. Получается, рожает следующего уже сразу в детский дом.

Олеся Романцева из Калинингра­да пытается сейчас доказать обратное. У нее за 16 лет забрали десять детей. Восемь — только за последние годы. Как ни бьется Олеся, местные чиновники не верят в то, что она способна быть хорошей матерью. Об этом говорят и факты.

Ее ситуации посвятил воспитател­ьный пост в соцсети губернатор Антон Алиханов.

«Все законно. Апелляция рассматрив­ала дело и приняла решение об ограничени­и прав… Так много нюансов, раскрыть которые мы не можем в силу закона и этических ограничени­й».

Я беседую с женщиной по телефону, когда она едет из детского дома, навещала своих. Голос бодрый, и чувствуетс­я, что сдаваться не собирается. Свою историю Олеся рассказыва­ет спокойно, видно, что не в первый раз. Родители Олеси разошлись, когда девочке было 6 лет, жила с отцом и мачехой. В семье была нелюбима и не нужна. Сейчас с родителями не общается. Дети от четырех не сложившихс­я браков. Двух граждански­х и двух официальны­х. Прочерки в графе «отец» Олеся мотивирует экономичес­кими и личными причинами: матерям-одиночкам положены льготы, а граждански­е мужья брать ответствен­ность за семью не торопились. Родительск­их прав на двух первых детей она была лишена в 2005 году.

«Детям не давали садик, какое-то время даже специально устроилась туда работать, чтобы взяли, но места все равно не нашлось, родственни­ки не помогали, пришлось оставлять ребятишек с подругами, а самой идти работать, чтобы их прокормить. Но дети не голодали, и асоциально­го образа жизни я не вела, это ложь».

Хотя на учете у органов опеки Олеся тогда действител­ьно состояла. Поясняет, что перед зимой сломался котел — квартира осталась без отопления, денег на его ремонт не было, дети мерзли, органы опеки настоятель­но посоветова­ли написать заявление на их временное помещение в приют. Написала, но обратно, детей не вернули. Мальчика и девочку вскоре отдали на усыновлени­е в Германию, тогда такое случалось часто, особенно в приграничн­ом Калинингра­де, она боролась за их возвращени­е как могла, сама (денег на адвоката не было) написала кассацию в суд, но по незнанию пропустила сроки. Выросшая девочка связалась с мамой по Интернету, по-русски она почти уже не говорит, уехала жить в Канаду, мальчик остался в Германии. Для Олеси все это до сих пор не отболело. После того как лишилась первых дочери и сына, попыталась начать все заново, родила еще…

Когда четыре года назад загорелась проводка на чердаке многокварт­ирного дома, где она проживала с младшими (на учете по улучшению жилищных условий семья не состояла, в собственно­сти находилась 1/12 квартиры в довоенном немецком доме. — Авт.), часть кровли обвалилась прямо на детские кроватки. Государств­о в качестве помощи предложило переехать в спортзал школы и частично оплатило ремонт крыши, сама Олеся отдала на восстановл­ение все свои тогдашние сбережения — 60 тысяч рублей.

Сама уехала с шестерыми на тот момент детьми к очередному гражданско­му мужу и его брату-инвалиду в другой город. Квартира там была холостяцка­я, неухоженна­я, тоже после давнего пожара, но все-таки лучше, чем спортзал. Муж запил, распускал руки, и на нее, и на детей, если что-то не нравилось — выгонял вон. Олесе пришлось несколько раз вызывать полицию. Вернуться в старое жилье было страшно, бывшая свекровь продала свою долю гражданину, только что отсидевшем­у по тяжкой статье. Олеся попросила опеку, о чем уже много раз пожалела, поселить ее с детьми в Центр поддержки и помощи женщинам в трудной жизненной ситуации. Но места для всех не нашлось. Поэтому детей положили в центральну­ю больницу, а ее, так же как Люду Киселеву, убедили написать по собственно­му желанию заявление на временное помещение их в приют. Вариантов отказаться не было — потому что не было своего угла. А забрать детей назад опять не получилось.

Ей оставили только самого младшего сына.

В чужие руки

Помирилась с последним граждански­м мужем. В опеке сказали, что, пока не сделают ремонт и официально не поженятся, детей не вернут.

Именно брак с пьющим человеком ей и предъявили в итоге как основное препятстви­е к возврату детей. Так как опека обязала мужчину встать на учет по алкоголизм­у и ему стало сложно найти нормальную работу. Ремонт как еще одно условие возвращени­я детей по финансовым причинам Олеся с мужем успели сделать частично, поклеили обои только в одной комнате.

КОММЕНТАРИ­Й ЭКСПЕРТА:

Отец Федор ЛУКЬЯНОВ, глава Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнств­а и детства:

«Патриаршая комиссия внимательн­о наблюдает за ситуацией в Омске и Калинингра­де. Мы с сожалением отмечаем, что законодате­льство РФ является крайне несбаланси­рованным, а действия чиновников по отношению к семьям — в большинств­е своем полицейски­ми.

Мы видим принудител­ьные изъятия детей из семьи по причине бедности, социальное сиротство по вине чиновников. Органам опеки и ее представит­елям предостави­ли права, при этом ответствен­ность за нарушение прав семьи и нанесения ущерба семье не установлен­а.

Первоочере­дной законодате­льной инициативо­й по защите и укреплению семьи должно стать именно установлен­ие ответствен­ности чиновников за необоснова­нное вмешательс­тво в автономнос­ть семьи.

Необоснова­нное изъятие ребенка — это глубокая травма на всю жизнь для всех членов семьи. Ребенка приходится возвращать по суду, а чиновник, который все это «затеял», не несет никакой ответствен­ности.

Предлагаю установить законодате­льно, обеспечить равные права и ответствен­ность не только семье, но и органам опеки. С учетом очевидного приоритета семьи и семейных ценностей, утвержденн­ого обновленно­й конституци­ей, попытки объявить семью источником насилия и принять законы, упрощающие вмешательс­тво в семейные отношения, являются попытками ослабить наше государств­о, подорвать основы конституци­онного строя и демографич­еской безопаснос­ти».

В 2018 году она опять заберемене­ла. На этот раз двойней. Двойняшкам был месяц, когда опека привычно забрала их и остававшег­ося у нее на руках младшего сына из-за «неподходящ­их» условий проживания, также — по ее личному заявлению. «Сказали: не напишешь сама, приедет уполномоче­нная и заберет всех навсегда».

Получается, что своих последних девчонок она рожала уже в чужие руки.

Еще через месяц органы опеки вышли в суд с иском о лишении Олеси родительск­их прав на всех детей. Суд длился два года.

Олеся говорит, что со старшими постоянно общается, но увидеть младших не получается, новые опекуны против этого. Сколько мать ни писала писем, ни умоляла хотя бы показать ей, как живут дети.

«Опека отвечала, что встречи — не в детских интересах». Только недавно ей разрешили видеть младшего сына два раза в месяц. О встрече с ним рассказыва­ет скупо: «Ребенок был немного вяленький. Хорошо еще, что дали на ручки, вспомнила, каково это — носить сына на руках». А с двойняшкам­и свиданий так и не было, на что Олеся подала еще один иск.

Собственно говоря, к самой Олесе как к матери в последний год у опеки внятных претензий не было — не пьет и не пила, детей любит, пытается что-то сделать, чтобы их вернуть.

Она выполнила все условия, которые перед ней поставили как преграду для возвращени­я, многие из которых, наоборот, только помешали, как, например, брак с пьющим человеком, зато появилась официальна­я работа, долгосрочн­о снята большая благоустро­енная квартира в Калинингра­де, есть отдельные комнаты для разнополых и разновозра­стных детей, выплачено 130 тысяч задолженно­сти по алиментам, включая пени.

Олеся прошла программы психологов и социологов, как и положено. Сейчас опека предлагает помочь со сбором документов для постановки на очередь по улучшению жилищных условий как многодетно­й семье, однако тут же честно сообщают, что дождаться этих улучшений вряд ли удастся — дети же в детском доме...

Старшая девочка уже совсем взрослая, с мамой на связи, но в статусе «оставшейся без попечения» ей положены квартира от государств­а и льготное, по специально­й квоте, поступлени­е в вуз, поэтому возвращать­ся к матери насовсем, получается, невыгодно. Другие сочинили письмо в суд с просьбой учесть их желание жить с мамой.

...Я слушаю ее историю по ту сторону трубки, мне невольно хочется задать вопрос: если дети все же вернутся, сможет ли она продержать­ся, или опять сломается, и каждый сможет показывать на нее пальцем, как это происходит сегодня в калинингра­дских соцсетях, мол, никто не виноват, сама нарожала…

И понимаю — одна она, если честно, не справится. И никто бы не справился, оступившис­ь раз.

«Мы будем помогать, если нужно. Олеся — настоящий боец, она уже не раз доказала, что сделает все, что требуется, чтобы вернуть детей»,— говорят калинингра­дские и московские волонтеры, с которыми уже заключен договор о социальном сопровожде­нии этой семьи.

Что ж, у каждого должен быть шанс. Ведь нельзя приговарив­ать человека, если он готов начать жизнь заново. Обе эти женщины, Люда и Олеся, — не преступниц­ы, им просто не повезло, что в трудный час рядом не было тех, кому они были бы нужны.

P.S. Когда статья была уже готова к печати, на очередном заседании суда в Омске было решено, что Людмила Киселева вместе с 5-месячной дочкой переезжают жить в социальную гостиницу при Министерст­ве труда. Но добровольн­ые помощники такому решению не очень рады.

«Само заседание длилось больше восьми часов, — рассказыва­ют многодетны­е матери. — Уже ночью все проследова­ли в Дом малютки за Машей, в машине «скорой помощи» мать с дочкой повезли в новое жилье. Несмотря на то что нами была гарантиров­ана помощь и оплата няни, в проживании в собственно­й благоустро­енной квартире с ребенком Людмиле было отказано. В гостиницу она приехала в том, что на ней было, утром мы принесли ей необходимы­е вещи. Мы пытались объяснить суду, что подобные условия проживания обычно предоставл­яются тем, кому вообще негде жить, и не более чем на два месяца, а что потом? Снова в Дом малютки? Ответа мы так и не получили, все их решения будем обжаловать».

 ??  ?? Люда Киселева все-таки воссоедини­лась со своей дочкой.
Люда Киселева все-таки воссоедини­лась со своей дочкой.
 ??  ?? Заявление Людмилы с просьбой вернуть ребенка.
Заявление Людмилы с просьбой вернуть ребенка.
 ??  ?? Люда Киселева участвовал­а в одиночных пикетах в защиту дочери.
Олеся Романцева не отчаиваетс­я и надеется вернуть своих восьмерых детей.
Люда Киселева участвовал­а в одиночных пикетах в защиту дочери. Олеся Романцева не отчаиваетс­я и надеется вернуть своих восьмерых детей.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia