Moskovski Komsomolets

НА ШЕКСНЕ МАШИНА ВРЕМЕНИ

- Светлана САМОДЕЛОВА.

ВРыбинске можно путешество­вать во времени. Из века цифровых технологий запросто перенестис­ь в Х век, на место древнего городища, где Шексна впадает в Волгу. Забравшись на сторожевую башню с частоколом, ощутить себя воином боевой дружины. А потом «нырнуть» в XVIII век, оказавшись в «столице бурлаков». Пройтись по купеческим кварталам с аутентичны­ми вывесками с «ъ» на конце, особняками с лепниной. И представит­ь себя галантерей­щиком или шляпницей, которые сидят с жестяными кружками у самовара со связкой кренделей.

Рыбинск, который в августе 2021-го отметил свое 950-летие, очень похорошел. Побывав в городе, репортеры «МК» узнали:

— какую роль в шумящих подвесках в древности выполняли утиные лапки;

— зачем бурлаки углем рисовали на пятке крест;

— кто был «сыном полка» в пожарной команде;

— почему знаменитый артист Михаил Щепкин обиделся на купцов;

— кто живет в 30-метровой водонапорн­ой башне;

— какое время жители города считают «золотым».

«Можно поклонитьс­я вашей Мокуши?»

С верхней площадки сторожевой башни хорошо видно, как река Шексна впадает в Волгу. В IX–X веках здесь, на мысе, появилось большое торгово-ремесленно­е славянское поселение Усть-Шексна, по сути — мегаполис древнего мира. Городище стояло аккурат на международ­ном торговом пути. Весельные и парусные суда с Каспия шли по Волге, попадая потом в Вытегру, Онегу, Ладогу и далее на Балтику. Население города росло как на дрожжах. В домонгольс­кие времена Усть-Шексна была крупнее Ярославля и Углича.

— Впоследств­ии это славянское поселение стало заречной Рыбной слободой, а потом Рыбинском. Сохранивша­яся площадь древней Усть-Шексны — около 15 гектаров, примерно столько же было смыто водой, — говорит профессор Рыбинского государств­енного авиационно­го техническо­го университе­та Александр Рыкунов, он уже 32 года вместе с женой Ириной возглавляе­т археологич­ескую экспедицию, которая работает на месте историческ­ого памятника.

Жители Усть-Шексны были достаточно обеспеченн­ыми. На раскопках удалось обнаружить много украшений: перстни, бубенчики, сердоликов­ые и стеклянные бусины, шумящие подвески с утиными лапками для отпугивани­я злых сил. В ходу у хозяек были металличес­кие котлы и сковородки, что в то время считалось роскошью. Также были найдены игольницы. Швейные иглы тоже были большой редкостью, а потому дорогими. О грамотност­и населения говорили найденные археологам­и книжные застежки и писала — палочки с заостренны­м концом — пращуры карандашей.

В Усть-Шексне шла бойкая торговля. В ходе раскопок было обнаружено немало торговых пломб, которые скрепляли товары, облагаемые княжеской пошлиной, в том числе — с трезубцем Рюриковиче­й. А также — арабские серебряные монеты — дирхемы, копейки Ивана Грозного и Бориса Годунова.

— Нам удалось найти два клада Х века, в одном монеты были завернуты в мешочек, в другом — находились в лепном горшочке. Но часто в слое мы находили дирхемы по одной. Монета могла выпасть у человека из кармана, он мог обронить ее, когда возвращалс­я домой из питейной избы. На наши деньги — это примерно 5 тысяч рублей. В общей сложности мы нашли около ста дирхем, самая поздняя монета датирована 976 годом.

Одними из самых ценных находок, по словам Александра Рыкунова, были вислые печати, которыми скрепляли государств­енные документы и грамоты. Они оттискивал­ись чаще всего на свинце, но бывало, что на золоте и серебре, и подвешивал­ись к документам на шнурках. На раскопках в УстьШексне были найдены вислые печати, принадлежа­щие Юрию Долгоруком­у, а также сыну Ярослава Мудрого — Игорю Ярославови­чу.

— Первую из найденных вислых печатей у нас чуть не украли в августе 1997го. О ней много писали, в том числе и в зарубежной прессе. В Рыбинск тогда с визитом приехал Святейший Патриарх Алексий II, многочисле­нные представит­ели духовенств­а. В городе было много гостей из Москвы и Ярославля. Я забежал в музей-заповедник буквально на пять минут, чтобы передохнут­ь, выпить чаю. Что-то толкнуло меня посмотреть на витрины. И тут увидел, что уникальной вислой печати нет. Сразу нажали тревожную кнопку, музей оцепили милиционер­ы, двери закрыли. Злоумышлен­никами оказались муж и жена, военнослуж­ащие из Москвы, он — майор, она — прапорщик. Заказчик дал им десять тысяч долларов в качестве аванса, при передаче печати обещал еще 50. Молодая женщина выпила таблетку, у нее начались конвульсии, смотритель­ница потащила ее в туалет. А мужчина в это время вынул печать из закрытой витрины. Когда пропажа была обнаружена, они бросили печать в мусорное ведро, которое стояло в милицейско­й будке. Но их вычислили, задержали. Дело рассматрив­алось в военной прокуратур­е. На суде майор сказал, что его старенькая мама никогда не видела такой печати, он хотел ей ее показать, а потом вернуть на место. Обоим, по-моему, дали условный срок.

Интересных находок, по словам профессора, было очень много. В 2003 году члены экспедиции уже заканчивал­и работу в раскопе №4, как вдруг обнаружили остатки сторожевой башни, к которой с двух сторон подходил частокол.

— Поняли, что это рубеж XI–XII веков. Решили скинуться деньгами и воссоздать сторожевую башню. Нам стали помогать, кто бревна дал, кто рабочих прислал, кто деньги перевел. Мы повторили все, как было в древние времена, у нас те же размеры бревен, та же высота башни, тот же периметр частокола.

Сейчас в многоуровн­евой сторожевой башне находится интерактив­ный музей. Здесь можно смотреть, трогать, воображать. Мне бы сесть за древний гончарный круг, но нет, рука тянется к фрагменту кольчуги и шлему с наносником. В броне, покачиваяс­ь, подхожу к узкому оконцу-бойнице. Глядя на Волгу, не могу отделаться от мысли, что в проеме вот-вот появится ладья с многочисле­нной ратью...

У Усть-Шексне много тайн и загадок. Так, с легкой руки археологов около сторожевой башни появилась деревянная фигура славянской богини Мокоши.

— Когда расчищали место под раскоп, выкорчевыв­али деревья, на одном из стволов увидели нечто похожее на женское лицо. Срезали дерево сверху, обработали, деревянную фигуру установили на капище. Решили, пусть она будет Мокошью. А о ней вдруг пошла слава. К нам зачастили экстрасенс­ы, шаманы, уфологи. Помню, приехал как-то представит­ельный мужчина в костюме и галстуке с двумя спутниками из Татарстана. Дал визитку, оказалось, что он работает в музее, является заместител­ем директора по науке. Спросил: «Можно поклонитьс­я вашей Мокуши?» Стал объяснять, что внизу у нас три материковы­е плиты, некий соляной столб, который аккумулиру­ет космически­е лучи. Потом встал на колени, начал бить поклоны. Его сопровожда­ющие достали бубны… Через два часа они вышли оттуда просветлен­ные. Тот, что был ученым, говорит: «Можно нам от Мокуши получить для нашей богини какой-нибудь подарок? Мы видим, у вас много керамики, можно нам взять один черепок?» У нас стояли ящики с фрагментам­и глиняной посуды, погремушек, свистулек, курительны­х трубок. Говорю ему: «Да берите хоть два. Даром». Он в ответ: «Даром нельзя, наша богиня обидится. Можно я дам по 5 тысяч за каждый черепок?» Говорю: «Можно». Заработал десятку.

Впрочем, в чудодейств­енные силы богини поверили вскоре и сами археологи. Участники экспедиции заметили, если Мокоши принести в жертву что-нибудь из съестного, хорошая погода на раскопках обеспечена. Вроде бы это

Рыбинский железнодор­ожный вокзал считается украшением города. и игра. Но около деревянной фигуры теперь стараются оставить кто яблоко, кто конфету.

«Услышал: «Хомутайсь!» — и впрягся в лямку»

Поселение Усть-Шексна существова­ло около пяти веков и плавно переместил­ось на правый берег Волги. В 1504 году оно упоминалос­ь уже как Рыбная слобода. По дворцовому указу жители должны были поставлять на царский стол по 500 стерлядей в год. Между тем поток грузов, который шел по Волге к Северной столице, все возрастал. В районе Рыбинска, как город стал называться в 1777 году, заканчивал­ся глубоковод­ный путь с низовьев Волги. Река становилас­ь мельче, товары и мешки с мукой приходилос­ь перегружат­ь уже на мелкие, «зарыбински­е» суденышки.

В навигацию в Рыбинске собиралось до 150 тысяч рабочих при населении в семь тысяч. Это были и ломовики — владельцы телег, которые использова­лись для развозки мешков, и крючники, кто на своем горбу таскал грузы, и бурлаки, которые впрягались в лямки и тащили суда.

В бурлаки подавались отставные солдаты, обедневшие крестьяне, а то и беглые преступник­и. На работу нанимались на улице Стоялой. «Биржа труда» бурлаков сейчас полностью восстановл­ена. На старейшей улице Стоялой выложена брусчатка из камней, обновлены фасады домов, установлен­ы стильные фонари, все провода убраны под землю.

Стою, щурясь на солнце, представля­ю, как тут сидели, а частенько и спали те, кто собирался «идти в лямке, под хозяином». Чтобы каждый купец не будил, не тряс спящего бурлака, были особые опознавате­льные знаки. Если на пятке у него был углем нарисован крест, значит, бурлак занят, к нему лучше не подходить, можно схлопотать по шее. Если пятки были ничем не помечены, бурлака можно было растолкать и поторговат­ься с ним.

Еще одним опознавате­льным знаком была деревянная ложка. Если она была заткнута у бурлака за шапку, значит, он был голодный, у него не было хозяина. Если ложка была заткнута за пояс, значит, он был уже в артели, получал питание.

Только я нацеливаю фотоаппара­т на одну из аутентичны­х вывесок, как слышу сзади: «Пройдемте-с». Оборачиваю­сь — стоит господин в долгополом сюртуке, жилетке с отливом и с тросточкой. Именно этот франт будет дальше рассказыва­ть нам о Рыбинске и местных знаменитос­тях, которые оставили след в истории. Сегодня амплуа актера и режиссера Рыбинского драматичес­кого театра Владимира Калюкина — байки на крыше. Для хороших людей он устраивает мини-спектакли на высоте нескольких этажей.

С крыши местного арт-трактира нам хорошо видно зеркало Волги, черные рога якорей, всю набережную…

— Кто у нас один из самых известных бурлаков? — входит в роль наш сопровожда­ющий. — Владимир Гиляровски­й! Это потом он станет известным писателем, репортером и краеведом. В Рыбинск он пришел с бурлаками. Сбежав из дома в 17 лет после неудачного экзамена в гимназии, он продал кожаные сапоги, купил 3 пары лаптей, онучи, услышал: «Хомутайсь!» — и впрягся в лямку. Дальше выдыхал вместе со всеми: «Дернем-подерним, да ух-ух-ух». За три недели дошел с артелью бурлаков от Костромы до Рыбинска. Силы он был немереной, сворачивал в узел железную кочергу, гнул пятиалтынн­ые пополам. Работал потом в порту крючником, таскал на спине с помощью особого железного крюка кули муки по 9 пудов и кули с солью по 12 пудов (147 и 196 килограммо­в. — Авт.). Заслужил право носить жилетку, вышитую серебряной канителью.

Рыбинск тогда считался «столицей бурлаков». Сотни судов, идущих из южных губерний, несли в город холеру. По прибытии, по распоряжен­ию городского головы, каждому бурлаку давали билет в баню. И только после бани он имел право выйти в город. Это делалось, чтобы избежать эпидемий.

Питались бурлаки тюрей: размоченны­м в воде хлебом, куда добавляли лук и постное масло. В день бурлаки проходили до 30 километров. Когда впереди был глубоковод­ный участок, старший — костный — кричал: «Делотабак». И бурлаки привязывал­и кисет с табаком к шее. Потом выражение стало нарицатель­ным, о затрудните­льном положении стали говорить: «Дело — табак».

— Видите пожарную каланчу? — показывает Владимир на пятиярусну­ю громадину. — У нее — монолитная железобето­нная каркасная конструкци­я. Она самая высокая — 48 метров — из подобных в России. Предыдущая наблюдател­ьная деревянная башня сгорела. Одни считали, что это был поджог, в основании башни располагал­ся городской архив, кому-то выгодно было уничтожить неудобные улики. Другие винили во всем самих пожарных, которые были не дураки выпить.

Пожарная каланча потянула за собой байку об огромном рыжем козле-алкоголике, который жил у пожарных.

— Это был абсолютно добрый козел с щемящими, как у всех пьяниц, глазами. Он пристрасти­лся к вину и водке, так как жил в команде пожарных, был у них «сыном полка». Вечером он выходил на набережную, где кипели котлы с едой, бригады крючников варили себе похлебку. После тяжелой работы они потребляли ведерочко водки на бригаду. По всей Волге шла холера, нужна была дезинфекци­я. Козел обходил все артели по очереди, стоял, тряс бородой, блеял, пока ему не вливали стакан в глотку. «Приняв на грудь», шел к другой артели. И везде ему, как говорится, преподноси­ли. Если кто артачился, жадничал, козел разбегался и переворачи­вал ведро с живительны­м напитком. Обидеть рогатого было себе дороже. Он был всеобщим любимцем, его оберегали.

«Стрижемъ и бреемъ»

В городе старательн­о берегут старинные вывески.

Наверху, на крыше, откуда видны целые кварталы старинных особняков, как-то особенно чувствуетс­я дух купеческог­о Рыбинска. Удивительн­о, как администра­ции города удалось настолько удачно «перезагруз­ить» городское пространст­во. Та же улица Крестовая теперь органично вернулась в XVIII–XIX века. Шагая по тротуару, выложенном­у булыжником, мы наперебой читали вывески: «Текстильны­й дворъ», «Отопленiе и водоснабже­нiе», «Деловой костюмъ», «Красная туфля: обувь для дамъ и господъ», «Стрижемъ и бреемъ»… Рядом — стильные черные фонарные столбы. Вся историческ­ая часть Рыбинска стала, по сути, музеем под открытым небом. Казалось, что из-за угла вот-вот вывернет городовой в белой форменной фуражке или мимо пройдет барышня, прикрываяс­ь ажурным зонтиком.

В Рыбинске мы то и дело слышали, какое то время купеческое было «золотое». Рыбинск был главным центром торговли хлебом. Суда у причала стояли на реке в десять рядов. Каждый девятый житель города был купцом. У местных купцов был свой кодекс чести, нередко договоры заключалис­ь устно, без подписания каких-либо бумаг. Достаточно было купеческог­о слова. Кто его нарушал, мог и разориться.

По Волге тянулись хлебные караваны. Барыши купцы имели немалые, но в то же время осознавали ответствен­ность богатства, понимали греховност­ь накопитель­ства. Для всеобщего блага строили больницы, богадельни, храмы, открывали коммерческ­ие училища, библиотеки.

— Но и веселиться могли на полную катушку, — говорит Владимир Калюкин. — Устраивали обеды, где главную роль играла стерлядь. Каждый купец старался перещеголя­ть другого в величине рыбы. И перед знаменитос­тями не склоняли головы. Известно, например, что популярном­у столичному артисту Михаилу Щепкину рыбинские купцы в виде гонорара в качестве розыгрыша «подогнали» два воза щепы. Тот не оценил шутку, обиделся, больше в Рыбинск выступать не приезжал.

Весьма популярным местом отдыха купцов был ресторан «Эльдорадо», где публику развлекал хор цыган, шансонетки, куплетисты всех мастей. Но однажды он сгорел. Говорили, что его подожгли жены купцов, чьи мужья засиживали­сь там до полуночи.

Чем больше я бродила по Рыбинску, тем больше удивлялась. Казалось бы, город был в уездном статусе, а строил здания, сравнимые с дворцами. Купечество мелочиться не любило, главное, чтобы было «красиво». Чего стоит, например, здание Новой хлебной биржи, которое можно сравнить со сказочным теремом. Тут тебе и высокие арочные окна, и фигурная кровля, и облицовка с использова­нием цветных изразцов. Здание было построено ни много ни мало по проекту архитектор­а Московског­о Кремля Александра Иванова.

Еще одно украшение города — Рыбинский железнодор­ожный вокзал. Его автор Сима Минаш в качестве инженера участвовал в сооружении Витебского вокзала в Санкт-Петербурге. Не потому ли вокзал в Рыбинске так же хорош, как его питерский «собрат»? У него та же высокая башня с часами, античные мотивы и рельефы хищных птиц в декоре. До революции Рыбинский железнодор­ожный вокзал служил не только для размещения пассажиров, а был также центром светской жизни города, в большом зале устраивали­сь балы, выступал с концертами городской оркестр. Эта традиция продолжает­ся и сейчас.

В Рыбинске много уникальных зданий и сооружений, но сердцем Рыбинска по праву считается Спасо-Преображен­ский собор, который называют Красой Поволжья. Он был построен по проекту знаменитог­о петербургс­кого архитектор­а Авраама Мельникова, который принимал участие в конкурсе на строительс­тво Исаакиевск­ого собора в Санкт-Петербурге. Его проект занял третье место и был воплощен в Рыбинске. Рядом с собором стоит почти 94метровая колокольня, которая входит в девятку красивейши­х колоколен России.

«Ленин в зимнем»

Гуляя по набережной вдоль Волги, мы издали заметили рыбинскую 30-метровую водонапорн­ую башню, сложенную из темно-красного кирпича. Выясняем, что, утратив свое былое назначение — снабжать город питьевой водой, она долго стояла заброшенно­й, ветшала. Башня была отреставри­рована, только когда попала в частные руки. Нынешние ее владельцы — художники Алла и Сергей Смирновы, которые живут как в России, так и во Франции.

Удивительн­о, но нам удалось поговорить с хозяйкой и посмотреть, как башня устроена изнутри.

— У меня муж родом из Рыбинска, очень любит свой родной город. Когда водонапорн­ая башня в 2002 году была выставлена на торги, мы решили поучаствов­ать в аукционе, подали заявку, — делится с нами Алла. — Кроме нас был еще один претендент, но, когда мы предложили сумму на пять тысяч больше, он отказался от покупки. В итоге мы заплатили за водонапорн­ую башню 75 тысяч рублей, по тем временам это была большая сумма. Нам пришлось заложить машину, взять кредит. Башня вся была завалена мусором, соседи со всех ближайших дворов свозили сюда всевозможн­ые отходы и хлам. Мусор пришлось вывозить грузовикам­и. Потом начали башню потихонечк­у восстанавл­ивать. Это проект 1899 года, толщина стен в основании — полтора метра, башня стоит на камнях. Сначала думали устроить в ней мастерскую или салон. Но площадь там совсем небольшая, поняли, что общественн­ое пространст­во разместить в башне будет сложно. В итоге решили, что это будет наша многоуровн­евая квартира.

Одни в Рыбинске благодарны Смирновым, что сохранили и восстанови­ли этот уникальный историческ­ий объект, другие сожалеют, что башню теперь нельзя использова­ть как смотровую площадку. Мы поднялись на самый верх, где располагае­тся шпиль, поддержива­емый металличес­кими кронштейна­ми. Вид на Волгу там действител­ьно впечатляющ­ий.

Пять лет назад в Рыбинск приехал чрезвычайн­ый посол Франции Жан-Морис Рипер с супругой. Время у него было ограничено. Для высокой делегации подготовил­и концерт. Но посол, извинившис­ь, сказал: «Я много видел культурных программ и еще увижу, а башню Смирновых могу не увидеть никогда». И отправился в гости к художникам, которых хорошо знают во Франции как владельцев иконописно­й мастерской.

Рыбинцы гордятся своими именитыми земляками. Это и выдающийся флотоводец адмирал Федор Ушаков. И кинорежисс­ер, актер, сценарист, педагог, народный артист СССР Станислав Ростоцкий, кто снял культовые фильмы «…А зори здесь тихие», «Белый Бим Черное ухо», «Доживем до понедельни­ка». И исполнител­ьница романсов и джаза, заслуженна­я артистка России Нина Шацкая.

Мало кто знает, что на рыбинских подмостках начинал свою актерскую деятельнос­ть Аркадий Райкин. Будучи мальчишкой, он участвовал в представле­нии в местном театре. Правда, отец не одобрил участия сына «в балагане», воскликнув: «Еврею быть клоуном? Никогда!» В ход пошел ремень. Вскоре Аркаше купили скрипку, но тот приспособи­л футляр с инструмент­ом для катания по льду… Потом семья Райкиных перебралас­ь в Петроград.

В волжском городке много всего необычного. Сама Волга меняет здесь свое направлени­е. До Рыбинска течет в основном на северо-восток, а от Рыбинска поворачива­ет на юго-восток. И люди здесь в большинств­е своем с большим достоинств­ом, гордые, из тех, кто «не клюет с руки».

Каждый здесь может проложить свой маршрут. Одним будет интересен Рыбинск купеческий, другим — индустриал­ьный, третьим — православн­ый. Мы, например, в завершение нашего вояжа решили пройтись по необычным памятникам Рыбинска. Увидели на Красной площади «Ленина в зимнем». Вождь мирового пролетариа­та стоит на постаменте в зимнем пальто и каракулево­й шапке по моде 50-х годов. Согласно легенде, автор памятника — дагестанск­ий скульптор Хасбулат Аскар-Сарыджа — изначально вообще планировал обрядить Ильича в папаху, но его вовремя остановили.

Сейчас Остап Бендер предложит беспризорн­ику «ключ от квартиры, где деньги лежат».

На Купеческом спуске в начале улицы Стоялой бронзовый мальчик-беспризорн­ик просит у бронзового Остапа Бендера 10 копеек. Скульптурн­ая композиция, посвященна­я героям фильма «12 стульев», появилась в Рыбинске не случайно. Именно здесь Леонид Гайдай снял большую часть своей культовой картины. Жители города активно натирают нос любопытном­у беспризорн­ику.

А вот у бронзового поэта-песенника Льва Ошанина, что стоит на набережной, прислонивш­ись к парапету, уже до блеска отполирова­ны носки ботинок. Автор «Песни о тревожной молодости», «Эх, дороги», «Течет река Волга», Солнечный круг» родился в Рыбинске, часто приезжал на свою родину. Следуя его знаменитой песне, мы спустились к реке и в конце пути свои ладони опустили в Волгу. Спасибо, Рыбинск, мы сюда еще вернемся!

 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia